Максим Антонов – Закат (страница 7)

Телефоном дедушка так и не научился пользоваться. Бабушка быстро освоила его потому, что это чудо техники позволяло ей связываться с родственниками в любой части страны. А дедушка не хотел этого. Он не хотел, как я поняла для себя, каждый день отчитываться маме. И мама каждый раз билась головой о его стену, приводила свои доводы, говорила, что сейчас нет необходимости ходить к соседям с телефоном, чтобы вызвать в случае чего скорую. Он замкнулся, замкнутым таким он был не всегда.

После смерти бабушки, какое-то время, наши деревенские родственники регулярно навещали его, а позднее перестали. Редко кто наведывался к нему теперь кроме мамы и папы. Его оставили одного в этой небольшой деревне наполненной родственниками. Оставили совсем одного наедине со своей утратой и никто не мог представить каково ему было без нее. Никто не мог вообразить себе, что деревенский мужик тоже способен на чувства и ему нельзя оставаться одному, ему будет куда легче перенести утрату в компании с людьми. Но его оставили одного. Грустно. Внутренняя боль или потеря человека, с которым прожил всю жизнь, это вам не сенокос или картошка куда слетается вся деревня, чтобы помочь.

А что сделала я для него? Приезжала ли я сюда в отпуск? Нет. Всего на день. Приезжала утром с родителями, а вечером уезжала обратно в Тетюши, оставляя его в воротах машущего нам рукой и сдерживающего слезы, тревожащегося, что может видеть меня в последний раз. Я не думала тогда об этом. По какой-то причине эти мысли сейчас сами собой нашли брешь в моей голове и вышли из тени. Я не лучше этих родственников. А может быть даже хуже потому, что меня он считал своим маленьким другом. Друг, что возвращаясь с прогулки с Максом, рассказывает о каких-то следах, о каких-то паранормальных вещах.

Я тоже бросила его, тоже оставила одного в этом разваливающемся и умирающем доме.

Пока мама сервировала стол, чтобы выпить чая перед дорогой, она попросила меня сходить в огород за зеленым луком, который все еще не сдавался и спокойно себе зеленел на грядке. Солнце уже заползало за золотые поля на западе, но на улице все еще было тепло.

Я нарезала лук, но не торопилась возвращаться в дом. Я осторожно открыла низенькую дверь кладовой, где в погребе раньше старики хранили картошку и свеклу. Сейчас картошку там уже не хранят потому, что не сеют ее в таком количестве, да и свеклу тоже – надобность в ней исчезла после того, как продали всю скотину.

Под крышей все еще висели корзинки, которые дедушка когда-то плел сам. Пыльные и дырявые, они напоминали какие-то модные абажуры. В углу были приставлены ржавые лопаты, вилы, мотыги, а на полу на крышке старого погреба лежали исхудалые фуфайки, которыми когда-то накрывали вход. Все заволокло толстым слоем пыли, как в каком-то заброшенном музее.

Помню, как мы приезжали с родителями так же осенью по вечерам, дедушка заканчивал свои дела по двору, а бабушка сидела на маленьком деревянном стульчике в огороде среди куч свеклы и отрезала ботву, чтобы позже отправить всю свеклу в погреб. До сих пор отчетливо помню ее маленький силуэт в серой вылинявшей рабочей куртке с двумя слоями платков на голове, один из которых бордовый с золотистыми нитями. Она тогда не ждала нас, заработавшись и уйдя в свои мысли, она не слышала, как я на цыпочках подбираюсь к ней по раскопанным грядкам. Иногда я подбиралась к ней вплотную, а иногда она то ли услышав меня, то ли почувствовав своим любящим сердцем, оборачивалась и обнаруживала свою внучку. Тогда она вскрикивала от радости, а я обнимала ее теплую и так сладко пахнущую осенним яблоками и пылью. Мы начинали тараторить без умолку, я помогала ей накрыть свеклу ботвой на ночь, брала заботливо ее стульчик и, немного похромав из-за отекших ног, бабушка вела меня домой. А солнце медленно заползало за золотой горизонт еще не вспаханного поля, и в окне выходящем в огород загорался свет на кухне, где громко что-то говорил дедушка, где папа кивал с газетой в руках, уплетая что-то со стола, где мама сновала взад-вперед по кухне с едой, а бабушка стояла в центре кухни и, даже не сняв ни один из платков, пыталась доказать дедушке свою точку зрения на его историю.

На глазах наворачиваются слезы от обиды, что этого больше никогда не повторится, что тогда я даже подумать не могла, что нужно взять камеру и заснять каждый миг этого вечера, потратить всю память на телефоне только для того, чтобы этот миг остался не только в моей голове. Чтобы этот вечер не вымыло из меня никакое проклятое время, чтобы помнить какого цвета тогда были носки и передник у бабушки, чтобы запомнить ту хитрую ухмылку дедушки, когда он добивался своего и бабушка повышала голос потому, что он неправильно рассказывает, потому что он глухой, глухой и все тут.

Протерев слезы, не найдя никого в огороде, с тяжестью в груди я вошла домой, под угасающее эхо воспоминаний.

Глава 4

Поставив точку в утренних страницах, заправив на этот раз постель, я взяла старенький термос, который нашла вечером в кладовке, залила в него травяной чай и отправилась на мою вторую одинокую утреннюю прогулку. Одиночество в ней совсем не карало и не было поводом для грусти и тоски, наоборот, мне было приятно находиться здесь одной и отдаться во власть вихря мыслей в голове. Этот вихрь немного подчистился утренними страницами и теперь в нем не было места для того негатива, что остался в запароленном документе на моем ноутбуке.

В первый день я переживала, что у дедушки больше нет трав для чая, но как же я вчера была рада, когда мама сказала, что она собрала травы летом и они готовы для того, чтобы их кто-то заварил. Просто дедушка немного обленился и не хочет этого делать. Так что в моем термосе плескался горячий чай, насыщенный солнцем и ароматом лета этого места.

Свежий воздух скользил в меня невероятно легко. Я тут же наполнилась бодростью, еще даже не успев отойти от дома. Сегодня я дойду до своей любимой сосновой рощи и проверю, все ли там на месте.

Забавно, что по пути в посадку сегодня, я заметила что не все в моих лугах изменилось. Оказывается, многое сохранилось таким же, как я это помнила, и даже тропинка, которая заросла за нашим домом, каким-то чудесным образом снова стала отчетливой там, где я вчера повернула назад. Она снова вынырнула из травы и повела меня вперед. Поспешно я разочаровалась и отчаялась в этих изменениях. Поспешно я попрощалась с местами моей юности. Никуда они не исчезли, не сравнялись с землей после стольких лет. Да, бывшие прутики стали деревьями, да, какие-то холмы съехали, но все эти изменения создали новый ландшафт, который теперь придется исследовать заново, снова пройтись по старым местам и заметить, как они преобразились.

Моя мама часто лжет своим друзьям, что у меня есть молодой человек и мы с ним чуть ли не живем вместе. Из-за это я даже перестала постить в соцсетях фотографии своей жизни. Я была категорически против ее лжи, но когда она начинала допрашивать меня о моих знакомых, я решила, что просто перестану так часто делиться личной жизнью. Я понимаю, почему она так делает. Мне не близка эта философия, но я понимаю ее.

Я уже взрослая женщина и почти все мои одноклассницы выскочили замуж и нарожали не одного ребенка, а я все еще в девках бегаю. После каждого моего расставания с очередным молодым человеком она расстраивалась больше меня. В какой-то момент мне даже начало казаться, что она одержима моим замужеством, внуками, будто вся ее жизнь только из этого и состоит. На мои попытки доказать, что для меня это тоже важно, но куда важнее разобраться в своей жизни и понять почему у меня ни с кем не клеится. Я не хочу торопиться только потому, что так заведено в консервативном обществе. На эти доводы мама только кивала головой будто соглашаясь со мной, но все равно стояла на своем.

Мне было так больно и так стыдно, когда она при встрече с какой-то знакомой при мне вдруг начинала лгать, что я живу с молодым человеком и мы задумываемся о свадьбе. В такие моменты я захлебывалась от обиды. Неужели, кричала я внутри себя, тебе куда важнее мнение этой женщины? Неужели тебе куда важнее чужое мнение и страх быть матерью девушки с другими взглядами на жизнь? Неужели так сложно принять и успокоиться, что несмотря на свой возраст, я могу все еще позволить себе не выскочить замуж? Мир сейчас другой, и у моего поколения другие взгляды. Да, мои одноклассницы вышли замуж, но люди из моего круга, некоторые даже старше меня, относятся к браку куда проще и полностью поглощены наслаждением жизнью, карьерой, путешествиями. В какой-то момент я даже начинаю подозревать, что давно перестала отстаивать свою точку зрения и перешла на оправдания. Я оправдываюсь перед ней и другими людьми, почему я такая. Я не отстаиваю свои границы, а лишь оправдываюсь, почему я не такая, как они.

Возможно, даже из-за этого я менее разборчива в выборе партнеров. Я начинаю отношения с первым, кто мне кажется подходящим для создания семьи, а потом разочаровываюсь, когда он не соответствует моим ожиданиям. И самое ужасное, что при расставании я еще и оскорбляю его за то, что он не тот самый. Потом я отчаиваюсь и думаю, что не найду никого другого, уже планирую, что мы с моим котом скоро заведем еще парочку мохнатых друзей и никто нам не будет нужен. А все почему? Потому что кто-то не может принять и успокоиться, что выходить замуж необязательно в двадцать лет. Мир не зациклился на одном этом.