Максим Афанасьев – Солнце движется по кругу. 15 рассказов выпускников курса Анны Гутиевой (страница 7)

Таня улыбнулась ему в отражении.

– Нравится? Я в нём поеду.

Саша молча положил руки на её плечи. В зеркале они выглядели как идеальная пара.

– Тань, а можно попросить тебя об одном? – он говорил мягко, почти нежно. – Не надевай это платье. Ни для Кристины, ни для кого другого.

– Почему? Что не так?

– Всё так. Просто… – он взял её за руки, посмотрел в глаза. – Ты была в нём, когда мы познакомились. Когда я увидел тебя впервые. Когда влюбился. Это платье для меня особенное.

Таню настолько растрогали его слова, что она была готова отказаться не только от платья, но и от похода на день рождения.

– Я хочу, чтобы это платье было только моим, – продолжил признаваться Саша. – Надевай его только для меня.

Таня чувствовала себя особенной. Избранной. Той, которую настолько любят, что не хотят ни с кем делить.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Только для тебя.

Таня и не заметила, как похоронила это платье в дальнем углу шкафа. Потом перестала краситься. Потом – смеяться над чужими шутками. Слой за слоем Саша срезал с неё всё, что делало её собой, оставляя послушную куклу.

Проверки телефона стали ежедневным ритуалом. Он листал её переписки вместо привычного утреннего скроллинга новостей, а она улыбалась, радуясь, что он не находил ничего предосудительного.

Если это плата за то, чтобы быть желанной и чувствовать себя живой, она согласна её платить.

Вот только цена росла каждый день.

Появилась тревожность… та самая, что скручивает кишки от каждого пропущенного вызова. Таня стала осторожнее в словах. Рассказывая о работе, она мысленно редактировала каждую фразу. Убирала имена коллег-мужчин. Меняла «мы» на «я».

Сашина забота становилась всё изощрённее. Он заказывал ей такси, «чтобы ты не уставала в метро, любимая». Приносил обеды на работу, чтобы «покормить мою девочку». Он подарил ей кольцо и попросил носить на безымянном пальце. «Пусть все знают, что ты занята». И она носила.

Она говорила себе: «Он так заботится обо мне». Убеждала себя: «Он так любит меня». Она придумывала сотни оправданий его поведению, лишь бы не признавать очевидное.

И каждый день её тревога, как раковая опухоль, росла. Жрала её изнутри. Метастазировала в каждую мысль.

Таня начала тайно ходить к психологу. Сказала Саше, что записалась к гинекологу – плановый осмотр, женские дела, ему знать необязательно. Он не стал копать, удовлетворившись, что врач – женщина.

Женщина-психолог лет пятидесяти с редкой проседью в густых волосах и без иллюзий насчёт человеческой природы выслушала её и сказала прямо:

– У вас классические абьюзивные отношения. То, что вы описываете – не любовь.

Таня не поверила. Начала защищать Сашу, оправдывать, строить аргументы в его пользу. И решила, что отходит оплаченные пять сеансов и сменит специалиста.

Она продолжала отчитываться Саше о каждом шаге, улыбаться, когда он проверял телефон. Продолжала играть роль идеальной женщины, которая всё понимает и всё прощает. Иногда слова психолога вспыхивали в памяти, но Таня упорно их игнорировала.

После последнего оплаченного визита к психологу Таня вернулась домой раньше обычного. У Саши был выходной, и она хотела сделать сюрприз, провести больше времени вместе. Она даже договорилась на работе, что её прикроют в случае чего и подтвердят, что она отпросилась пораньше.

Дверь в квартиру оказалась не заперта. Из кухни доносились голоса. Саша с кем-то разговаривал. Таня уже хотела позвать его, но услышала своё имя и замерла.

– Таня? Вообще без проблем. Сидит дома и ждёт меня, как верная собачка, – с удовлетворением говорил он. – Телефон проверяю когда хочу, она сама показывает. Подруг почти не видит – я ей объяснил, что они плохо на неё влияют.

В ответ послышался мужской смех. Таня его узнала – Костя – тот, самый, который их познакомил.

– Слушай, ну ты мастер. Помню, какая она раньше была – вечно с Кристиной где-то шлялась.

– Сейчас ещё с работы уволится, я уже подготовил почву.

– Ты серьёзно? Зачем?

– Да затем, что там она общается с кучей мужиков. Плюс свои деньги – это независимость. Зачем мне это? Объясню ей, что я и так могу её содержать, что работа её выматывает, стресс и всё такое. Поплачет немного, но согласится. Они все соглашаются, если правильно давить.

Таня так и стояла, даже не перешагнув порог. Это был не её Саша. Это был незнакомый человек, который с упоением рассказывал другу, как планомерно уничтожал её личность.

– Как-то странно всё это, – с сомнением произнёс Костя.

– А что странного? Я же не ору на неё, не бью. Забочусь, такси заказываю, обеды приношу. Она думает, что я её люблю. Понимаешь? Потому что все бабы так устроены: скажи им то, что они хотят услышать, и можешь делать всё что угодно. Они сами себе сказку нарисуют, а ты просто не мешай и подыгрывай.

Таня стояла в подъезде и понимала, что психолог была права.

Всё, что имело цену, обесценилось.

Её любовь к Саше умерла на всю оставшуюся жизнь.

На смену пришло другое чувство. Холодное и расчётливое.

* * *

Таня решила изменить Саше ещё до того, как выбрала с кем. Коллега подошёл идеально – достаточно безликий, чтобы не привязываться, достаточно доступный, чтобы не уговаривать, и не женат. Серый костюм, серые глаза, серая личность. Идеальный расходник для разрушения своей тюрьмы.

Первый поцелуй случился в лифте. Банально до тошноты.

Секс был в отеле. Стандартный номер. Стандартная кровать. Она спрятала телефон на комоде напротив и включила запись.

Коллега пытался быть нежным, шептал что-то про то, какая она красивая, но Таня хотела другого – чего-то грубого, того, что оставит следы. Синяки, царапины, что угодно, лишь бы это было физическим доказательством того, что она здесь, что она делает это. Что она, наконец, совершила то самое преступление, за которое уже давно несла наказание.

Она вернулась домой. Не стала принимать душ, чтобы оставить на себе запах чужого мужчины. Отправила Саше скриншоты своей измены. Выбрала кадры без лиц. Только тела. Её тело он узнает из миллиардов тел. А коллега ни в чём не виноват, чтобы его подставлять.

Она сидела на кухне и ждала Сашу с работы. Её маленький акт терроризма свершился. Она нашла свой способ сказать: вот теперь я виновна, наказывай!

Саша зашёл домой. Посмотрел на неё своим тёмным, внимательным, настойчивым взглядом. Сначала была секунда абсолютной тишины и только потом взрыв.

– Ты… – его голос сорвался на крик. – Давно?

Таня смотрела на него, а сама представляла лицо коллеги у себя между ног.

Стыдно? Ни капли.

– Пару недель, – равнодушно.

– Я ВСЁ для тебя делал! – Саша стукнул кулаком о стену. – Заботился! Защищал! Любил! А ты?! Пошла и…

– И сделала именно то, в чём ты меня обвинял всё это время. Теперь хоть заслуженно.

Саша замер.

– Что?

Его лицо исказилось.

– Я тебе изменила. И ни о чём не жалею, – выплюнула слова Таня и встала из-за стола.

– Ты ненормальная?

Ещё один удар в стену. Совсем рядом с её плечом. Очередное наказание невиновного.

– Я слышала твой разговор с Костей… Про то, как ты меня дрессировал. Про то, что я для тебя просто управляемая собачка, с которой можно делать всё, что угодно.

Саша застыл. В его глазах мелькали гнев со страхом.

– Ты… подслушивала?

– Пришла домой раньше. Хотела сделать сюрприз, – усмехнулась Таня.

– Идиотка! – Саша сжал кулаки. – Услышала не пойми что, додумала и пошла изменять?

Таня молчала. Ей дико хотелось оправдываться, объяснять, что она всё верно услышала, что ничего не додумывала и что измена обоснована. Но она молчала.

– Ты пожалеешь, – тихо, почти ласково сказал он, проводя пальцами по её плечу. – Я сделаю так, что и ты, и он пожалеете о каждом поцелуе.