Максим Афанасьев – Солнце движется по кругу. 15 рассказов выпускников курса Анны Гутиевой (страница 6)

Таня не слышала, о чём говорят друзья. В голове разворачивались жаркие споры о правильности выбора платья и догадки о том, что думает о ней Саша. Весь вечер она краснела, прятала руки под стол и молчала, изредка отвечая на вопросы друзей.

Когда Таня стала вызывать такси, Саша предложил её подвезти. Кристина строго посмотрела на подругу, словно говорила: «Откажешься и больше никогда его не увидишь». А увидеть хотелось. Очень. Таня кивнула.

– Нервничаешь? – спросил Саша, пристёгивая ремень безопасности.

– Немного, – солгала она.

Он знал, что она лжёт. Она знала, что он не поверил.

– Хорошо, – ответил Саша.

«Хорошо», – повторила про себя Таня, словно мантру.

У подъезда стояла компания незнакомых мужчин. Они громко и пьяно разговаривали. Их голоса и грубый смех разносились эхом по закрытому двору, заставляя Танины плечи дрожать.

– Провожу тебя до квартиры, – произнёс Саша, заглушив двигатель. – Не хочу оставлять тебя одну с этими ребятами.

Таня кротко и неуверенно кивнула. Идти одной в таком платье мимо пьяных незнакомцев было страшно. Позволять провожать себя до квартиры – тоже. Она знала, что придётся его пригласить. И была уверена, что он не откажется.

Чем выше поднимал их лифт, тем истеричнее билось сердце. Саша стоял так близко, что Тане казалось, что она дышит его выдохами и вот-вот потеряет сознание. Когда двери открылись на её этаже, она выскочила, жадно втягивая кислород носом. Руки дрожали. Ключ не попадал в замок.

– Всё нормально? – Саша мягко взял её за кисть.

– Да… – она задохнулась от резко накрывшей её слабости.

Он вытянул ключ из её пальцев, не торопясь провернул его дважды в замке, жестом пропустил Таню в квартиру.

– Пригласишь? – спросил он, не возвращая ей ключи. Тёмный, внимательный, настойчивый взгляд ласкал её скулы. – На чашку кофе.

Она знала, что речь не про кофе. И потому кивнула, пропуская его в прихожую.

Утром Таня проснулась со странным ощущением пустоты. Тело мёрзло даже под тёплым одеялом. «Он ушёл, – подумала она. – Использовал и бросил. Оно того стоило?»

И, прежде чем ответить самой себе, она осторожно повернулась. Он спал рядом, бесстыдно голый и с красивой спиной.

Таня встала с постели и укрыла Сашу своим одеялом.

– О, нет, – простонал он, – не надо. Жарко.

Демонстративно сбросил с себя одеяло и развернулся лицом вверх, раскинув конечности звездой. Таня тут же согрелась.

Она хотела отвернуться. Надо было отвернуться. Приличная девочка отвернулась бы. Притворилась бы, что не смотрит.

Но Таня смотрела.

– Доброе утро, детка, – сказал он, улыбаясь той самой асимметричной улыбкой. – Как спалось?

– Хорошо, – прошептала она, наконец-то отвернувшись, и тут же добавила. – Не называй меня деткой. Пожалуйста…

– Почему? Бывший так называл?

– Нет.

Пауза.

Таня собирала в кучу сотню разбегающихся мыслей в голове: почему он спросил про бывшего? Стоило ли просить, чтоб он звал меня по имени? Не перегнула ли я? Не сбежит ли он? Но он же уже не сбежал…

– Деткой можно назвать любую, – продолжила она немного обиженно, – ничего не значащую и обезличенную. Ту, чьё имя можно не запоминать.

Саша приподнялся на локти, улыбнулся правым уголком губ и несколько мгновений смотрел на Таню молча.

– Таня, у тебя есть кофе? А то вчера я так и не получил его.

Таня улыбнулась.

– Есть.

* * *

Первые месяцы с Сашей были как в её любимых любовных романах.

В постели он брал что хотел и давал то, о чём она даже думать стеснялась. Не спрашивал разрешения. И не извинялся за свои желания.

Когда она в первый раз по привычке потянулась прикрыться одеялом, он схватил её за запястье, сильно сжав.

– Не прячься от меня. Никогда, – прохрипел он, задыхаясь от желания.

– Но я…

– Ты прекрасна. И я хочу видеть всё.

Саша поцеловал запястье там, где остался красный след от его пальцев, спустился ниже. Таня снова дёрнулась прикрыться, но остановилась. Сама. Без напоминаний.

Ей не хотелось расстраивать Сашу. Тем более в такой момент. Он её любит. Хочет. Считает прекрасной.

Саша улыбнулся. «Хорошая девочка», – говорила за него ассиметричная улыбка.

Таня выгнулась и застонала. Её хвалят и любят.

– Господи, какие звуки ты издаёшь, – прошептал он. – Я схожу с ума от твоих стонов.

И она поверила. Потому что сама сходила с ума от его прикосновений.

Но, как и в любом любовном романе, этой идиллии пришёл конец.

Как-то за ужином Таня рассказала о том, что её перевели на другую должность в соседний отдел и они всем коллективом решили отметить это за обедом. Традиция у них в отделе такая – обмывать новеньких. Саша сидел напротив, одним глазом смотрел в тарелку с пюре, вторым – в телефон. Тане даже показалось, что он совсем её не слушал. Она замолчала, встала из-за стола, чтобы помыть тарелку.

– Во сколько, говоришь, обмывали? – резко спросил Саша.

– В обед. А что?

– Ты мне писала, что идёшь в столовую. – Саша зачитал сообщение с экрана. – «Иду обедать, скучаю». Ни слова про перевод или празднование.

– Я решила, что лучше рассказать лично за ужином, – привычно залепетала она оправдания.

– Тань, – Саша медленно отложил телефон. Голос его стал мягче, почти ласковым. – Мы же договаривались быть честными друг с другом. Помнишь?

– Я честна с тобой.

– Тогда почему ты скрыла, что празднуешь с коллегами? – он встал из-за стола, подошёл сзади и обнял её за плечи. – Я же не запрещаю тебе веселиться. Мне просто больно, когда ты что-то недоговариваешь.

Таня ощутила знакомую тяжесть в груди. Саша был прав, ей стоило сразу написать ему.

– Я не подумала, что это важно.

– Для меня важно всё, что касается тебя, – прошептал он ей на ухо. – Ты же знаешь, как я переживаю, когда не понимаю, где ты и с кем.

С тех пор Саша стал более внимательным к Тане. Его интересовало всё: с кем она обедала, почему долго не отвечала на сообщения, кто ей звонил, о чём они говорили, почему она улыбалась и зачем вообще ей нужна эта работа, если она там только и делает, что общается с другими мужчинами.

Поначалу Тане это даже нравилось.

Она охотно оправдывалась. Показывала переписки. Объясняла каждый взгляд, каждую улыбку, каждый жест. Она больше не была невидимкой без лица и тела. Она была женщиной, которую ревнуют.

Однажды Саша попросил больше не надевать то самое розовое платье, в котором они познакомились.

Таня стояла перед зеркалом, поправляла причёску, ждала такси, чтобы поехать на день рождения к Кристине. Платье идеально подходило под дресс-код вечера в стиле Барби – розовое, яркое, то самое, в котором он её когда-то полюбил.

– Красивая, – сказал Саша, появившись у неё за спиной.