Максим Афанасьев – Солнце движется по кругу. 15 рассказов выпускников курса Анны Гутиевой (страница 8)
Таня отстранилась от его пальцев и пошла к двери, но Саша схватил её за руку – больно, до синяков.
– Ты никуда не уйдёшь.
– Отпусти!
– Ты никуда! Не! Уйдёшь! – он притянул её к себе, вжался лицом в её волосы. – Ты моя. Понимаешь? Моя. И если не можешь быть со мной – не будешь ни с кем.
Таня замерла. Впервые она испытала парализующий страх.
– Саша, – тихо сказала она. – Отпусти меня. Прямо сейчас.
Пауза. Долгая. Напряжённая.
– Я была у психолога и всё ей про нас рассказала. И про то, что изменю тебе… И фотографии ей тоже отправила. И сказала, если перестану ходить к ней на сеансы, чтобы она передала всё в полицию. – Таня врала настолько убедительно, что сама в это верила. – Если ты меня тронешь, либо я, либо она накатаем на тебя заявление.
Его пальцы неохотно разжались.
Таня выскочила из квартиры. Сбежала по лестнице – не стала ждать лифт, ноги сами несли её вниз. Она заказала такси и уехала в отель. Завтра она обязательно подыщет себе квартиру и новую работу. А сегодня душ. И слёзы. Которые так давно ждали выплеска.
Однажды она будет счастлива.
И свободна.
А сегодня душ. И слёзы.
Ирина Кашеварова.
НЕСБЫВШЕЕСЯ
День в Ведомстве наступал чётко по расписанию. Автоматика щёлкала, и приглушённый свет ламп вспыхивал, освещая вереницу одинаковых столов с мониторами одной марки, положенными в одном и том же месте столешницы.
Роман Вересов занимал рабочее место в семь пятьдесят пять. Движения выверены, как у часового механизма: ровно на сорок сантиметров выдвигается стул, портфель размещается на подставке, нажатие на кнопку включения и приветственный логотип операционной системы.
Прозвучал глухой пневматический хлопок – сигнал о новом поступлении. В приёмнике на краю стола лежала небольшая стеклянная капсула. Внутри не было ничего, кроме лёгкой перламутровой дымки, которая медленно вращалась, словно потревоженный сон.
Роман не спешил. Он надел тонкие кожаные перчатки, взял длинные никелированные щипцы и аккуратно извлёк капсулу. Зафиксировал её в зажимах сканера, и по зелёному монохромному дисплею побежали строки:
НАИМЕНОВАНИЕ: Вера в чудо.
ВЛАДЕЛЕЦ: Алексей Петрович Нижин, 6 лет.
СТАТУС: Утеряно безвозвратно.
ПРИЧИНА УТЕРИ: Вербальная интервенция третьих лиц (см. подкатегорию «Родительское разочарование»).
КОНТЕКСТ: Разговор о несуществовании Деда Мороза.
Роман прочитал отчёт без малейшего интереса, как читают прогноз погоды в городе, из которого давно уехали. Повернулся к компьютеру. Пара нажатий – и информация внесена в базу данных, определена ячейка хранения и присвоен каталожный номер. Пробежав глазами по карточке и убедившись, что всё правильно, Роман нажал Enter.
Щёлкнул фиксатор, капсула раскрылась. Из неё с лёгким хлопком выпорхнул и завис над столом крошечный трепещущий огонёк. Он пах мандаринами и, словно гирлянда, переливался золотистым светом. Едва слышно зазвучала новогодняя мелодия и тут же прервалась.
Очередное нажатие Enter – и на огонёк упала полупрозрачная сетка. Сетка туго стянула потускневший огонёк. Очередной человек стал чуть более взрослым.
Роман аккуратно, теми же щипцами, подхватил огонёк и вернул его в капсулу. Освободив капсулу из фиксаторов, он опустил её в пневмотрубу. Сработал датчик, и труба с тихим гудением увлекла капсулу в бесконечные глубины Архива. Достигнув места назначения, капсула снова раскроется, и погасшая «Вера в чудо» займёт назначенную ей ячейку, ничем не отличающуюся среди миллионов таких же ячеек – с невысказанными признаниями, первыми разочарованиями и забытыми клятвами. И будет там находиться, пока жив её хозяин. А капсула, пройдя стерилизацию, вернётся в работу.
Роман как раз отправил в недра Архива особенно едкий экземпляр «Зависти к коллеге», капсула пахла желчью и дешёвым растворимым кофе. Раздался очередной хлопок. Не глядя, он протянул щипцы к приёмнику.
Капсула ничем не отличалась от тысяч других. Матовое стекло, стандартный размер. Но в тот момент, когда кончики щипцов коснулись её, Роман почувствовал нечто странное. Лёгкую, едва ощутимую вибрацию. Он нахмурился и аккуратно взял капсулу в руки.
Сквозь тонкую кожу перчаток Роман ощутил тепло. Не обжигающее, как у «Страсти», и не лучистое, как у «Радости». Это было спокойное, уютно тепло, словно от камня, нагретого полуденным солнцем. Роман слегка наклонился. От капсулы пахло летней пылью, прибитой внезапным дождём. Роман поместил капсулу на сенсорную панель.
Мгновение ничего не происходило. Затем сканер издал короткий писк, и на экране загорелась надпись, которую Роман не видел ни разу за двадцать лет службы:
ОШИБКА ИДЕНТИФИКАЦИИ. ИСТОЧНИК НЕ ОПРЕДЕЛЁН.
Писк повторился, настойчивый и резкий. Роман почувствовал, как к горлу подкатывает волна глухого раздражения. Этот звук, эта надпись были непозволительным нарушением идеального порядка, царящего в Ведомстве. Роман перезагрузил систему. Снова поставил капсулу. Тот же писк.
Должностная инструкция требовала обо всех нештатных случаях немедленно докладывать в Отдел Надзора. Роман уже протянул руку для отправки сообщения, но замер.
Ощущение забытой детали, крошечной занозы в памяти протестовало, не давало закончить движение. Что-то важное, что он читал давным-давно, когда изучал бесконечные параграфы должностных директив.
Чувство было настолько сильным, что, замявшись на пару секунд, Роман смахнул в корзину неотправленное сообщение и вызвал на экран свод директив. «Протоколы безопасности…», «Регламент обработки стандартных объектов…», «Действия при системном сбое…». Вот оно. «Регламент взаимодействия с неидентифицированными объектами».
Он пробежал глазами по параграфам, и холодная, липкая волна прошла по спине.
«7.4. При контакте сотрудника с неидентифицированными объектом сотрудник немедленно изолируется на неопределённый срок до полного выяснения природы объекта. Любые контакты запрещаются. В случае обнаружения непричастности сотрудника к появлению объекта сотрудник переводится в другой отдел без возможности перевода, а его квалификационный уровень обнуляется до базового (Стажёр)».
Ловушка захлопнулась. Изоляция означала, что его вырвут из той единственной среды, где он чувствовал себя на своём месте. Обрекут на существование без смысла, без цели. А дальше, когда они разберутся и докажут его невиновность? Двадцать лет безупречной службы будут стёрты в один миг. И всё из-за какой-то нелепой случайности, ведь капсула могла попасть к любому дежурному архивариусу.
Один за другим раздались два хлопка. Прибыли новые поступления, требующие его внимания. Первое – «Ощущение полёта во сне». Капсула казалась почти невесомой, и от неё исходил прохладный ветерок, пахнущий ночными фиалками. Второе – «Юношеский максимализм», колючая на ощупь капсула с резким запахом грозы. Нужно было действовать.
И тогда Роман совершил немыслимое. Быстро оглядевшись по сторонам, он спрятал загадочную капсулу в нижний ящик стола. Роман принял решение. Он не будет сообщать о сбое. Он сам проведёт расследование. Конечно, если кто-то узнает об инциденте, Роману грозит увольнение, но альтернатива оказалась не лучше.
Когда замок входной двери щёлкнул за последним сотрудником, а лампы приглушили яркость до минимума, мир Романа сузился до светового круга от настольной лампы. Ночь в Ведомстве была особенной – тишина становилась плотной, почти осязаемой, и казалось, что через стены доносится тихий вздох миллионов погребённых здесь чувств.
Роман запустил глубокое сканирование. Оказалось, что информация на капсуле стёрта штатными средствами. Получается, она уже поступала в Ведомство и данные с неё внесены в базу, ведь копирование – единственный способ очистить информацию с капсулы.
Роман погрузился в архивы. На экране ожили бесконечные реки данных. Роман отчаянно нырял в цифровые водовороты в поисках мельчайшего сбоя, незаметной аномалии. Его глаза горели от напряжения. Он снова и снова прогонял логи за последние сутки, потом за неделю, за месяц. Система хранила свою тайну.
Тогда Роман решил зайти с другой стороны. Капсулы – товар штучный. Каждая капсула имеет инвентарный номер, который сохраняется в сканере во время считывания.
Роман переключился на технические протоколы. Его взгляд метался от блока к блоку, от функции к функции. Время перестало существовать. Тени за спиной вытягивались, превращаясь в причудливых наблюдателей.
Уже под утро, когда глаза горели от усталости, Роман наконец обнаружил зацепку, пропущенный номер – след удалённой транзакции в журнале профилактики пневмосистемы. Но это невозможно, Архив во время профилактики не работает. Кто и зачем это сделал?
Дрожащими от волнения пальцами Роман вбил номер транзакции. Теперь, когда он знал, где и что искать, информация нашлась быстро. Отправление капсулы зафиксировано за две секунды до выключения пневмосистемы, и задача «поместить в ячейку», не успев завершиться, была аварийно прервана. Запись об аварийном завершении была удалена, а статус капсулы «маршрут завершён» был проставлен вручную. Автором записи значился его предшественник, Петровский.
Роман вспомнил, как Петровский путался, сдавая дела. Что ж, старика можно понять. Допустить сбой накануне пенсии… Похоже, он просто забыл о профилактике, а когда обнаружил, что капсула потерялась, решил скрыть происшествие.