Максим Афанасьев – Солнце движется по кругу. 15 рассказов выпускников курса Анны Гутиевой (страница 2)

Опустевший остров не давал ответов, он молчал, нужно было приложить немало усилий, чтобы хоть что-то начало проясняться. Свернув игру, он решил познакомиться с Эйлин Мор более осмысленно. На картах были нарисованы острова Фланнан, их было семь, Эйлин Мор являлся самым крупным архипелагом, с дурной репутацией. Его не любили, говорили, на нём обитали злые духи. Даже существовало поверье: нужно проползти на коленях вокруг острова, чтобы задобрить местные силы. В целом картинка складывалась довольно запутанная. Остров выбрали для постройки маяка, так как скалистый ландшафт был причиной гибели многих судов. Именно с момента его эксплуатации было налажено сообщение, и корабли ориентировались на сигналы лампы в сто сорок тысяч свечей. Намеренно Максим не стал читать про происшествие с исчезновением трех смотрителей.

Эта игра стала наваждением, отказаться от неё значило сдаться. Он уже не был прежним, и если раньше он легко находил любое занятие, увлекающее его, то сейчас всё померкло.

Это внутреннее сумасшествие казалось ему самым правильным состоянием. С какой-то презренной иронией он посмотрел на прошлые свои романтические идеалы. Сейчас он понял, что тот незрелый мальчик-мечтатель остался в прошлом. Наверное, сидел бы жалел себя, вздыхал о несбыточном. Он улыбнулся какой-то недоброй улыбкой, открыл игру и пошёл обходить остров, медленно всматриваясь в любую мелочь.

– Ничего нельзя упустить из виду, Джон! – бормотал себе под нос Максим.

Глаза его начинали слезиться от напряжения, воздух опять стал тяжёлым, плотным. Стало жарко. По спине медленно стекали струйки пота, голова начала болеть, и к горлу подкатил приступ дурноты. Его покачивало, словно на волнах. На мгновенье он зажмурился, и в мозгу промелькнул неясный образ. Показалось, решил он. В этот момент игра зависла, в этой застывшей картинке виднелись острые края камней, уходящих под воду. Тёмно-синяя толща воды, и в ней, нелепо раскинув руки, застыл чёрный силуэт. Максим ударил по клавишам, картинка исчезла.

Впервые за день он вспомнил про время. Уставившись на часы, удивился. Шесть часов пролетели как десяток минут. Хотелось есть. Он приоткрыл дверь, в полной тишине добрался до кухни. Он мог и не включая света взять любой предмет со стола. В этой маленькой комнате всё было на своих местах, здесь никогда ничего не менялось.

Мамы не было. Во сколько она заходила, он не запомнил. Ему стало стыдно, ведь он буквально выдворил её днём за дверь. Вечером обычно они ужинали вместе, Максим решил её дождаться. На плите уже вовсю парил чайник. Он позвонил, абонент был недоступен. Наверное, села батарея, мама часто забывала об этом.

Ждать пришлось недолго, послышался звук открывающейся двери.

Они ужинали.

– Как прошёл день, чем занимался?

Максиму неловко было признаться в том, что он провёл весь день играя в игру.

– Читал, – соврал он.

Эта ложь была ему неприятна, но мама безоговорочно ему верила. Она заметила напряжение в общении в тот день, но, как обычно, оправдала сына.

Одинокая женщина, с несложившейся личной жизнью, после тридцати она всё-таки решилась на ребёнка. В глубине души она жалела его и потому давала полную свободу. Ничем не ограничивая, считала его долю и так тяжёлой. Понимание этого взрывалось внутри материнского сердца тягучей болью, не давало спать по ночам. Она не знала, как поймать тот баланс между постоянной опекой и безразличием. Не быть навязчивой, но при том всегда рядом, если нужна, помочь незамедлительно. Она не боялась, что сын попадёт в дурную компанию или придёт поздно домой, это исключалось само собой, он всё время дома. Но ей было страшно, не станет ли он чёрствым из-за того, что не может быть таким, как все. Сейчас Максим был рядом, и, сидя за одним столом, она подумала, что всё по-прежнему, он просто устал. Женщина обняла сына, пожелала спокойной ночи и пошла спать.

Оставшись один, Максим решил продолжить играть завтра. Он добрался до постели и, провалившись в пустоту, заснул. Утром, открывая глаза, он медленно приходил в себя, и в его сознании всплывали отрывки вчерашнего дня: остров, маяк, пропавшие, Джон. Перед ним привычная картинка: стол, монитор, часы, из окна узкой полоской пробивается свет. Всё на своих местах. Спрятаться, уйти на остров и не видеть этого ничего! Там у него были ноги, он мог двигаться куда ему угодно. Мог карабкаться по скалистой земле, цепляясь за ступеньки лестницы, обойти остров, подняться на маяк. Максим понимал, игра имеет над ним особую власть, но природное упрямство заставляло продолжать.

Итак, перед ним появилась знакомая фотография, заиграла музыка. Лодка с Джоном приблизилась к острову. Он карабкается по ступеням, заходит внутрь, здесь тот же перевёрнутый стул, смятые постели, остановившиеся часы. Он видит плащ одного из смотрителей и понимает: тот выбежал на улицу в рубашке. Сейчас середина декабря и погода в Атлантике сурова. Что заставило человека выскочить на улицу? Если всё случилось внезапно, почему ворота и двери заперты?

Джон покидает остров на лодке и возвращается на корабль. Докладывает о происшедшем капитану. Тот приказывает вернуться на маяк, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии.

Джон отправляет телеграмму суперинтенданту Морхеду и с двумя матросами возвращается на Эйлин Мор. Втроём они обходят остров, обнаруживают странные повреждения: поручни на пирсе вырваны, металлический ящик с швартовыми верёвками, оказавшийся на высоте тридцати метров, повреждён так, будто его били кувалдой. Больше никаких следов не обнаружено.

В этот момент у Джона возникает версия о гигантской волне, смывшей бедняг. Одно было неясно: почему все трое покинули маяк? Максиму стало понятно: это тупик. Джон не знал, что случилось, а это значило, пришло время Морхеда. Может быть, представитель власти прольёт свет на странное исчезновение?

Суперинтендант знал всех смотрителей, он сам принимал их на работу. Кстати, на фотографии он был четвёртым и единственным выжившим. Он также побывал внутри маяка, увидел всё своими глазами и обошёл остров. Кроме всех обнаруженных Джоном фактов Морхед изучил бортовой журнал, где были сделаны записи вплоть до утра пятнадцатого декабря.

В них было написано следующее: «Двенадцатого декабря начался сильный шторм, – писал Маршал, – за двадцать лет я не видел ничего подобного! Макартур плакал, Дукат был необыкновенно тихим. На следующий день он продолжился, мы все молились. Лишь пятнадцатого числа всё успокоилось: „С нами Бог, он превыше всего!“»

Эти записи сразу показались странными, так как опытные моряки никогда не отличались набожностью. С чего это вдруг все они начали молиться? Что смогло напугать их так сильно?

Максим задумался, он вспомнил про репутацию острова, казалось, некие силы ополчились на людей. Заставили их испытать ужас. Возможно, им и вправду, чтобы спастись, оставалось лишь уповать на милость Бога. Он почему-то увидел ясно эту картину: суровые мужчины в один миг сделались жалкими, они в замешательстве мечутся вокруг маяка. Нечто таинственное и грозное гонит их к месту гибели, и вот они исчезают бесследно.

Он очнулся от своих мыслей. Какую же историю произошедшего Морхед предложил властям?

Итак, в результате расследования Морхед решил, что в субботу, пятнадцатого декабря, люди вышли к западной пристани, чтобы закрепить ящик с провизией швартовыми канатами, в это время поднялась огромная волна и накрыла их. Последний выскочил в рубашке на помощь к двоим и также пострадал. Тела так и не были найдены. Эта была официальная версия, которую сообщил Морхед.

Третий персонаж тоже не прояснил ситуации.

Что-то всё равно не клеилось в этой истории. Сложно отыскать истину, если никто не выжил. Любопытство взяло верх. Максим принялся изучать все статьи в интернете, записи в бортовом журнале вызывали много вопросов, и вот почему. На самом деле в эти дни никаких штормов в тех районах вплоть до семнадцатого декабря не отмечалось. И потом, маяк являлся надёжным местом, а опытные моряки навряд ли начали плакать при виде шторма. Он читал дальше и, наткнувшись на расследование журналиста Дэйма, выяснил, что записи были добавлены через год после исчезновения людей. Также начались спекуляции историей пропавших смотрителей, что стало рождением множества нелепых гипотез: от гигантских птиц, утащивших людей, до похищения их инопланетянами.

В итоге самых разумных версий было всего две. Опять же про огромную волну, смывшую людей, и про сумасшествие одного из трёх смотрителей, затеявшего драку, в результате которой все погибли. По общему мнению, Макартур был человеком вспыльчивым и любые споры решал кулаками, была высказана версия, что на западной площадке он начал драку, во время которой все трое мужчин упали на скалы. Но в то же время ни следов борьбы, ни тел обнаружено не было.

Уцелевший Джон провёл ещё десяток лет, работая смотрителем на острове. Он пытался разгадать тайну исчезнувших, его психическое здоровье сильно пошатнулось. Вернувшись на материк, он не любил рассказывать о происшедшем. Лишь немногим своим друзьям говорил о гнетущей атмосфере на маяке, ему казалось, кто-то или что-то постоянно присутствует. В плохую погоду он как будто слышал крики о помощи.