Макс Ведов – Следы предтеч: хроники Терраны (страница 7)

– Что это? Что, черт возьми, произошло? – прошипел Леон, не отводя напряженного взгляда от того места, где растворился призрак света, пытаясь силой воли прожечь в нем дыру. – Мне показалось или это все случилось наяву? На секунду подумалось, что ударила молния, но небо-то чистое… Как думаешь? Альф? – обратился он к напарнику, нуждаясь в подтверждении реальности происходящего, в голосе разума.

Тот некоторое время, около десяти секунд, что показалось вечностью, стоял абсолютно неподвижно, сосредоточенно сканируя пространство всеми доступными ему сенсорами, пытаясь уловить малейший след, найти нечто необычное в изменившейся электромагнитной картине мира. Но все вокруг, согласно его показаниям, было стабильно, «как всегда».

– Я также зафиксировал яркий свет и акустическую волну, – раздался его спокойный, ровный, лишенный каких-либо интонаций ответ, больше похожий на доклад бортового компьютера. – Время наблюдения явления: пять секунд. – Если бы Леон не знал так досконально, до винтика, своего роботизированного напарника, то наверняка закипел бы от такого показного, леденящего душу равнодушия и кажущегося полного пренебрежения к нависшей опасности.

– Подожди, погоди, – недовольно, с раздражением перебил его Леон. – Я ведь не о факте регистрации! Я своими глазами видел эту чертову вспышку! Ты можешь, в конце концов, объяснить природу ее появления? Я ведь спросил, что это было? Я уверен, у андроидов и зрение, и слух несравнимо лучше человеческого, так ведь? Должен же быть какой-то анализ!

– Я понял запрос, – так же невозмутимо, в своей неизменной манере, ответил Альфред. И ведь нельзя было сказать, что его реакция запаздывала или что он до конца не осознавал потенциальную угрозу ситуации. Нет. Просто он был другим, устроенным иначе. Его искусственный разум, готовый молниеносно, с холодной, бездушной точностью просчитать любую непосредственную опасность, грозившую прямо сейчас, оказался совершенно не способен пойти на поводу иррациональных чувств и эмоций его живого, взвинченного напарника.

– Исходя из предварительного анализа полученных данных спектра и характера звуковой волны, – продолжил он методично, – резкая вспышка света, сопровождаемая коротким звуковым импульсом, с вероятностью 78% может быть результатом работы посадочных двигателей корабля на импульсной тяге. Ее непродолжительность и быстрое затухание говорят о…

Леон не расслышал окончание фразы, уйдя в свои мысли, продолжая лихорадочно анализировать возникшую ситуацию, сверяя ее с холодным расчетом машины.

– Подожди, – резко отреагировал он, ловя себя на нестыковке. – Космический корабль, даже самый маленький, при такой вспышке должен был бы либо резко потерять тягу и рухнуть на землю, либо, наоборот, уйти вверх. Но почему тогда мы не слышали ни гула двигателей до этого, ни взрыва после? Его же не было? Скажи, Альф! Думаю, это не могли быть просто звуки работающей техники. Здесь что-то другое.

Спокойно сидевший до этого момента, подобный изваянию, андроид внезапно, с плавной, но мгновенной скоростью, поднялся в полный рост и на миг замер, всем своим существом напоминая натянутую тетиву лука. Его оптические сенсоры, едва уловимо вращаясь, направили свой бездушный взгляд в густую тьму, в сторону северо-востока, и через мгновение, разряжая напряженное молчание, он произнес ровным, лишенным тревоги голосом: – Согласно показаниям моих сенсорных датчиков, на удалении 2047 метров по пеленгу северо-восток заходит на посадку искусственный объект. Траектория и энергетическая сигнатура соответствуют космическому кораблю. Размеры оцениваются как не очень большие, масса в пределах средних показателей для челнока такого класса.

– Теперь понятно, почему мы его не услышали и не увидели толком, – внезапно, как озарение, осенило Леона, и кусочки пазла сложились в голове в единую, тревожную картину. – Небольшие размеры, малая масса, густые, плотные кроны этих деревьев – все это скрыло и свет, и настоящий шум посадки. Но почему здесь? В этом глухом месте? Какой нормальный, адекватный пилот захочет приземлиться здесь, в чаще, ночью, без особой на то надобности и без посадочного маяка? Разве только… тот, кто хочет остаться незамеченным. Тогда все сходится.

– Послушай, – Леон обратился к андроиду, понизив голос до доверительного шепота, хотя вокруг, казалось, не было ни души. – Это недалеко. Если выдвинемся прямо сейчас, двигаясь быстро и тихо, окажемся на месте минут через десять, не больше. Но главный вопрос, вставший сейчас ребром, один. Стоит ли туда идти сломя голову? Если ты еще помнишь, зачем мы здесь, какую цель преследовали, изначально рискуя всем, – возможно, стоит. Это может быть наш контакт. Но, с тем же самым успехом, есть огромный, прямо-таки очевидный шанс нарваться и на засаду…

– Думаю, что приближение к месту посадки несет в себе высокую степень потенциальной опасности, – безэмоционально, но тем весомее подтвердил сомнения Леона Альфред. Последний, за много лет привыкший к тому, что андроид не способен испытывать чувства и оперирует лишь сухими вероятностями, от такой прямолинейной оценки от неожиданности уставился на напарника, пытаясь разглядеть в неподвижном лице хоть что-то.

– Ты… что, боишься? – удивился Леон. – Серьезно? Ты предлагаешь не рисковать? Не понимаю… Это же не в твоих алгоритмах.

– Я не испытываю страха. Я оцениваю риски, – тут же парировал андроид. – Возможно, тактически более верным будет подойти на минимально безопасное расстояние, с которого я смогу наладить визуальный контакт с объектом и провести полное сканирование. Но, главное условие – абсолютно не шуметь. Фактор неожиданности, если что-то пойдет не так, должен оставаться на нашей стороне.

– Наверняка, ты прав, – после недолгого раздумья согласился Леон, чувствуя холодок трезвого расчета. – Сейчас действительно не время для слепого риска. Надо подойти поближе, понять, что это за птица, и уже тогда действовать по обстановке. Идем?

– Да. Рекомендую двигаться за мной, повторяя мои движения для минимизации шума, – отозвался Альфред, уже начиная плавно смещаться в сторону северо-востока.

Они только сделали первые несколько осторожных шагов в направлении места вероятного приземления таинственного корабля, как Леона опять внезапно, словно ударом тока, осенила еще одна догадка. Он торопливо, почти лихорадочно, остановился, скинул с плеча походную сумку, достал оттуда компактный сенсорный планшет, резко включил его, и начал активно водить пальцем по экрану, направляя устройство в разные стороны, сверяясь со встроенным картографическим модулем.

– Смотри, смотри же! – прошептал он сдавленно, показывая на экран Альфреду. – Место посадки этого корабля, только что определенное тобой, и отмеченные на карте координаты нашей встречи… Они полностью, до метра, совпадают! Мы находимся в том самом, указанном в шифровке, районе! Это не может быть простой случайностью, никаких шансов! Вероятнее всего, человек, которого мы ждем, уже здесь, это его корабль!

– Не знаю. Совпадение координат является сильным аргументом, однако не стопроцентной гарантией, – с присущим ему педантизмом отозвался андроид. – Это мог быть и наведенный на нас патруль, вышедший по тому же алгоритму на точку рандеву.

Леону, вопреки всей его прагматичности, отчаянно хотелось верить в счастливые совпадения, хотя его никто и никогда не мог бы обвинить в легковерии или вере в суеверия. Эта безумная, авантюрная вылазка на малоизученную, заброшенную планету оказалась далеко не легкой прогулкой, как это изначально, по наивности, представлялось. Реальная, осязаемая вероятность сгинуть здесь, вдали от всего, возрастала с каждой минутой, с каждым новым шорохом. Нервозное, взвинченное состояние не отпускало, психологически выматывая до предела. В последнее время преследователи, будто обладая даром предвидения, подбирались опасно близко, зачастую вынуждая находиться на волосок от поимки, и каждый раз приходилось выкручиваться цен невероятных усилий. Глубинная, животная тревога, до поры загнанная внутрь и подавленная усилием воли, теперь грозила с оглушительным шумом вырваться наружу. Леон в такие критические мгновения с огромным, изматывающим трудом сдерживал нахлынувшие эмоции, заставляя себя дышать ровно.

Позитронному, кристально ясному мозгу андроида подобные человеческие метания и терзания были абсолютно чужды и непонятны. Для него цепочка последовательных событий, частью которой они оказались, четко и неумолимо выстраивалась в сплошную, железную закономерность, подчиняющуюся логике и теории вероятностей. Места для слепой случайности, мистики или фатума в этой безупречной схеме просто не оставалось. И Альфред рассуждал именно так: если их преследуют с таким упорством, значит, они где-то, на каком-то этапе, допустили критическую ошибку, сделали неверный, просчитанный шаг, невольно оставив цифровые или физические следы. Следовательно, в следующий раз необходимо тщательно проанализировать эти недочеты и предпринять другие, абсолютно правильные, выверенные действия. Скажи он все это сейчас Леону, тот, наверняка, согласился бы с каждым его холодным, логичным словом, но коренная проблема заключалась в том, что в их странной паре именно человек всегда безраздельно играл главную, ведущую роль, именно он направлял, решал, что делать дальше, подчиняясь интуиции. Андроид же молча, беспрекословно следовал за ним, программно соглашаясь со всеми его – как правильными, так и заведомо ошибочными – шагами и решениями. Иногда такая тактика, вопреки логике, приносила неожиданную выгоду, но в последнее время, увы, все чаще и чаще заводила их в смертельно опасные западни. И, все же, пока что, благодаря нестандартному, непредсказуемому мышлению Леона, им удавалось избегать самых фатальных, конечных неприятностей. До сих пор удавалось. Но, как известно, постоянно, раз за разом, везти ни в чем не может, слепая фортуна не любит, когда ее регулярно, нагло испытывают на прочность. Альфред об этом помнил, тщательно просчитывая шансы, но по заложенному в него протоколу никогда не поправлял и не перечил напарнику, порой излишне, слепо доверяясь его человеческому чутью.