Макс Ведов – Следы предтеч: хроники Терраны (страница 3)

На Веге время обрело иную ценность. В этом замкнутом мирке, отрезанном от шумных космопортов и суеты межпланетных трасс, спешка попросту потеряла смысл. Дни, похожие друг на друга как две капли воды, сливались в монотонную череду, где вчера невозможно было отличить от завтра. И в этой размеренности скрывалась неожиданная благодать.

Работяги, еще месяц назад метавшиеся в попытках успеть сделать все за короткий световой период, теперь двигались с почти медитативной неторопливостью. Их движения обрели плавность, жесты – выверенную экономичность. Даже разговоры стали протяжнее, слова – весомее. Вместо судорожного проглатывания фраз люди научились слушать и слышать друг друга.

Закаты здесь длились считанные минуты, но сколько мудрости было в том, чтобы остановиться и увидеть, как последние лучи окрашивают металлические крыши бараков в кроваво-красный цвет. Ночь наступала внезапно, но разве это не прекрасно – иметь законный повод прервать работу и, закутавшись в потертый плащ, наблюдать, как в черном небе загораются миллиарды звезд?

Постепенно колонисты начали замечать то, чего не видели раньше. Как по-разному шуршат листья утренней и вечерней травы. Как меняется вкус рециркулированной воды в зависимости от времени суток. Как странно поет ветер в вентиляционных шахтах, будто пытаясь рассказать древнюю космическую сагу.

Вега учила главному – искусству быть здесь и сейчас. Не метаться между прошлым и будущим, а ощущать каждую секунду этого странного, но единственно реального момента. И когда очередной новичок, едва сойдя с трапа, начинал нервно поглядывать на часы, старожилы лишь переглядывались и улыбались. Они-то знали – пройдет неделя-другая, и этот суетливый человек тоже замедлит шаг. Распрямит плечи. Поднимет голову к небу. И наконец-то по-настоящему вдохнет этот разреженный, напоенный звездной пылью воздух.

Эта необычная планета не терпела спешки. Она мягко, но настойчиво перестраивала всех под свой ритм – размеренный, как биение гигантского космического сердца. И в этом ритме было странное успокоение, которого так не хватало в бешеном темпе "большого космоса". Здесь, на краю цивилизации, люди неожиданно обретали то, о чем даже не подозревали – мир с самими собой.

Леон не мог избавиться от чувства тревоги, которое нарастало с каждым шагом. В чем была причина: окружающий фон или вся предыстория, приведшая к появлению их здесь, он четко определить не мог и не пытался. Скорее всего, всё вместе.

Он старался держаться уверенно, но его пальцы, то и дело непроизвольно сжимали рукоять бластера, а взгляд метался по сторонам, выискивая хоть какие-то признаки угрозы. В то же время, важно было не отвлекаться от маршрута. "Два километра до цели – это же пустяк", – твердил он себе, но в груди колотилось что-то тяжелое и беспокойное, будто сердце пыталось вырваться наружу.

"Что если мы не успеем до наступления темноты?" Застрять здесь, посредине чащи, абсолютно не готовыми к неожиданной встрече с местным чудовищем, совершенно не хотелось.

Эта мысль билась в голове, как пойманная птица. Он знал, что ночь на Веге наступает стремительно – солнце не садилось, а проваливалось за горизонт, словно его кто-то резко выдёргивал из неба. И тогда лес превращался в нечто большее. Весьма живое и крайне опасное. Эту данность Леон уже успел прочувствовать и был готов ко всему. И все же…..

«Вдруг нас ждет засада? Конечно же, ждет» – уверенно ответил он себе.

Леон бросил взгляд на Альфреда. Андроид шел молча, его длинные ноги без труда преодолевали неровности почвы, но даже обычно бесстрастное лицо казалось напряженным. Сканер в левой глазнице мерцал тревожными вспышками, ловя сигналы, которые Леон не мог ни увидеть, ни услышать.

Он пытался вглядываться в темные очертания деревьев, и ему чудилось, что стволы слегка сдвигаются, когда он отводит взгляд. Не ветер. Что-то или кто-то другой. Во мгле не разобрать.

Холодок пробежал по спине, заставив напрячься.

– Нужно быть осторожным. Здесь может скрываться что угодно.

Воспоминания всплыли неожиданно – шумные бары Коринтии, перегаренный воздух, хриплые голоса контрабандистов, рассказывающих о "тех, кто прячется в чаще". Тогда он лишь отмахнулся. Сейчас же, находясь здесь, в этом месте, прочувствовав всё на своей шкуре, Леон впервые пожалел, что не слушал внимательнее.

Страх сжимал горло, но вместе с ним внезапно возникло другое сильное чувство – ярость, граничащая с ненавистью. Нет, не на лес. Он был абсолютно не причем. Исключительно на себя, на свою слабость. Как он мог в себе усомниться и позволить закрасться неверию. После всего, что он пережил с самого детства.

Он вспомнил лицо отца, его последние слова перед отлётом: "Ты либо рожден для этого, либо нет".

Они бы сказали, что я сумасшедший, отправившись сюда. Хотя, кто бы говорил…. То, как поступили с ним родители, он до сих пор не мог понять…. И простить. Эта обида засела глубоко, и временами, в моменты слабости, вырывалась наружу. Но не сейчас. Леон вовремя опомнился, оглядевшись вокруг. Ситуация вокруг явно не способствовала проявлению жалости к себе.

Возможно, он поспешил и, как следует, не подумал. Но Леон чувствовал: он должен был это сделать. Что-то внутри вело его по этой дороге. Так сложились карты, его пасьянс был определен кем то свыше, задолго до того как они очутились на этой планете. Леон это чувствовал и сейчас практически не сопротивлялся, предпочитая «плыть по течению». От судьбы не уйдёшь. Пока они живы, и на свободе. Пока…

Сжав кулаки, он почувствовал, как ногти впиваются в ладони.

Я не могу позволить страху остановить меня.

Глубокий вдох. Выдох.

Он повернулся к Альфреду.

– Идём.

Леон упрямо шагал, стиснув зубы. Эта планета, будто неведомый вампир, вытягивала из него всю энергию, все силы. Каждый шаг отдавался жгучей волной во всем теле. Ноги горели, спина затекла под тяжестью снаряжения, а плечи ныли так, будто кто-то вбил в них раскаленные гвозди. Он уже почти не чувствовал пальцев ног – только тупую, ритмичную боль, совпадавшую с ударами сердца. Пот заливал лицо, стекал за воротник, смешивался с пылью, превращаясь в едкую жижу на шее.

Но внезапно, после палящей равнины лес встретил их вечерней прохладой, которая обожгла кожу как удар плети. Воздух стал густым, насыщенным странными запахами – гнилью старых листьев, сладковатой вонью неизвестных цветов, металлическим привкусом, будто впереди лежала гора ржавого железа. Каждый вдох обжигал легкие чем-то неестественным, непохожим на обычный кислород.

Тишина в лесу была особенной – не пустой, а натянутой, как струна перед разрывом. Это явно чувствовалось. Где-то в глубине чащи хрустнула ветка – слишком громко для расшатанных нервов загнанного в угол человека. Случайный звук? Леон замер. – Ты слышал? – прошептал он. Альфред не ответил, лишь неестественно вытянул шею, словно пытаясь уловить то, что могло услышать человеческое ухо.

Кто-то явно смотрел на них из глубины чащи. Интуиция Леона никогда не подводила. Опасность была рядом. Он медленно повернул голову и случайно заметил что-то, мелькнувшее между деревьями. -Альфред… – начал он, но андроид уже включил инфракрасный режим. -Идем, – тревожно проскрипел его вокодер. – Быстрее.

Они двинулись вперед, но ощущение пристального взгляда не исчезло. Оно следовало за ними шаг за шагом, невидимое, но ощутимое, скрывающееся где-то в глубине зеленого мрака.

Внезапно тишина взорвалась.

Из чащи, словно живой снаряд, выскочило нечто огромное и стремительное. Оно было тенью, мельканием серо-зеленой чешуи, клубком мышц, движимых единственной целью – убийством. Леон не успел разглядеть его очертания, лишь заметил промелькнувшие когти, длинные, как кривые ножи, и пасть, лишенную глаз, но полную иглообразных зубов.

– Контакт! – металлический голос Альфреда прозвучал без тени паники, холодно констатировав факт.

Зверь нацелился на Леона – очевидно, выбрав более уязвимую человеческую плоть. Но Альфред был быстрее. Его металлические конечности резко, с гулом, пришли в движение. Он не оттолкнул Леона, а подставился под удар, приняв всю ярость животного на себя. Когти зверя с пронзительным скрежетом по касательной прошлись по его укрепленной грудной пластине, оставив неглубокие белые борозды. Искры посыпались на влажный мох.

Андроид не дрогнул. Его оптические сенсоры сузились, анализируя траекторию, мышечные сокращения противника, вычисляя слабые точки.

– Спиральный позвонок в основании черепа, – проскрипел его вокодер, обращаясь к Леону. – Огнестрельное оружие может быть неэффективно. Чешуя – крайне прочный материал.

Леон инстинктивно выхватил бластер и попытался нацелиться на тварь, но та, отброшенная от киборга как от скалы, приземлилась бесшумно и тут же ринулась вновь в атаку. Ее движение было не прямым, а обманным. Она описала дугу, сливаясь с тенями деревьев. Леон поймал ее на прицел, и тут, в самый неподходящий момент, Альфред, отступая под напором нового прыжка, заслонил ему цель.

– Черт! – выругался Леон, срочно пытаясь найти новый ракурс для выстрела.

Зверю удалось вцепиться в плечевой сустав робота с такой силой, что металл затрещал. Альфред, тяжелый и непоколебимый, подался под напором. Его диагностические системы тревожно замигали. Леон увидел, как когти твари ищут щель между пластинами, чтобы разорвать кевларовые жгуты под ними.