Макс Ведов – Следы предтеч: хроники Терраны (страница 2)
…не возвращались вовсе, – закончил Леон.
Он обреченно посмотрел на непроницаемую стену приближающихся деревьев.
Боже. И теперь мы здесь, – тихо произнес Леон. – Бежим от корпорации прямиком в пасть к чудовищу, которое они сами и создали. -
Альфред сделал шаг вперед, его металлический каркас скрипнул под нагрузкой. – Логично. Они будут искать нас везде, кроме места, куда боятся соваться сами.-
– Гениальный план, – грустно усмехнулся Леон, снимая бластер с предохранителя. – Надеюсь, он не станет нашим последним. -
Они, наконец, пересекли поле. Лес сомкнулся над ними, поглощая последние лучи солнца. Где-то в глубине, среди стволов, покрытых странными схемами, их явно что-то ждало. И вовсе не с мирными намерениями.
Деревья вздымались на сотни метров, их стволы покрывали узоры, напоминавшие замысловатые схемы корабельных переборок. Не успели они пройти и пары десятков метров вглубь лесной чащи, как Альфред вдруг остановился, его датчики замигали тревожно. Впереди, в тумане, шевельнулась тень.
Напарник подчинился. Они замерли, слившись с тенью гигантского корня. Тень в тумане медленно вытягивалась, принимая форму, которая заставила Леона непроизвольно прикусить губу от удивления. Не зверь. Не машина. Нечто промежуточное – покрытое блестящей хитиновой бронёй, с конечностями, слишком гибкими для механизма, но излишне точными в движениях для живого существа.
Альфред медленно поднял руку, показывая открытую ладонь – древний жест мира. Существо замерло, его множественные глаза мерцали, словно сканируя их. На мгновение Леону показалось, что в них мелькает… понимание.
Затем оно растворилось в тумане так же внезапно, как появилось. Только легкий шелест листьев выдавал его отступление.
– Что это было? – спросил шёпотом Леон.
Альфред долго молчал, его датчики всё еще тревожно мигали. Когда он наконец заговорил, его голос звучал странно приглушенно:
– Следующий этап. -
Чем дальше они углублялись в чащу, тем сильнее Леона охватывало странное ощущение – лес не просто наблюдал. Он их изучал.
Воздух незаметно стал неестественно густым, словно пропитанный каким-то невидимым гелем. Каждый вдох давался с усилием, оставляя на языке металлический привкус. Альфред опять резко остановился – его, всегда голубые оптические датчики, замигали тревожным красным, а сканер начал выдавать абсолютно бессмысленные показания. Цифры на дисплее бешено прыгали, то показывая критический уровень радиации, то абсолютный ноль, будто система не могла решить, какие параметры считать реальными.
"Не работает?" – приглушенно спросил Леон, но андроид лишь отрицательно качнул головой. Его искусственная радужка сузилась до тонкой щели, сканируя пространство перед ними. В воздухе плавали странные светящиеся частицы, видимые только при определенном угле зрения – они выстраивались в геометрически правильные узоры, которые тут же распадались, как будто кто-то проводил невидимые эксперименты прямо в атмосфере.
Лианы скользили по брошенным редким буровым установкам, обвивая их с неестественной точностью – не хаотично, а будто повторяя схемы кабельных разводок. Цветы поворачивали венчики, следуя за движением путников, словно камеры наблюдения.
– Альфред… – Леон остановился, указывая на ствол дерева. В коре четко просматривались угловатые узоры, напоминавшие микросхемы. – Это же…
Тот провел металлическими пальцами по рисунку. Его вокодер издал короткий щелчок – аналог усмешки.
– Конвергенция, – произнес он. – Биология плюс технология.
– Как вообще жизнь могла возникнуть на этой крошечной планете, едва превышающей размерами крупный спутник? – пронеслось в голове Леона, пока он смотрел на багровый закат, взяв небольшую паузу на отдых. Этот вопрос, сводивший с ума маститых учёных, сейчас был ему глубоко безразличен. Его интересовало лишь одно: выживание.
Он мысленно перебирал обрывки знаний о Веге, которые витал в портовых барах. Сначала – жалкие, безобидные твари. Потом – леса, выросшие, словно на дрожжах. И тогда планета показала свои истинные зубы. Он представил всех этих тварей, наверняка, бродивших неподалеку: кости, мышцы, клыки, растущие с пугающей скоростью, будто невидимый конструктор спешно собирал идеальных убийц специально против людей. Леденящая душу логика ускоренной эволюции.
Цивилизация в лице Коринтии ответила огнём и сталью, но это была война с самим миром. И мир победил. Война закончилась, когда люди отступили, установив шаткое равновесие. – Перемирие хрупко – вспомнил Леон слова какого-то старожила. Теперь планета затаилась, выжидая.
И именно в её пасть ему теперь предстояло шагнуть.
Но в его ситуации, загнанной в угол, терять было нечего. Лес Веги мог стать идеальным убежищем, пусть и на время. Логика была до жути проста: куда прятаться, если тебя ищут все? Там, где побоятся искать. Там, откуда не возвращаются.
Жуткая репутация планеты работала теперь на него. Галактическая полиция, даже если и придёт по его следу, лишь для вида обыщет безопасную зону у космодрома. – Если тебя увезли на Вегу – заказывай гроб. Или новый скафандр, если веришь в чудеса. – Леон не верил в чудеса. Он верил в статистику. А статистика гласила: билет на Вегу – в один конец. И этот факт, который все признавали, но вслух не произносили, был его единственным шансом.
Коринтия, при всей своей мощи, так и не смогла укротить этот мир. Она лишь сбросила сюда своё отребье: авантюристов, браконьеров, тех, кого, как и его, привезли сюда против воли. Вега пожирала их, и это делало её ещё страшнее и… спокойнее. Идеальное укрытие.
Он вздохнул и потянулся за своим тощим вещмешком. Пора идти. Цивилизация оставалась за спиной, а впереди ждал лес, который был не просто скоплением деревьев, а живым, мыслящим противником. Но противником, который, в отличие от людей, мог его просто проигнорировать. Или нет.
Это была ставка ва-банк. И другого выхода у него не было.
Глава 2. Без права на отступление
Короткий день на Веге быстро сменился недолгим вечером. Местное Солнце, словно уставшее от своего дневного пути, поспешило опуститься за горизонт, заставив небо окраситься в багрово-оранжевый цвет. Сумерки вспыхнули на мгновение, точно пламя костра, разгораясь ярким светом, но через полчаса погасли, утонув в непроницаемой мгле.
Воздух наполнился электрическим напряжением. Альфред замер, его сенсоры зафиксировали странные колебания в атмосфере – планета переходила на ночной режим.
Небо, еще недавно украшенное последними лучами заходящего солнца, теперь было покрыто густым покровом звезд, которые, казалось, висели так низко, что их можно было достать рукой.
Леон поднял руку, чтобы поправить верх скафандра, и вдруг заметил, что его кожа слабо светится в темноте – микроскопические частицы пыльцы, осевшие за день, теперь излучали фосфоресцирующий свет. В тот же миг весь лес вокруг них ожил – стволы деревьев проступили голубоватыми прожилками, листья замерцали, как новогодние гирлянды, а в траве забегали крошечные светящиеся точки, напоминающие разумные искры.
"Не трогай ничего", – медленно произнес Альфред, но было уже поздно. Леон чихнул, и в ответ весь лес на секунду вспыхнул ярче, словно отвечая на его рефлекс. Где-то в глубине чащи раздался странный скрежещущий звук – не животного и не механизма, а чего-то третьего.
Этот мир имел совершенно иной ритм существования. Для выходцев с подобных Земле планет, привыкших к размеренному чередованию дня и ночи, местные условия казались настоящим испытанием. Где-то на стандартной планете человек мог спокойно распланировать сутки – утренний моцион, суета дневной работы, расслабленный отдых вечером. Здесь же световой цикл напоминал бешеную гонку: едва успев проснуться, колонисты уже видели, как солнце стремительно катится к горизонту.
Атмосферные особенности добавляли сложностей. Разреженный воздух, характерный для небольших планет, заставлял новоприбывших первые недели ходить с легкой одышкой. Давление, составляющее примерно две трети от земного стандарта, вызывало у неподготовленных людей постоянное чувство легкого головокружения. Даже звуки распространялись иначе – голос терял привычные обертона, а шаги отдавались глухим эхом.
Особенно тяжело приходилось технике. Двигатели, рассчитанные на стандартные атмосферные условия, здесь перегревались почти вдвое быстрее. Смазочные материалы высыхали за считанные дни, металлические детали корродировали с неожиданной скоростью. Механикам приходилось полностью пересматривать графики технического обслуживания.
Но самое странное происходило с биоритмами. Человеческий организм, запрограммированный миллионами лет эволюции на определенные циклы, впадал в состояние перманентной дезориентации. Первую неделю редкие колонисты либо страдали от бессонницы, либо засыпали на ходу. Некоторые так и не могли адаптироваться, покидая Вегу с расстроенной нервной системой и хронической усталостью.
Немногие, самые выносливые, со временем находили в этих условиях свои преимущества. Короткие ночи позволяли быстрее переключаться между задачами, а необычное небо, где созвездия казались ближе и ярче, давало ощущение постоянного чуда. Но таких счастливчиков были единицы – большинство же просто терпело, считая дни до конца вахты.