Макс Ведов – Призрак с двумя сердцами: шёпот богов (страница 9)

Кейн выстрелил на бегу. Шоковый заряд попал бойцу в руку. Тот дёрнулся, граната выпала из ослабевших пальцев и покатилась по камню, прямо к ногам её владельца. Глаза бойца за забралом расширились от ужаса. Он попытался отпрыгнуть, но было поздно.

Граната не взорвалась. Она с шипением выпустила облако густого, быстрорасширяющегося пены, которая мгновенно облепила бойца с ног до головы, затвердевая на воздухе. Он замер, словто в янтаре, лишь слабо дёргаясь внутри пенного кокона. Иммобилизующая граната.

Кейн обернулся. Первый боец, частично восстановив зрение, уже целился в него. Их взгляды встретились через прицелы.

– Брось оружие, Варгас! – прохрипел боец. – Или я убью тебя и достану артефакт из этой дыры сам!

Кейн стоял, прикрывая своим телом вход в расщелину. Его бедро горело, дыхание сбилось. Он видел палец бойца на спуске. Видел глиссер, всё ещё висящий в воздухе, его орудийная турель начинала поворачиваться в их сторону.

И он понял, что проиграл. Он не мог выиграть этот бой. Не здесь. Не сейчас.

Он медленно начал опускать «Усмиритель».

И в этот момент из расщелины позади него, сквозь щели между камнями, хлынул свет. Не яркий, а мягкий, рассеянный, золотистый. И с ним – волна… чего-то. Не звука, не запаха. Ощущения. Тёплого, безмятежного спокойствия, как память о безопасном детстве, о первом солнечном дне весны, о тишине после долгого пути.

Это ощущение накрыло поляну, камни, их самих.

Палец бойца на спуске дрогнул. Его поза, агрессивная, собранная для убийства, внезапно потеряла напряжение. Он не опустил оружие, но и не выстрелил. Просто стоял, и его плечи слегка опустились. Забрало скрывало лицо, но по положению головы было видно – он слушает. Впитывает это странное, всепроникающее чувство покоя.

На мгновение показалось, что даже гул глиссера притих.

Кейн, стоявший ближе всего к источнику, почувствовал это наиболее сильно. Это был не гипноз. Не внушение. Это было как… предложение. Предложение отбросить гнев, страх, долг. Просто быть. Дышать. Существовать без борьбы.

И он увидел, как в его собственном сознании, в той ледяной пустоте, вдруг появилась трещина, и из неё пробился слабый, давно забытый росток. Не чувства даже. Признания. Признания в том, как он устал. Устал от бесконечной погони, от расчётов, от одиночества в толпе таких же пустых, как он, людей.

Это длилось всего несколько секунд.

Затем свет из расщелины погас. Волна отступила, словно прилив.

Боец «Айона» вздрогнул, как от толчка. Он снова напрягся, поднял оружие, но в его движениях уже чувствовалась неуверенность, произошел явный разрыв шаблона.

– Что это было? Что ты сделал?! – его голос дрожал.

Кейн не ответил. Он воспользовался моментом замешательства. Его «Усмиритель», который он не до конца опустил, снова взвыл. Шоковый заряд ударил бойца точно в центр скафандра. Тот свалился на камни и забился в конвульсиях.

Тишина. Только тяжёлое дыхание Кейна и слабый гул глиссера, пилот которого, видимо, наблюдал за всем в полной прострации.

Кейн обернулся к расщелине.

– Эон? Ты… что это было?

Из темноты послышался слабый, иссякающий голос:

– Последний резерв… Попытка… показать альтернативу… Кажется, не сработало…

И затем звук – глухой, тяжёлый удар тела о камень.

Кейн бросился внутрь. Эон лежал ничком, его «кожа» стала матовой, холодной на ощупь. Все светящиеся линии потухли. Он выглядел как красивая, сложная кукла, у которой выключили питание.

Наступила полная, мёртвая тишина. И в ней Кейн Варгас, охотник, впервые за долгие годы, почувствовал не расчётливый холод, а что-то иное.

Страх.

Не за себя.

За другого.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ: МЁРТВАЯ ТОЧКА

Страх был острым, металлическим, как привкус крови во рту. Он парализовал на долю секунды, заставив Кейна замереть над неподвижным телом Эона. Затем включился инстинкт выживания, обострённый до предела. Он наклонился, прижал пальцы к шее андроида – там, где у человека был бы пульс. Ни вибрации, ни тепла, ни слабого жужжания систем. Абсолютная тишина.

«Не сработало», – эхом отозвалось в памяти.

Снаружи донёсся усиливающийся гул. Пилот глиссера, опомнившись, снижался, явно намереваясь высадить подкрепление или прикончить всё с воздуха. Двое бойцов были обезврежены, но не убиты. В любой момент они могли прийти в себя.

Мысли неслись вихрем, сталкиваясь, не находя выхода. Бросить его. Бежать. Ты выполнил долг? Нет. Он мёртв. Контракт сорван. Но Архан… Архану нужны доказательства. Тело. Нужно забрать тело. Нет, это безумие, ты не утащишь его под огнём. Бросить. Бежать. Спасай себя.

Он смотрел на это прекрасное, безжизненное лицо, и вдруг рука, почти сама собой, потянулась и легла на холодный полимерный лоб. Жест, лишённый смысла. Прощание?

И тогда под пальцами он почувствовал едва уловимое… движение. Не механическое. Словно слабый-слабый ток, пробежавший под поверхностью. Или… эхо? Отзвук той самой волны спокойствия, что только что наполнила воздух. Может, ему просто показалось?

Неважно. Решение кристаллизовалось мгновенно, вытеснив страх холодной, безжалостной яростью. Яростью на «Айон», на Архана, на эту планету, на себя самого. Он не оставит его. Не здесь. Не так.

Схватив Эона под мышки, он с силой потащил его обратно, в самое узкое горло расщелины, подальше от входа. Андроид был легче человека, но всё равно – неподвижное, негнущееся тело в стесненном пространстве перемещать оказалось нелегко. Кейн, стиснув зубы от боли в бедре, задвинул его в глубокую нишу, завалив вход парой камней. Это не скроет от тщательного обыска, но от взгляда сходу – да.

Затем он рванул обратно к пленным бойцам. Тот, кто находился в коконе из пены, был полностью обездвижен. Второй, оглушённый шокером, уже начал стонать и шевелиться. Кейн быстро обыскал его, забрал все заряды к оружию, коммуникатор, сканер. У первого срезал с пояса блок питания и шок-гранаты. Он действовал молниеносно, методично, как сапёр на минном поле.

Сверху нарастал рёв двигателей. Глиссер уже почти сел на небольшой площадке в пятидесяти метрах. Из открытого люка выпрыгнули ещё трое бойцов.

Кейн не стал ждать. Он развернулся и побежал не в горы, а обратно – к равнине, к стаду гравитонов. Это могло показаться сумасшедшим решением. Но у него созрел четкий план. Пускай жалкий, отчаянный, но план.

Пули засвистели вокруг, ударяясь о камни. Он нырнул за валун, выждал паузу, выскочил и сделал ещё один рывок. Рана на бедре пылала, но адреналин заглушал боль. Он бежал зигзагами, используя каждый бугорок, каждую складку местности.

Бойцы с глиссера бросились в погоню, но их тяжелые экзокостюмы замедляли перемещение на неровной каменистой почве. Кейн же, несмотря на рану, на адреналине чувствовал себя словно горная коза – лёгкий, отчаянный, ведомый единственной целью: отвлечь, увести.

Он достиг края равнины. Гравитоны, потревоженные шумом глиссера и выстрелами, поднялись и начали медленно, но неотвратимо смещаться в сторону, подальше от источника беспокойства. Их движение чем-то напоминало сход ледника – неспешное, но сокрушительное.

Кейн вбежал прямо в отступающее стадо, ныряя между колоннами-ногами. Сзади раздались крики и очередная очередь – бойцы не решались стрелять вглубь стада, рискуя спровоцировать панику гигантов.

Один из гравитонов, самый крайний, почувствовав у своих ног мелкую, быстро движущуюся цель, фыркнул и опустил голову. Его дыхание, пахнущее прелой травой и камнем, обдало Кейна горячим ветром. Он прижался к другой ноге, скользнул под брюхом, и затем ловко выкатился с другой стороны.

Он бежал, а в голове стучал один ритм: «Жив. Должен быть жив. Дай сигнал. Дай хоть какой-то знак». Он обращался не к богам, в которых не верил. Он обращался к Эону. К той странной связи, что начала прорастать между ними. К эху той волны покоя.

Кейн достиг дальнего края стада и, не оглядываясь, рванул в чащу низкорослых, колючих кустов, покрывавших подножье следующего склона. Пули срезали ветки вокруг, но промахивались. Он был уже слишком далеко, и гравитоны окончательно встали между ним и преследователями, как живая, дышащая стена.

Охотник бежал ещё минут десять, пока не свалился за ствол поваленного дерева, в небольшой овраг, скрытый от глаз. Дыхание рвало грудь, в ушах звенело, рана пульсировала с каждым ударом сердца. Он прижал к ней пакет с кровоостанавливающим гелем из аварийного набора, стиснув зубы от жгучей боли.

Тишина. Только его собственное хрипение и отдалённый, недовольный рёв гравитонов. Погони, кажется, не было. Они остались у валунов. С Эоном.

Мысль пронзила его, как нож. Он оставил его. Опять. На этот раз – бездыханного, в руках у врага. Всё, что удалось сделать, это отсрочить неизбежное? Или… ускорить?

Он достал сканер, украденный у бойца. Тот был более продвинутым, чем его собственный. Кейн включил его, настраивая на пассивный режим сканирования в направлении валунов. Экран показал несколько ярких точек – тепловые сигнатуры людей. Они двигались вокруг. И одна… холодная, едва различимая аномалия. Не гаснущая, но и не живая. Как тлеющий уголёк под слоем пепла.

Не мёртв.

Не жив.

В отказе.

Слова пришли сами, холодные и точные. Эон не самоуничтожился. Он ушёл в самое глубокое аварийное состояние, отключив всё, кроме базового поддержания целостности ядра. Чтобы его «убить» окончательно, нужны были бы специальные средства, которых у штурмовиков с глиссера наверняка не было. Они могли бы попытаться вытащить его, но риск повредить уникальный артефакт мог быть слишком велик. Скорее всего, они будут ждать. Ждать специалистов. Или приказа от Архана.