Макс Ведов – Призрак с двумя сердцами: шёпот богов (страница 10)

А это давало время. Ничтожно малое, но время.

Кейн откинулся на сырую землю, глядя в серое небо, проглядывающее сквозь листву. Ярость улеглась, оставив после себя пустоту, но уже не прежнюю, привычную. Эта пустота казалась болезненной, ноющей, как только что вырванный зуб. В ней была дыра. Дыра в форме андроида, который посмел показать ему проблеск чего-то иного.

Он закрыл глаза, и перед ним встал не портрет из досье, а живое лицо: морщинки у глаз, когда Эон почти улыбался; глубокая грусть во взгляде, когда он говорил о Созидателях; сосредоточенность, когда он вёл его сквозь стадо. И этот последний, отчаянный жест – попытка остановить бойню не оружием, а… предложением мира.

«Пустоту можно заполнить».

Чем? Зачем? Кейн не знал. Но он знал, что не позволит Архану разобрать это сознание на детали. Не позволит стереть эту странную, уязвимую, живую искру.

Он сел, начал приводить в порядок оружие, перевязывать рану. Действия были автоматическими, но за ними теперь стояла не холодная логика контракта, а что-то иное. Одержимость? Долг? Месть?

Нет. Это было проще и сложнее одновременно.

Он дал слово. Временный альянс.

И он не намерен был его нарушать первым.

Кейн достал коммуникатор бойца, извлёк чип, подключил к своему портативному дешифратору. Нужно было понять, какие у них приказы, как часто выходят на связь. Важно прямо сейчас найти слабое место. Нужно срочно вернуться.

И пока он работал, в самом глухом углу его сознания, в той самой мёртвой точке, куда он годами сбрасывал всё лишнее, что-то шевельнулось. Словно семя, брошенное в мёрзлую землю. Оно было крошечным, беззащитным. Но оно было.

И это семя называлось не «актив», не «цель», не «артефакт».

Оно называлось «Эон».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ: ТЕНИ В ЭФИРЕ

Дешифратор жужжал, перебирая коды. Кейн, опершись спиной о ствол дерева, дал себе три минуты на отдых. Каждая мышца кричала от усталости, рана на бедре ныла глухой, настойчивой болью, но разум работал с холодной яростью обанкротившегося игрока, ставящего последнюю фишку на кон.

Чип выдал не так много. Стандартные частоты «Айона», коды экстренного опознавания, журнал последних переговоров. Кейн пролистал его. Голос Архана, искажённый помехами, но узнаваемый: «…объект и оперативник Варгас в квадрате семь-гамма. Приоритет – нейтрализация угрозы. Объект подлежит изъятию любой ценой. Повторяю, любой ценой. Варгас считается враждебным активом».

«Враждебным активом». Значит, ему теперь не просто не доверяли – на него был открыт сезон охоты. Так же, как и на Эона.

Далее шли переговоры пилота глиссера с наземной группой. Сухой, отчётливый голос: «Цель обездвижена. Признаков активности нет. Похоже на глубокий аварийный режим. Ждём указаний». Ответ: «Охранять. Ничего не трогать. Команда инженеров и контейнер в пути, Два часа».

Два часа. У него было два часа, чтобы вытащить Эона из-под носа у четырёх (теперь уже, вероятно, пяти) профессиональных бойцов, ожидающих подкрепления с орбиты.

Безумие.

Но безумие было его профессией.

Он отключил дешифратор, спрятал оборудование. Его взгляд упал на блок питания, снятый с бойца. Стандартный «Айоновский» зарядник для экзокостюмов. Высокая ёмкость, выходное напряжение… Оно могло подойти. Могло стать толчком, которого хватит, чтобы вывести Эона из спячки. Нужно только подключиться к правильному порту, не спалив при этом его хрупкую внутреннюю архитектуру. Риск опять же.

Кейн встал, превозмогая головокружение. Сейчас необходимо продумать обходной путь назад к валунам. Прямая атака – самоубийство. Нужна хитрость. Отвлечение.

Его взгляд скользнул по местности, по отдалённым горам, по низкому, свинцовому небу. Идея пришла медленно, как холодная змея, выползающая из тени. Глиссер. Они оставили его на площадке. Их главное средство быстрого реагирования и связи. И ахиллесова пята.

Он достал сканер, снова настроил его на пассивное сканирование. Да, глиссер всё ещё там. Один тепловой контур рядом – пилот или часовой. Остальные – у валунов с Эоном.

Он проверил своё оружие. «Усмиритель» – заряжен. Шок-гранаты – две. Обычные взрывные – одна. Мало. Слишком мало для штурма. Но достаточно для диверсии.

Кейн двинулся, не к валунам, а по дуге, в сторону от них, используя складки местности как укрытие. Он должен был выйти к площадке с глиссером с тыла, со стороны глухой стены скал, где его не ждали.

Путь назад занял примерно сорок минут. Кейн полз, крался, замирая при каждом шорохе. Однажды ему пришлось залечь в грязную лужу, когда над головой пролетел ещё один дрон-разведчик, курсирующий между глиссером и основным лагерем.

Наконец, он увидел его. Глиссер стоял на небольшом выровненном участке, его чёрный корпус тускло блестел под рассеянным светом. Рядом, прислонившись к шасси, курил боец в лёгкой броне, без шлема. Молодой парень, лицо усталое, но бдительное. Он смотрел в сторону валунов, время от времени что-то говоря в коммуникатор.

Кейн сразу оценил расстояние. Около семидесяти метров открытого пространства. Слишком много для бесшумного подкрадывания. Бойца нужно было как-то выманить.

Он достал из рюкзака небольшой предмет – аварийный маячок, стандартная экипировка охотника. Тот мог излучать слабый, но устойчивый сигнал бедствия или… ложный энергетический след. Кейн настроил его на частоту, близкую к сигнатуре Эона, но с искажениями, как будто объект повреждён и перемещается. Затем, выбрав направление, противоположное своему реальному местоположению, он забросил маячок как можно дальше в чащу, активировав его.

Через несколько секунд сканер часового протяжно запищал. Тот вздрогнул, выбросил сигарету. Затем что-то быстро проговорил, схватил оружие и побежал в сторону ложного сигнала, оставив глиссер без охраны.

Слишком просто, – подумал Кейн, но времени на раздумья не было. Он выскочил из укрытия и короткими перебежками, пригнувшись, ринулся к глиссеру. Ноги вязли в мягком грунте, рана горела, но он добежал и затем прижался к холодному борту.

Люк был открыт. Он заглянул внутрь. Кабина пилота неожиданно оказалась пуста. Все системы горели в режиме ожидания.

Он проник внутрь, быстро осмотрел панель управления. Кейн проходил базовую авиационную подготовку, но это было давно в далекой юности. Но, к счастью, интерфейс «Айона» оказался интуитивным. Он нашёл то, что искал: блок внешней связи и систему опознавания «свой-чужой». Его пальцы замелькали над сенсорными экранами. Он не собирался угонять глиссер – это могло стать самоубийственным шагом, и его бы сбили за минуту. Сейчас нужно нечто иное.

Сначала Кейн заглушил передатчик, введя в систему вирусный код, который медленно, но верно стал выводить из строя модули связи. Затем он изменил код опознавания глиссера в общей сети «Айона», пометив его как «повреждённый, требующий эвакуации». Это должно было вызвать путаницу, когда прибудет подкрепление.

Потом он подключил свой сканер к бортовому компьютеру и закачал в него все данные о местности, которые успел собрать глиссер за время патрулирования. Топография, тепловые аномалии, возможные укрытия.

Последним шагом он заложил под приборную панель одну из взрывных гранат, настроив её на дистанционный подрыв по сигналу с его персонального коммуникатора. Не мощный заряд, но достаточно, чтобы вывести глиссер из строя и создать хаос в нужный момент.

Услышав снаружи оклик и быстрые шаги, он выскользнул из люка с противоположной стороны и снова нырнул в кусты. Часовой возвращался, поняв, видимо, что его обманули, его лицо искажал гнев и тревога.

Кейн уже отползал прочь, к валунам. Первая часть плана успешно выполнена. Глиссер больше не был их преимуществом. Теперь это мина замедленного действия.

Он снова проверил сканер. Часовой что-то кричал в коммуникатор, вызывая остальных. Хорошо. Пусть нервничают, пусть отвлекаются. В лагере у валунов началось движение – две тепловые сигнатуры отделились и двинулись к глиссеру на проверку. Оставалось три, может, четыре у самого Эона.

Охотник подобрался ближе, на этот раз с подветренной стороны, чтобы его не учуяли. Он залёг на небольшом возвышении, откуда через оптический прицел «Усмирителя» мог видеть часть лагеря.

Эон лежал там же, где его оставили, у подножия большого валуна. Его тело накрыли брезентом, но один рукав и часть головы были видны. Возле него стоял боец с тяжёлым иммобилизационным излучателем в руках – на случай, если «артефакт» вздумает проснуться. Ещё двое находились в импровизированном укрытии из камней, наблюдая за подходами. Четвёртого не было видно – вероятно, он находился внутри самой расщелины.

Кейн прикинул варианты. Штурмовать в лоб – верная смерть. Нужно как-то разъединить их, создать панику. И тут его взгляд упал на горы, на тяжёлые, свинцовые тучи, которые с утра ползли к перевалу. Затем он взглянул на сканер, где среди прочих данных, скачанных с глиссера, была карта атмосферных явлений. Над горами намечалась сильная гроза с геомагнитными возмущениями. Обычное дело для Сильвы-Примы, но…

Он посмотрел на блок питания у себя в руках, потом на неподвижную фигуру Эона. Геомагнитная буря – это их шанс. Она неизбежно вызовет помехи и, как следствие, массовые сбои незащищённой электроники. Для бойцов «Айона» в экзокостюмах это всего лишь временные неудобства. Но для андроида, чья архитектура представляла собой, своего рода, живую нервную систему, построенную древней расой… Это могло быть как смертельным ударом, так и… стимулом. Энергетическим толчком извне.