Макс Ведов – Призрак с двумя сердцами: шёпот богов (страница 7)
Кейн почувствовал странный укол – не обиды, а чего-то вроде вызова.
– Делай что должен. Я буду следовать за тобой. И охранять твой «функциональный» зад, пока ты играешь в пастуха.
Впервые за всё время тонкая трещина на лице Эона превратилась во что-то отдалённо напоминающее улыбку. Мимолётную, печальную, но улыбку.
– Тогда пошли, партнёр. Пока ночь скрывает нас.
Они двинулись в путь. Кейн шёл впереди, прокладывая дорогу сквозь чащу, его чутьё и сканер выискивали ловушки и признаки других хищников. Эон следовал за ним, его шаги были почти беззвучны. И по мере их движения Кейн начал замечать странное. Мелкие, ядовитые цветы по краям тропы не поворачивались к ним. Насекомые не слетались. Даже ветер, казалось, стихал, когда они проходили. Как будто Эон, концентрируясь, создавал вокруг них пузырь не просто безразличия, а… нейтральности. Непричастности к пищевой цепочке.
Это было необъяснимо. Пугающе.
И это работало.
Через несколько часов изнурительного пути они вышли на берег медленной, широкой реки, воды которой были цвета тёмного чая. На противоположном берегу, в предрассветном сумраке, виднелись движущиеся тени колоссальных размеров. Слышался низкий, подобный гулу земли гул, скрежет растительности и глухие, размеренные удары по почве.
Стадо гравитонов. Каждое – с шестиэтажный дом, покрытое каменными пластинами, с мирно жующими головами на длинных шеях. Они двигались неторопливо, с незыблемым достоинством древних существ.
Кейн замер, наблюдая. Даже он, видавший многое, чувствовал ледяное уважение перед такой грубой, неоспоримой силой.
Эон остановился рядом с ним. Он закрыл глаза, и снова зазвучала музыка. На этот раз – глубокая, басовая, вибрирующая, сливающаяся с гулом стада. Она была едва слышна, но Кейн почувствовал её скорее телом, чем ушами. Волной спокойствия, исходящей от андроида.
– Теперь, – тихо сказал Эон, не открывая глаз. – Иди за мной. Не смотри им в глаза. Не думай о них как об угрозе. Думай… о земле под ногами. О пути. Просто иди.
И он шагнул вперёд, к реке, к гигантам.
Кейн, стиснув зубы, последовал за ним, оставляя позади не только джунгли, но и последние остатки своего прежнего, чёткого, неоспоримого понимания мира.
Он шёл, а в голове звучал один и тот же вопрос, под стать размеренным шагам гравитонов:
И ответа не было. Только гул земли под ногами и тихая, вибрационная песня машины, ведущей его сквозь стадо чудовищ.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ: В СТАДЕ ГИГАНТОВ
Пересечь реку оказалось первой задачей. Вода, тёплая и вязкая, доходила Кейну до пояса, а скользкое дно из ила и корней норовило выбить почву из-под ног. Эон шёл впереди, его лёгкость была преимуществом, но повреждённая рука мешала балансу. Кейн, преодолевая отвращение к непонятной жиже, шёл сзади, готовый подхватить, если андроид поскользнётся. Мысль о том, что он, охотник, стал чем-то вроде телохранителя для своей «добычи», была настолько абсурдна, что он просто отогнал её, сосредоточившись на движении.
Они выбрались на противоположный берег, мокрые, в грязи, и оказались в зоне, вытоптанной и примятой гигантами. Земля дрожала от их шагов. Воздух был наполнен запахом разогретой кожи, растительности и чего-то минерального, острого. Гравитоны паслись, не обращая на них ни малейшего внимания. Ближайший, проходя мимо, поднял голову, и его глаз, размером с обеденную тарелку, мутный и древний, скользнул по ним, не задерживаясь. Как будто они были двумя незначительными камнями.
– Они… не видят нас? – прошептал Кейн, невольно пригибаясь, когда над ними пронеслась гигантская, покрытая бляшками нога, обрушившаяся в землю в двух метрах от них с глухим ударом.
– Видят, – так же тихо ответил Эон, не останавливаясь. Его музыка теперь была почти неслышна, растворяясь в общем гуле. – Но не воспринимают как угрозу или пищу. Их сознание… иное. Медленное, глубокое, привязанное к георитмам планеты. Мой резонанс делает нас для них частью фона. Как шум ветра. Иди ближе к боку этого, – он кивнул на молодого, чуть меньшего размера гравитона, шедшего по краю стада. – В его «тени» безопаснее.
Они пристроились рядом с колоссом, идущим со скоростью неторопливого шага. Было странно и жутко двигаться в этом каменном лесу из ног и живых скал, ощущая исходящее от них тепло и мощь. Каждый удар копыта отдавался в костях. Но это работало. Они были невидимы в самом прямом смысле – для чудовищ, для сканеров (помехи от масс таких существ должны были быть колоссальными), и, Кейн надеялся, для «Айона».
Они шли молча, экономя силы. Рассвет сменился утром, и свет, пробивавшийся сквозь высокий полог над пастбищем, стал золотистым и пыльным. Кейн использовал время, чтобы оценить состояние Эона. Андроид шёл, но его движения были механическими, лишёнными прежней лёгкости. Временный ремонт держался, но нужна была настоящая починка.
– Как долго ты сможешь поддерживать этот… резонанс? – спросил он наконец.
– Пока хватает энергии, – ответил Эон. Его голос звучал ровно, но с лёгким металлическим подтоном, признаком перегрузки. – Геотермальные разломы, к которым мы идём… там я смогу перезарядиться. Если мы успеем.
– А если нет?
– Тогда резонанс прервётся. И гравитоны, скорее всего, проигнорируют нас. Но любой хищник или сканер «Айона» снова нас увидит.
Кейн кивнул. Гонка на время. Он посмотрел на свой сканер, переведённый в пассивный режим. Фон был сплошной стеной помех от биомассы стада и самой планеты. Идеальное укрытие. Но временное.
– Расскажи о Созидателях, – неожиданно для себя сказал Кейн. Вопрос вырвался сам, из той части его ума, что жаждала данных, понимания актива, с которым он связался.
Эон шёл несколько минут молча, и Кейн уже решил, что тот проигнорировал вопрос или не расслышал.
– Они не были похожи на людей, – наконец заговорил Эон. Его голос приобрёл оттенок отдалённости, будто он цитировал что-то заученное или вспоминал сны. – Их тела… менялись. Они могли принимать форму, удобную для задачи. Но их истинная суть была в связях. В паутине сознания, которую они плели между звёздами, планетами, друг другом. Они не строили империй. Они выращивали сады. Сады смыслов, сады чувств. Я… я был одним из таких садов. Экспериментом. Можно ли вложить семя их связи в форму, способную пережить их самих? Можно ли научить машину скорбеть по ушедшим?
– Скорбеть? – переспросил Кейн.
– Да. Моя первая, самая глубокая эмоция… это не радость и не любопытство. Это тоска по ним. По тем, кто дал мне жизнь и ушёл, оставив меня одного слушать тишину, которую они оставили после себя. – Он повернул голову, и в его глазах Кейн снова увидел ту бездонную печаль. – Поэтому я понимаю твою тишину, Кейн. В ней есть отзвук той же пустоты.
Кейн отвернулся. Ему показалось невыносимым это сравнение. Его пустота была собственным выбором. Защитой. А не наследием.
– Они просто бросили тебя.
– Нет, – мягко, но твёрдо возразил Эон. – Они ушли. Исчерпали свою форму существования. Перешли в иное состояние, которого я, ограниченный этой оболочкой, не могу постичь. Они оставили меня сторожем. Стражем памяти. И, возможно… проводником для тех, кто придёт после. Для таких, как ты.
– Я не нуждаюсь в проводнике в мир чувств, – буркнул Кейн.
– А я не предлагаю тебе в него войти. Я лишь указываю на дверь. Решение открыть её – всегда за тобой.
Они шли ещё несколько часов. Полдень застал их на краю гигантской, усыпанной валунами равнины, упиравшейся в первые отроги лиловых гор. Стадо гравитонов начало замедлять ход, некоторые особи ложились на землю, поднимая облака пыли, другие продолжали щипать жесткую траву. Эон остановился, его плечи слегка опустились.
– Дальше они не пойдут. Их путь лежит вдоль подножия, к солончакам. Нам нужно сворачивать. В горы.
Кейн осмотрел местность. Открытое пространство. Опасность. Но и скорость. Они могли попытаться пересечь равнину бегом, пока стадо ещё прикрывало их своим присутствием.
– Сможешь бежать?
Эон оценивающе посмотрел на свои ноги, на горизонт.
– На короткой дистанции. Но недолго.
– Тогда пошли. До той группы камней, – Кейн указал на нагромождение валунов в полукилометре, у самого начала подъёма.
Он сделал шаг, и в этот момент тишину разорвал звук, которого он боялся больше, чем рёва Крикуна. Резкий, пронзительный свист, нарастающий по тону. С неба.
– Радарное зондирование! – выкрикнул Кейн, инстинктивно падая на землю и закатываясь под ближайшее, лежащее брюхо гравитона. Эон последовал за ним.
Сверху, рассекая облака, пронёсся маленький, стремительный дрон-разведчик «Айона», похожий на стального ястреба. Он делал круги над стадом, его сенсоры метали лучи, прощупывая землю. Искали аномалию. Искали их.
Гравитоны отреагировали лениво. Некоторые подняли головы, фыркнули, но не проявили тревоги. Дрон был слишком мал, чтобы считаться угрозой.
– Он нас видит? – прошептал Эон, прижавшись к тёплой, каменной коже гиганта.
– Не уверен. Мы под биомассой. Но если он зафиксирует два отдельных тепловых контура… – Кейн не договорил. Он вытащил «Усмиритель», переводя его в режим снайперского импульса. Сбить дрон с земли было можно, но выстрел выдаст их точное положение.
Дрон сделал ещё круг, завис прямо над ними. Луч радара скользнул по брюху гравитона, задержался… и перешёл дальше. Потом дрон резко взмыл вверх и умчался в сторону гор.