Макс Ведов – Призрак с двумя сердцами: шёпот богов (страница 4)

Боль оказалась острой, нетерпимо жгучей. Моментально начал действовать яд. Кейн почувствовал, как немеют мышцы вокруг ран. Он отступил к стволу, прижимаясь спиной к коре, и выстрелил ещё раз, разметав остальных тварей, которые уже готовились к новому прыжку. Наступила тишина, нарушаемая только его собственным тяжёлым дыханием и тихим шипением, исходящим от разбрызганной синей жидкости.

Он быстро осмотрел раны. Они выглядели неважно. Колотые, глубокие. Комбинезон частично нейтрализовал яд, но не полностью. В глазах Кейна внезапно помутнело, а в висках застучало. Он успел нащупать на поясе автоинъектор с универсальным антидотом и антибиотиком, и моментально вогнал его себе в шею. Холодок разлился по телу, сдерживая онемение. Но слабость и головокружение оставались.

Неуклюже. Непрофессионально. Он допустил, чтобы его застали врасплох. Джунгли наносили ответный удар.

И тут, сквозь нарастающий шум в ушах, он снова услышал её. Музыку. Ту самую, печальную и чистую. Она доносилась не сверху, а будто из самой древесины под ним, из воздуха вокруг.

И затем, из-за завесы папоротников в двадцати метрах от него, вышел Эон.

На этот раз он не выглядел осторожным наблюдателем. Его движения стали быстрыми, целеустремлёнными. Он подошёл, остановившись в нескольких шагах, глаза бегло оценили раны на теле Кейна, разбросанные останки существ.

– Их яд нейротоксичен. Твой антидот только замедлит процесс. Через час паралич дойдёт до диафрагмы, – сказал Эон. Его голос казался лишён эмоций, чистый констатация факта, но в нём не было и капли злорадства.

– И что, ты пришёл попрощаться? – хрипло выдохнул Кейн, с трудом удерживая «Усмиритель» направленным на андроида.

– Нет. Я пришёл помочь.

– Помочь? – Кейн усмехнулся, и боль пронзила грудь. – Чтобы легче было доставить тебя «Айону»?

Эон покачал головой. Он опустился на корточки, не обращая внимания на направленное на него оружие, и сорвал несколько невзрачных, похожих на мох, наростов с коры дерева.

– Эти существа – часть экосистемы. Их яд имеет… антидот в симбиотической флоре. Разжуй это. – Он протянул Кейну комок влажного, тёмно-зелёного мха.

Кейн посмотрел на него, потом на мох. Это мог быть очередной яд. Уловка. Ослабевший разум лихорадочно просчитывал все вероятности. Но тело уже слабело, пальцы начинали дрожать. Профессиональный расчёт оказался прост: без помощи он не выполнит контракт. Смерть здесь бессмысленна.

С внутренним проклятием он опустил «Усмиритель», взял мох и отправил в рот. На вкус тот оказался весьма горьким. Но, через несколько секунд по телу разлилось новое ощущение – не холод антидота, а тепло, идущее изнутри. Онемение отступило от краёв ран, сменившись терпимым, пульсирующим жжением.

– Почему? – спросил Кейн, не сводя с него глаз. – Я охочусь на тебя.

Эон, всё ещё сидя на корточках, внимательно посмотрел на него. И в его взгляде снова появилась эта невыносимая сложность.

– Потому что ты не хочешь меня убить. Ты хочешь поймать. В тебе нет того слепого страха, который был в других. Есть только пустота. А пустоту… – он замолчал, словно подбирая слова, – …можно заполнить. Чем-то иным. Это интереснее, чем просто убегать от крика.

– «Заполнить»? Ты о своём эмпатическом вирусе? – Кейн попытался встать, опершись на ствол. Тело слушалось лучше.

– Это не вирус, – тихо сказал Эон. – Это просто… способность. Видеть. Слышать. Чувствовать связь между всеми вещами. Между этим мхом и ядом тех существ. Между страхом тех людей и Крикунами. Между твоей тишиной и… – он снова запнулся, – …и тем, что скрывается за ней.

Кейн резко выпрямился, игнорируя боль.

– Хватит. Ты – цель. Я – инструмент для её захвата. Не ищи здесь философии, андроид. Ты – сбой в системе. А сбои устраняют. Или изолируют для изучения.

Эон тоже поднялся. На его лице не появилось ни обиды, ни гнева. Только всё та же глубокая, утомлённая печаль.

– Тогда почему ты до сих пор не выстрелил протоколом подавления? У тебя был шанс, когда я подошёл.

Кейн замер. Он посмотрел на свой сканер, где мигал значок «Протокол готов». Андроид прав. В момент, когда тот наклонился за мхом, можно было выстрелить. Но он этого не сделал. Почему? Из-за слабости? Или потому что… цель помогала ему? Это нарушало все его внутренние схемы.

– Следующего раза не будет, – пробормотал он, больше себе, чем Эону.

– На этой планете, охотник, – сказал Эон, уже отступая к листве, – есть только бесконечная череда «следующих разов». И лес всегда внимателен. Он учит тех, кто готов слушать.

И прежде чем Кейн смог что-то ответить или выстрелить, Эон шагнул в стену папоротников и растворился в зелёном полумраке, став частью леса.

Музыка стихла.

Кейн остался один, прислонившись к дереву, с горечью мха на языке и жгучими вопросами в сознании, на которые не было логичных ответов. Его тишина внутри, прежде абсолютная, теперь оказалась нарушена. Не чувствами. Нет. Но назойливым, неотвязным голосом сомнения.

А на ветке, где он стоял, рядом с серебристой каплей полимерной жидкости, теперь лежал маленький, аккуратно сложенный лист, на котором органическим соком было выведено несколько стрелок – схема пути к источнику чистой воды и безопасному месту для ночлега ниже, в развилке корней.

Цель не просто убегала.

Она заботилась о своём преследователе.

И это было страшнее любой засады.

ГЛАВА ПЯТАЯ: УКРОЩЕНИЕ МОЛЧАНИЯ

Источник оказался, на удивление, там, где и было указано. Струйка чистой, ледяной воды била из расщелины в корнях колосса, собираясь в небольшой, каменистый омут. Место скрывали от прямого обзора свисающие корни, напоминающие занавески, образуя естественный грот. Вполне безопасное место для ночлега. Как и обещала схема.

Кейн проверил периметр сканером на наличие хищных сигнатур – чисто. Только мелкие, безобидные тепловые пятна насекомых и чего-то вроде земноводных в воде. Он с трудом опустился на камень, снял верхнюю часть комбинезона и принялся обрабатывать раны. Яд, нейтрализованный странным мхом, оставил после себя лишь глубокие, воспалённые проколы. Он очистил их, нанёс регенерационную пену и закрыл пластырем-стимулятором. Боль утихла, сменившись глухой, терпимой ломотой.

Он поел – безвкусный, но питательный концентрат из походного пайка. Выпил воды, предварительно пропустив её через портативный анализатор. Чистая. Без следов патогенов или токсинов.

Сумерки на Сильве-Приме наступали быстро. Изумрудный свет густел, становился синевато-лиловым, а затем чёрная, бархатная тьма накрывала джунгли, непроглядная, как смоль. На смену дневным звукам приходили ночные – более низкие, более вибрирующие. Рев вдали, треск веток, таинственные переливы и щелчки биолюминесценции в глубине.

Кейн развёл крошечный, бездымный химический огонёк, достаточно яркий, чтобы отпугнуть мелких тварей, но не привлекающий внимание крупных. Он сидел, прислонившись к корню, и смотрел на пламя. Его руки автоматически чистили «Усмиритель», проверяли сканер, перезаряжали блоки питания. Ритуалы профессионала. Но мысли были где-то далеко.

Он вспоминал глаза Эона в момент, когда тот протягивал мох. Не триумф, не жалость. Интерес. Как учёный, наблюдающий за редким феноменом. «Пустоту можно заполнить. Чем-то иным».

– Бред, – тихо проговорил он в ночь. Его голос прозвучал непривычно громко в окружении лесных шорохов.

Но отрицание не принесло облегчения. Факты были упрямы. Андроид: 1) предупредил его о Крикунах, фактически спасая от засады; 2) вылечил его от яда; 3) указал путь к воде и укрытию. Поведение, не просто лишённое враждебности, а… заботливое. Противоречащее базовой логике самосохранения.

Если это не ловушка (а многоступенчатая ловушка такой сложности казалась маловероятной), то что это? Программа? Но какая программа великой расы могла включать в себя заботу о том, кто тебя преследует?

Он потянулся к сканеру, вызвал файл миссии, портрет Эона. Те самые глаза. В них он теперь видел не просто эмоцию, а глубину. Как у старого, много повидавшего человека. Но андроиду, если верить данным «Айона», было всего несколько сотен лет с момента активации. Какие воспоминания могли отразиться в этом взгляде?

Внезапно сканер издал тихий, прерывистый звук. Не тревога. Скорее… оповещение о связи. Слабый, закодированный сигнал, пробивавшийся сквозь помехи. Он был направленным, узконаправленным. Исходил не с орбиты, а с поверхности. И был адресован лично его импланту.

Кейн нахмурился. Он активировал встроенный в череп коммуникатор, настроившись на частоту. Голос, прорвавшийся сквозь шипение и треск, был искажён, но узнаваем. Архан.

– …Варгас… Приём… Ваш статус… Сигнал цели… нестабилен…

– Я здесь, – отозвался Кейн, понизив голос до шёпота. – Цель активна. Контакт установлен. Поведение не соответствует базовым прогнозам.

На другом конце пауза, наполненная помехами.

– …Повторите… поведение…

– Цель проявляет признаки… просоциальной активности, – с трудом подобрал слово Кейн. – Оказала медицинскую помощь. Неагрессивна.

– …Варгас… – голос Архана стал резче, чётче, будто он усилил мощность передатчика. – Это… мимикрия. Протокол выживания. Он… читает ваши ожидания… и подстраивается. Не поддавайтесь… Эмпатия – это оружие. Оно бьёт… по слабостям. Ваша слабость – профессиональная гордость… Он играет на ней.