Макс Ведов – Моя кошка с Альфы Центавра (страница 1)

Макс Ведов

Моя кошка с Альфы Центавра

Моя кошка с Альфы Центавра

Глава 1. Нашлась

Я никогда не любил котов.

Ну, то есть как – не любил. Я их не ненавидел. Просто они меня никогда не трогали. Собака – она понятная: радуется, когда ты приходишь, лижет руки, хочет гулять, смотрит преданно. А коты – они сами по себе. Им на тебя наплевать, им нужна еда и тепло, а остальное – по настроению. Я человек простой, мне нужна отдача. Чтобы я пришёл домой, а меня ждали. Чтобы не одному.

Поэтому котов я не заводил.

Жена – бывшая уже, Наташка – всё хотела. То британца, то сфинкса этого, лысого. Я говорил: нафиг, шерсть везде, диван драть будут. Она обижалась. Может, и к разводу это привело? Да нет, конечно. Не из-за кота. Из-за того, что мы разные. Она хотела – я не хотел. И так во всём.

После развода я остался в однокомнатной квартире. Нормальная хрущёвка, спальный район, до завода двадцать минут на автобусе. Жил один, никого не заводил. Работал, домой, ужин, телевизор, спать. Иногда с мужиками пиво в гараже, иногда на рыбалку летом. Нормальная жизнь. Не скажу, что счастливый, но и не несчастный. Просто – никакой.

Это было до кошки.

Она появилась в среду.

Я запомнил, потому что среда – день тяжёлый. После смены ноги гудят, спина ноет, ещё и дождь этот осенний – мелкий, противный, липкий. Он лез за воротник, пропитывал куртку, стекал по шее. Я шёл от остановки, воротник поднял, кепка промокла насквозь, настроение – хуже некуда. Думал: зайду в магазин, куплю пельменей, пива, включу что-нибудь и забью на всё.

И тут вижу – у подъезда сидит.

Обычно они шарахаются, когда человек идёт. А эта сидит, смотрит. Худая, мокрая, вся сжалась в комок, шерсть сосульками висит. Но глаза открыты. Смотрят.

Я прошёл мимо. Даже не задержался.

У меня принцип: не кормить бездомных, а то разведутся, весь подъезд загадят. Соседка с первого этажа, тётя Галя, всё подкармливала, так у них там целая колония завелась, и лестница провоняла, и блохи пошли. Не хватало ещё.

Я зашёл в подъезд. Лампочка над входом моргала – или контакт отошёл, или сдохла уже. Свет то включался, то выключался, и в этих вспышках стены казались то жёлтыми, то тёмно-серыми. Пахло кислыми щами из какой-то квартиры, кошачьей мочой из-за мусоропровода и сыростью. Всегда так.

Поднялся на свой второй этаж, открыл дверь. Разделся, бросил кепку на батарею, поставил чайник.

И тут слышу – за дверью что-то.

Скребётся? Скребётся тихонько, еле слышно. Ну, думаю, мыши, что ли? Дом старый, бывает.

Открываю – а она сидит. На пороге. Та самая. Сидит и смотрит.

– Ты как сюда попала?

Она молчит. Ну, естественно.

Я выглянул на лестницу – никого. Дверь в подъезд железная, с домофоном, просто так не войдёшь. Не могла же она за мной зайти? Я бы заметил. Я бы точно заметил такую – она же светилась в темноте этими своими глазами.

– Брысь, – сказал я.

Она не двинулась. Только моргнула. Медленно, как будто понимала каждое слово.

Я закрыл дверь. Сел ужинать. Пельмени сварил, пиво открыл, включил новости. Всё как обычно. Но что-то не так было. Неспокойно. Я всё косился на дверь, будто ждал, что она снова появится.

Поел, вымыл посуду, собрался спать. Открываю дверь в прихожую – она опять там. На коврике, свернулась калачиком, спит.

У меня аж сердце ёкнуло.

– Да как ты, блин, залезла?!

Она открыла глаза, посмотрела на меня и закрыла обратно. Спокойно так, будто у неё тут законное место.

Я проверил всё: окно закрыто, балкон закрыт, дверь на замке. Обыскал всю квартиру – ни щелей, ни дырок. Чудеса.

Выгнать её – совесть не позволила. Худая, мокрая, дрожит. Я вздохнул, достал из шкафа старую футболку, постелил в углу. Налил в блюдце молока, поставил. Она даже не понюхала. Спит.

– Ладно, – сказал я. – Ночевать оставайся. А завтра – ищи себе другое место.

Лёг, выключил свет. Долго ворочался, не спалось. Чувствовал, что в квартире кто-то есть, и это чувство было странное. Не как от мыши или таракана. Как от… человека, что ли. Будто я не один.

Под утро я всё-таки провалился в сон. И мне приснилось что-то тяжёлое, липкое – не то чтобы страшное, но тревожное. Что-то, от чего я проснулся с колотящимся сердцем и не мог вспомнить, что именно мне снилось.

А она спала. На моей футболке, свернувшись калачиком, и дышала так тихо, что я не сразу понял – живая ли.

Утром я вышел на кухню и замер.

Она сидела на табуретке. Прямо сидела, как человек, спиной к окну. Шерсть уже высохла, и я впервые увидел её настоящий цвет. Вчера, мокрая, она казалась серой. А сейчас, в утреннем свете, она была… другой. Шерсть отливала фиолетовым – не так, чтобы ярко, но заметно. Как будто кто-то подмешал в серую краску каплю чернил. А глаза – я подумал, что мне показалось. Нет. Фиолетовые. Настоящие, яркие, как два маленьких фонарика.

– Эй, – сказал я.

Она повернула голову. Посмотрела. У меня мурашки побежали по спине. В её взгляде было что-то, чего я не видел у животных. Не любопытство, не голод, не страх. Оценка. Она меня оценивала.

– Ты кто вообще такая? – спросил я. И сам удивился – голос у меня сел, как будто я не с кошкой разговаривал, а с человеком.

Она моргнула. Медленно. По-человечески.

Я подошёл, налил себе кофе. Руки слегка дрожали – то ли после бессонной ночи, то ли от её взгляда. Сел напротив. Она смотрела, как я пью. Не просила, не мяукала. Просто смотрела. И в этом взгляде было что-то такое, отчего мне стало не по себе. Будто она знала обо мне больше, чем я сам.

– Есть хочешь?

Молчание.

Я открыл холодильник. Там у меня были сосиски – дешёвые, но для кошки сойдёт. Порезал на блюдце, поставил на пол.

Она спрыгнула с табуретки. Подошла, понюхала. Съела одну, вторую. Аккуратно, не чавкая. Потом подняла голову, посмотрела на меня. И издала какой-то странный звук – короткий, горловой. Я бы сказал – спасибо, если бы кошки так делали.

– Да пожалуйста, – ответил я и сам удивился, что разговариваю с ней.

Допив кофе, я собрался на работу. Она сидела на том же месте и провожала меня глазами. Я остановился у двери, посмотрел на неё.

– Меня Глеб зовут, – сказал почему-то. – Если хочешь оставаться – оставайся. Но никаких сюрпризов, поняла? Не сри где попало и мебель не дери.

Она моргнула.

Я ушёл. Весь день на работе думал о ней. Дурак, да? Взрослый мужик, тридцать шесть лет, а переживает, вернётся кошка или нет. И чего я её оставил? Зачем мне это? Шерсть, корм, ветеринары… Я и за собой-то толком не ухаживаю, а тут живая душа.

Станок гудел, искры летели, мастер орал, что я торможу. А я смотрел на огонь сварки и думал о её глазах. Фиолетовых. Таких не бывает у кошек.

Когда я вернулся домой, первым делом посмотрел на табуретку.

Она сидела там. Как будто и не уходила.

– Ну, привет, – сказал я. – Значит, остаёшься.

В тот вечер я сходил в магазин. Купил нормального кошачьего корма, наполнитель для лотка, миски. Потратился прилично, но почему-то не жалел. Даже странно – я обычно каждую копейку считаю, а тут потратил почти две тысячи на какую-то бездомную кошку, и ни капли не жалко.

Она ела спокойно, без жадности. Потом обошла квартиру – заглянула во все углы, на балконе посидела, под кровать залезла. И в итоге запрыгнула на диван, где я сидел с ноутбуком, свернулась рядом и уснула.

Я смотрел на неё и чувствовал что-то, чего давно не чувствовал. Тепло, что ли. Как будто в пустой квартире кто-то появился. Как будто я теперь не один.

– Как тебя назвать? – спросил я.

Она приоткрыла один глаз, посмотрела и закрыла.

Я перебрал в голове имена. Мурка – слишком просто. Машка – у меня тётю так зовут. Рыжуха – она не рыжая. Вспомнил, какие у неё глаза, когда на солнце. Фиолетовые. Как цветок, который я видел один раз в каком-то фильме.

– Астра, – сказал я. – Будешь Астрой.

Она мурлыкнула – в этот раз точно мурлыкнула. И я понял, что имя ей понравилось.

Так у меня появилась кошка.