Макс Ведов – Моя кошка с Альфы Центавра (страница 4)
Я подошёл к балконной двери. Стекло было холодным, я видел своё отражение. И за ним – её силуэт.
Она сидела на перилах.
У меня сердце ухнуло вниз. Балкон у меня старый, открытый, перила шатаются. Я сам на них не облокачиваюсь – страшно. А она сидела, смотрела в небо. Луна светила ей в спину, и шерсть казалась серебряной.
Я хотел открыть дверь, позвать её. Но не мог пошевелиться.
Не мог. Совсем.
Я стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу, и чувствовал, как тело не слушается. Руки висят, ноги не двигаются. Даже пальцем не пошевелить. Я хотел закричать – и не мог открыть рот.
А она сидела на перилах, и вокруг неё… воздух дрожал. Как над асфальтом в жару. Только сейчас был октябрь, холодно, никакой жары. И этот дрожащий воздух светился. Едва-едва, фиолетовым. Я видел это отчётливо.
Она сидела так, наверное, минуту. Может, две. Я не знаю. Время остановилось.
Потом она обернулась.
Посмотрела прямо на меня. Глаза горели – ярко, насыщенно, как два маленьких солнца. И в этом взгляде было что-то такое, отчего у меня внутри всё сжалось. Не страх. Что-то большее. Восторг. Ужас. Непонимание.
Она смотрела на меня, и мне казалось, что она видит меня насквозь. Все мои мысли, всю мою жизнь, все страхи, которые я прятал даже от себя.
А потом она моргнула.
Свет погас. Дрожь в воздухе исчезла. И я снова мог двигаться.
Я рванул дверь, выскочил на балкон. Холод обжёг лицо. Астра сидела на перилах, смотрела на меня. Обычная кошка. Никакого свечения, никакой дрожи. Только глаза – фиолетовые, спокойные.
– Слезай, – сказал я. Голос дрожал. – Немедленно слезай.
Она спрыгнула, потёрлась о мои ноги, зашла в комнату. Я закрыл балкон, запер на задвижку. Руки тряслись.
Я прошёл на кухню, налил воды. Выпил залпом. Астра сидела на табуретке, смотрела.
– Что это было? – спросил я.
Она моргнула.
– Я не сплю. Я не сплю, я это видел. Ты… ты светилась. Ты что, светилась?
Она отвернулась. Посмотрела в окно, на тёмное небо.
Я сел напротив. Смотрел на неё. Она сидела, прикрыв глаза, как будто ничего не случилось.
– Астра, – сказал я. – Пожалуйста. Я хочу понять.
Она не ответила.
Я просидел на кухне до утра. Она спала у меня на коленях. Я пил чай, смотрел, как за окном светлеет небо, и думал. Может, мне это показалось? Может, я проснулся и не до конца отошёл ото сна? Бывает же – сон наяву.
Но я помнил, как не мог пошевелиться. Помнил фиолетовый свет. Помнил её глаза.
Я не знал, что с этим делать.
Утром я решил, что схожу с ума.
Нормальные люди не видят светящихся кошек на балконе. Нормальные люди не разговаривают с животными, ожидая ответа. Нормальные люди живут обычной жизнью, а не сидят ночами на кухне с чашкой чая, глядя на кошку, которая прикидывается обычной.
Я оделся, собрался на работу. Астра сидела на подоконнике, смотрела на улицу. Я хотел пройти мимо, но остановился.
– Если я правда схожу с ума, – сказал я, – это не твоя вина. Наверное.
Она не обернулась.
Я закрыл дверь и пошёл на остановку.
День был тяжёлый. Станок сломался, мастер ругался, я надышался сваркой так, что в груди саднило. Но думал я не о работе. Всё время перед глазами стояла она – на перилах, в фиолетовом свечении. И то чувство, когда я не мог пошевелиться.
К вечеру я решил: надо что-то делать. Нельзя так жить, когда не понимаешь, что происходит в собственном доме.
Я зашёл в аптеку, купил успокоительное. Феназепам, старый добрый. Думал, приду домой, выпью таблетку, лягу спать, и всё пройдёт.
Но когда я открыл дверь, всё изменилось.
Астра встретила меня не у двери, как обычно. Она сидела на полу в коридоре, прямо посередине. И смотрела на меня. В её взгляде было что-то новое. Что-то, чего я раньше не видел.
Она ждала.
Я скинул кроссовки, прошёл в комнату. Она пошла за мной. Я сел на диван, она запрыгнула рядом.
– Что? – спросил я.
Она смотрела. Потом перевела взгляд на тумбочку. Там лежал старый блокнот, который я не открывал года три. Я храню в нём всякую ерунду – пароли от старых аккаунтов, телефоны, которые уже не работают, какие-то записи, сделанные на смене, когда было скучно.
– Что там? – спросил я.
Астра посмотрела на блокнот, потом на меня. Потом спрыгнула с дивана и села рядом с тумбочкой.
Я взял блокнот. Пролистал. Счета, пароли, какой-то рецепт, записанный на обороте чека. И вдруг – на середине, на чистом листе, я увидел запись.
Я не помнил, чтобы писал это.
Почерк был мой. Крупный, нервный, карандашом. Но я не помнил.
Там было написано:
Я уставился на строчку. Под ней – дата. Три года назад. За три года до того, как я нашёл Астру у подъезда.
Руки задрожали.
– Что это? – спросил я. – Я это написал?
Астра сидела на полу, смотрела на меня. Спокойно.
– Я не помню этого. Совсем. Я не помню, чтобы писал это.
Она моргнула.
Я перечитал ещё раз. «Она придёт. Не бойся».
– Ты? – спросил я. – Это ты должна была прийти?
Астра подошла, запрыгнула ко мне на колени. Легла, замурлыкала. Я сидел, смотрел на свои старые записи и чувствовал, как внутри всё переворачивается.
Я не помнил, чтобы писал это. Но почерк был мой. Я знал свой почерк – кривой, торопливый, с буквой «д» как домик. Мой.
Как это могло оказаться здесь? И почему я ничего не помню?
Я закрыл блокнот, положил обратно. Астра мурлыкала, и её тепло разливалось по моим коленям, по всему телу. Но внутри было холодно.
– Кто ты? – спросил я шёпотом. – Кто ты на самом деле?
Она подняла голову, посмотрела мне в глаза. Фиолетовые глаза горели в полумраке комнаты.
Она не ответила.
Я гладил её, смотрел на тумбочку, где лежал блокнот с моей собственной запиской, которую я не помнил. И думал.