Макс Скиттл – Детектив в белом халате. У каждой болезни есть причина, но не каждому под силу ее найти (страница 34)
Наконец мы приближаемся к самому важному: у него явно присутствует психологический барьер, мешающий работе его пениса. Я делаю паузу и разворачиваюсь на кресле так, чтобы сидеть прямо перед ним. Делая так, я превращаюсь из терапевта в психотерапевта. Я говорю Джорджу, что в следующий раз, когда он захочет заняться сексом, он должен вести себя уверенно, и все получится. А конце добавляю: «Я знаю, что он хорошо функционирует». Я снова замечаю, что он внутренне умирает, когда я говорю, что его пенис способен на секс. Чтобы добавить ему уверенности в своих силах, я выписываю одну таблетку «Виагры». Дело не в том, что он нуждается в ней, а в том, что это поможет ему успокоиться и снять психологическое давление, которое он сам на себя оказывает. Как только он расслабится и поймет, что у него все в порядке, секс снова станет обычным делом. Когда он уходит, я вынуждаю его еще раз сморщиться, пожелав ему хорошо провести время.
Господи, работа иногда бывает забавной!
Четверг, 10 января
Сегодня я взял выходной, чтобы провести время с Элис и Уильямом. Мы не только начали планировать переезд и определились со сроками, но и отвели нашего сына на еще одно занятие по развитию сенсорики. Понимаете, мы делаем это, чтобы удивлять его каждую неделю. Сегодняшней темой были планеты. Занятие вел самый невероятный нью-эйдж-хиппи из всех, кого я когда-либо видел. Его помощник явно отходил от каких-то тяжелых веществ, поэтому я держал Уильяма на противоположной от него стороне комнаты. Все шло хорошо, пока взрослых не попросили перечислить планеты. Мне не удалось впечатлить Элис зрелым поведением.
Я закричал: «Урáнус!»
Пятница, 11 января
Ничего хорошего ожидать не приходится, когда вместе с родителями восьминедельного ребенка в кабинет заходит социальный работник. Когда они входят, моя надежда на легкую и непринужденную консультацию, последнюю на сегодня, исчезает. Из своего прошлого неприятного опыта я вынес урок, что такая консультация вполне может перерасти в спор из серии «он сказал, она сказала».
Все так и оказалось. Тиффани и ее дочь Мария должны находиться в местном Центре матери и ребенка двенадцать недель, поскольку родительские навыки Тиффани вызывают у специалистов беспокойство и, к сожалению, двое ее детей уже находятся в приемных семьях. Трэвис, отец Марии и бывший партнер Тиффани, который сейчас стоит в позе «я тебе задницу надеру», приходил в центр сегодня. Поскольку мне не нравится, когда люди в моем кабинете находятся в такой позе, я ставлю рядом с Трэвисом стул и прошу его сесть.
Сидеть! Хороший мальчик.
В воздухе чувствуется напряжение, усиленное тихим писком Марии. Я поворачиваюсь к Гейл, социальному работнику, и прошу ее объяснить, что произошло. Оказалось, что персонал Центра матери и ребенка видел, как Трэвис вел себя агрессивно с Марией, когда та плакала. Я думаю об Уильяме, а затем смотрю на Трэвиса. Его взгляд абсолютно пуст. Похоже, он понятия не имеет, почему его поведение считают неприемлемым. На самом деле он выглядит так, будто ему абсолютно все равно.
До сих пор я просто сидел, кивал, слушал, снова кивал и периодически посматривал на родителей, чтобы оценить их реакцию на сказанное. Такие случаи довольно просты в отношении того, что следует сделать. Дело не в том, что рассказывают мне родители, и даже не в том, кто мне что говорит. Если есть хотя бы одно сообщение о том, что невинная маленькая девочка подвергается жестокому обращению, то ребенка необходимо незамедлительно направить на полное специализированное педиатрическое обследование в местной больнице. Откровенно говоря, отношение родителей к этому не имеет значения, поскольку речь идет о ребенке, который не может постоять за себя. Итак, я встаю, провожу беглый осмотр маленькой Марии и объясняю ее родителям, что они втроем встретятся с педиатрами.
Прямо сейчас.
Тиффани кивает, нерешительно соглашаясь, а Трэвис снова принимает позу «я хочу надрать тебе зад». Я смотрю на него, но уже поздно. Теперь это не имеет никакого значения. Я встаю, когда он начинает открыто угрожать, что никуда не пойдет. Вскоре, однако, он понимает, что его желания никого не интересуют. После моего звонка педиатрам они уходят, оставаясь под наблюдением социального работника Гейл. Хотя вне работы я иногда трушу, на работе я еще ни разу не испытывал страха в таких ситуациях. Во-первых, меня окружают прекрасные коллеги, во-вторых, у меня на компьютере есть тревожная кнопка, сигнал которой раздастся во всех кабинетах, и, в-третьих, я четыре месяца занимался карате, когда мне было девять. Думаю, первые два пункта имеют большее значение.
Сидя в пустом кабинете, я откидываюсь на спинку кресла, нагрузив ее лишними килограммами, набранными во время рождественских каникул. Я устал и хочу домой.
Пятница, 11 января (18:55)
Теперь, несколько часов спустя, я сижу дома и слушаю неконтролируемые радостные визги Уильяма. Для меня они похожи на теплую воду, которая смывает с меня все неприятные моменты за день. Лицо сына сияет, когда я все быстрее и быстрее подкидываю его в воздух под звуки песни The Beatles «Here Comes The Sun», раздающейся из колонки в гостиной. Элис наблюдает за нами с дивана и качает головой в знак неодобрения. Я знаю, что на самом деле ей нравится наблюдать, как играют ее мальчики.
Блаженство.
Понедельник, 14 января
Ах, понедельник, снова ты! Ловцы снов, Барак и Мишель Обама, немецкие овчарки (все семь), Уилл Смит… Я опять пью чай в гостиной мистера и миссис Ли и еще раз убеждаюсь, что это лучший дом для посещений во всем мире.
Миссис Ли сидит в своем любимом кресле, снова одетая в совершенно неуместную ночную рубашку с Денисом-непоседой. Она опять водит коленями из стороны в сторону. На меня накатывает волна тошноты. Я поднимаюсь с колен и принимаю позу, в которой мне открывается более безопасный вид. Я пришел, чтобы обсудить с миссис Ли недавний результат анализа на уровень сахара в крови, взятого медсестрой Ирен на прошлой неделе. Похоже, ее контроль над диабетом второго типа немного ослабевает. Нам нужно попытаться исправить ситуацию, прежде чем начнутся осложнения. Это важно, так как при диабете ранняя профилактика осложнений имеет ключевое значение.
— Но я не ем сахар, Макс! — кричит она с энтузиазмом. При этом мелкие капли ее слюны летят в моем направлении. Кстати, я не говорил, что ко мне можно обращаться по имени, но, поскольку они настоящие герои, осмелившиеся поместить фотографию супругов Обама рядом с семью неизвестными овчарками, они могу называть меня как их душе угодно.
Я киваю.
— Я вам верю. (Я не уверен, что это так.)
Мистер Ли входит в комнату и сует мне в лицо какой-то пакет. Поскольку он всего секунду назад смыл унитаз за стеной, я отодвигаюсь от его пальца, находящегося у меня под носом.
— Видите: БЕЗ САХАРА! — кричит он.
Почему сегодня все кричат?
Я сажусь рядом с 15-ю садовыми гномами, которых мистер и миссис Ли до сих пор не переложили, и внимательнее изучаю пакет, уже не отвлекаясь на фекальный палец.
Декстроза в таблетках, известная как полная противоположность отсутствию сахара. Передо мной лежит пакет индивидуально упакованных конфет с высокой концентрацией сахара, предназначенных для повышения уровня глюкозы в крови. Таким образом, тайна неудавшегося контроля над диабетом с легкостью раскрыта: миссис Ли трижды в день поедает порции чистейшего сахара.
Поводив таблетками декстрозы перед ее лицом, я объясняю, что все это время она поступала не совсем правильно, вернее, совсем неправильно.
— Не-е-ет, вы лжете!
Я смотрю на нее, качая головой в неверии. Странно, но я испытываю радость, общаясь сразу с двумя живыми легендами.
— Почему вы считаете, что я лгу?
Через пять минут миссис Ли наконец осознает, что я пытался до нее донести, и начинает обвинять мужа в покупке не того, что ей было нужно. Думаю, ситуация типичная для многих супругов. Они начинают скандалить при мне. Я же сижу в параллельной вселенной вместе с 15 поющими садовыми гномами, и все шестнадцать из нас испытывают неловкость, наблюдая за супружеской ссорой. Нас окружают ловцы снов, Барак и Мишель Обама, немецкие овчарки и Уилл Смит.
Я мог бы сидеть здесь часами.
Вторник, 15 января
Сегодня в обед я занят поиском дома на сайте агентства недвижимости. Я сижу, согнувшись над экраном телефона, и не могу поверить своим глазам. Я понятия не имел, что за городом можно позволить себе дом во много раз лучше, чем за такие же деньги в городе. Просто невероятно, честное слово!
Я посылаю Элис по WhatsApp фотографии нескольких домов и кручусь в кресле, думая о наших возможностях. Загон для лошади? Домашний тренажерный зал, который поможет мне вернуть былую форму? Огромный гараж, куда поместятся спортивные автомобили, которые я начну скупать в приближающемся кризисе среднего возраста? Кажется, я насмотрелся телешоу про деревенскую жизнь. Я резко ставлю ногу на пол, чтобы остановить вращающееся кресло, и вздыхаю, осознав кое-что важное. Между текущим моментом и мной, сидящим в спортивной машине во время кризиса среднего возраста, стоит неизбежный процесс. Если вы еще не поняли, мне нужно подать заявление об увольнении из клиники, как это было бы на любой другой работе, и сообщить команде, что я уезжаю. Думаю, это слегка шокирует моих коллег. Я ненавижу рвать отношения. Помимо этой сложной задачи есть и другие. Нам нужно продать квартиру и найти съемный дом в сельской местности (мы уже определились с местом, но, поскольку это «Тайный терапевт», мне придется оставить все в секрете), где мы будем жить, пока не купим собственное жилье. Мне нужно будет обратиться в местное агентство терапевтов на замену (терапевт на замену работает в клинике на месте штатного врача, пока тот находится на больничном или, например, в декретном отпуске). Благодаря услугам такого агентства у меня будет возможность несколько месяцев поработать в разных местных клиниках, а потом решить, исходя из своего опыта, в какой из них мне хотелось бы состоять в штате, конечно, если будет вакансия.