Макс Мах – Исход неясен III (страница 40)
[2] Modus operandi — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определённой задачи.
[3] Напоминаю читателям, что имя Леди Блэк в повседневной жизни Беллатриса, Беллатрикс — «крестильное» имя в честь звезды. Беллатрикс (лат. Bellātrix — «воительница» / Гамма Ориона) — третья по яркости звезда в созвездии Ориона, одна из самых ярких звёзд ночного небосвода.
[4] Окклюмент — человек, владеющий техникой окклюменции. Согласно Гарри Поттер Вики, Окклюменция — способность преграждать путь к своему сознанию людям, искушённым в легилименции, то есть в умении считывать образы в чужом мозге.
[5] Дезиллюминационное заклинание (англ. Disillusionment Charm) — чары хамелеона, делающие объект (в том числе и живой) совершенно неотличимым от окружающей обстановки.
[6] Varulv (Варульв) — общескандинавское название вервольфов.
[7] Согласно энциклопедии Гарри Поттера, Фенрир Сивый (англ. Fenrir Greyback) — старый оборотень, можно сказать «идейный борец за оборотническое дело».
[8]Темный вариант Arrow Shooting Spell. Arrow Shooting Spell — заклинание стрелы — трансфигурационное заклинание, позволяющее создавать направленную на цель стрелу (взято из Энциклопедии Гарри Поттер).
[9] По-видимому,
[10] Нагината — японское холодное оружие с длинной рукоятью (около 2 м.) овального сечения и изогнутым односторонним клинком (от 30 до 50 см). В ходе истории стал значительно более распространенным укороченный (1,2–1,5 м) и облегчённый вариант.
[11] Mea culpa (с лат. — «моя вина»), mea maxima culpa («моя величайшая вина») — формула покаяния и исповеди в религиозном обряде католиков с XI века.
[12] В данном случае пилоны — это массивные невысокие столбы, стоящие по сторонам въезда, входа на территорию дворцов, парков и прочего (наиболее распространены в архитектуре классицизма).
[13] Барбакан — в западноевропейской средневековой архитектуре «внешнее сооружение замка или городских укреплений, обычно круглое в плане, для отражения атак на подступах к крепости».
[14] Галлогласы (гэльск. Gallоglach, букв. "иноземный воин") — профессиональный воин-наёмник, служивший в армиях ирландских владетелей и происходивший из гэльских кланов Западных островов и Шотландского высокогорья. Эти воины представляли собой воинскую элиту шотландских и ирландских армий в XIII–XVII веках.
[15] Дал Риада (гэльск. Dаl Riata) — раннесредневековое гэльское королевство, охватывавшее западное побережье Шотландии (современная территория области Аргайл и Бьют и южная часть Хайленда, включая острова Внешних Гебрид) и север Ирландии (современная территория графства Антрим).
[16] Согласно энциклопедии Гарри Поттера, Сектумсемпра (англ. Sectumsempra) — проклятие, рассекающее объект, на который направлено.
[17] Слова из Апокалипсиса Иоанна Богослова «Кто ведёт в плен, тот сам пойдёт в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом. Здесь терпение и вера святых» (Апокалипсис, 13:10)
[18] Согласно энциклопедии Гарри Поттера, Конфринго — Взрывающее заклятие (англ. Blasting Curse) — проклятие, заставляющее цель взорваться. Прямое попадание в человека может нанести серьёзные повреждения или даже убить.
[19] Согласно Энциклопедии Гарри Поттера, Экспеллимеллиус (англ. Expellimellius) — поджигающее заклинание.
[20] Стримеры — нити электрических разрядов, представляющие собой хорошо проводящие каналы, которые, сливаясь, дают начало яркому термоионизованному каналу с высокой проводимостью — ступенчатому лидеру молнии.
[21] Extremis malis extrema remedia (лат.) — Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
[22] Грогги (от англ. groggy — пьяный, непрочный) — одномоментное ухудшение состояния находящегося на ногах боксёра или бойца ММА после получения им удара в подбородок.
[23] Слова принца Гамлета из одноимённой трагедии Уильяма Шекспира (1564–1616).
Глава 8. Вам не видать таких сражений!
Эпизод 1: Пустошь между Хогсмитом и Хогвартсом, 4 ноября1995 года
Если кто-то думал, что все, что началось так внезапно, так же быстро и закончится, то он ошибался. Бой на пустоши перед замком тянулся уже четверть часа и даже не думал подходить к концу. Развязки не было, катарсис не состоялся, а силы сторон, как ни странно, оказались примерно равны. Ожесточение не ослабевало ни на мгновение, но то тут, то там возникали вдруг неожиданные паузы, означавшие, что одна из сторон одержала локальную победу, вырезав под корень своих оппонентов.
«Этот танец можно танцевать вечно!» — Анна убила очередного пожирателя, пробив его
Они трое кружили по пустоши, то приближаясь к бою, кипевшему во внешнем дворе замка, то удалясь от него. Странная на первый взгляд траектория движения, но вполне логичная, если иметь в виду цель их миссии. Никто не знал и не мог знать, когда и где появится Сукин Сын. Возможно, Волан-де-Морт и сам еще не знал, когда ему приспичит поиграть в бога. Вот они и пытались оказаться как можно ближе к тому месту, где он может вдруг появиться, — не иначе, как с громом и молниями, как греческий бог из машины[1], - чтобы ворваться в замок, словно Ангел Мщения или Ужас, летящий на крыльях ночи. Сукин сын любил эффектные появления, а им нужно было перехватить его раньше, чем он станет разрушать Хогвартс. Вот и приходилось все время двигаться, но, перемещаясь при этом в пределах «предмостья», чтобы далеко не удаляться от возможной «точки встречи». Но, находясь так близко от сражающихся людей, они не могли, разумеется, оставаться равнодушными к тому, что происходило рядом с ними. И они вмешивались, чего уж тут. Не демонстративно и без фейерверков, но, если возникала подходящая ситуация, их палочки «не молчали». Прикрыть хорошего человека щитом, убрать с игровой доски очередную черную пешку, сорвать атаку одних или поддержать наступление других, и при этом не выдать своего присутствия, выступая для тех, кто получал помощь, неким анонимным ангелом-хранителем. Сложная задача, но, к счастью, они это умели. Главное было не ввязываться в затяжные схватки, в которых им воленс-ноленс пришлось бы себя раскрыть. Так продолжалось минут, наверное, пятнадцать. Ночная тьма, чуть подсвеченная луной, цветные вспышки боевых заклятий, невнятные крики, стоны раненых, ругань и проклятия сражающихся людей, и тени, мелькающие со всех сторон. А потом Темному Лорду все это по-видимому надоело, потому что прорваться в Хогвартс его людям так пока и не удалось, и на темном небе вновь вспыхнули серебряные солнца.
Анна видела эту волшбу уже второй раз за одну ночь, но так и не поняла пока, что это такое. Темное ли это колдовство или просто какая-то незнакомая ей боевая техника? Да и боевая ли это магия, вообще? Одно было ясно: колдовство это не рядовое и явно энергозатратное. Наверняка, сложное и тянущее из волшебника силы и до, и во время своего исполнения. В этом смысле Анна была только «за», потому что чем больше сил израсходует Волан-де-Морт перед решающим поединком, тем лучше. Да и сражаться при свете его искусственных солнц оказалось куда комфортнее, не говоря уже о новой информации, которую в темноте было попросту не получить. Глядя вокруг в магическом диапазоне, волшебник видит тени, а не объекты, ауры, а не людей. Сейчас же при свете серебряных солнц, Анна сразу же увидела, что все предмостье крепости усеяно телами, пилоны каменного моста разбиты, как разбит и даже частично разрушен фасад главного замкового здания. Бой шел уже не только во внешнем дворе, но и в Главном холле, и на первых двух этажах центральной части замка.
«Мерлин и Моргана!» — выглядело все это ужасно, но сделать прямо сейчас она ничего не могла. Анна лишь надеялась, что Бэлла и Адара пробились внутрь здания, и что подкрепления прибыли вовремя. Иначе следовало предположить, что бой в Хогвартсе ведут сейчас дети. И ее дети, в частности…
— На три часа! — шепнул Сириус, не поворачивая головы, и, взглянув в том направлении, Анна увидела лежащего на земле Каруина Лэрда. Старый пожиратель, много лет скрывавшийся где-то на Балканах, лежал, упав навзничь, и смотрел мертвыми глазами в истекающее жидким серебром небо. Но порадоваться тому, что справедливость наконец восторжествовала, не удалось. В нескольких метрах от Лэрда лежали, где и как упали, совсем молоденькие парень с девушкой, и эти явно были с другой стороны баррикад. У девушки
«Что ж, — сказала она себе, уловив на периферии зрения взрыв на вершине Астрономической башни, — похоже, я была в корне неправа…»
Она вспомнила сейчас свой недавний разговор с «Мстителями Судного Дня» и подумала, что Рузвельт верно заметил, что нельзя быть немного беременной[2]. В таком деле, как война, нет полутонов. Взялись за оружие, значит воюем, а разговоры про мораль и нравственность оставим диванным стратегам.
«Об этом пусть Дамблдор печалится. Вырезали бы всех пожирателей под корень еще в прошлый раз, не было бы нынешней войны… А с герильясами надо будет встретиться и поговорить на трезвую голову. Даст Мерлин, закончится война, они останутся союзниками, а вот Дамблдор, скорее всего, нет».