Эрми была бледна, как смерть, и кажется, даже не дышала. Добежав до нее, Гарри упал на колени и первым делом попробовал нащупать пульс на шее. Он сделал все, как учили: прижал указательный и средний пальцы к коже девочки в полости между дыхательным горлом и большой мышцей шеи, — кажется, это называется, пальпацией, — прислушался к ощущениям и смог наконец с облегчением выдохнуть. Впрочем, расслабляться было нельзя. Сердце Эрмины, конечно, билось, но билось оно редко, — всего чуть больше тридцати сокращений в минуту, — слабо и как-то аритмично. Поттер колдомедицину не изучал, поскольку покойный Сметвик отбил у него всякое желание даже приближаться к этой теме. Но оказание первой помощи в бою в него за последние три года вбили намертво. Так что, не зная, что там и как на самом деле, Гарри твердо помнил, что нужно делать, если у раненого такой пульс, холодная кожа и ослабленная реакция на внешние раздражители.
Первым делом, он достал из кармашка на поясе зачарованный шприц-тюбик с Essentia vitae. Он толком не знал, что это такое, но Леди Энгельёэн показала им всем, как пользоваться этим «девайсом», и объяснила, зачем он нужен. А нужен он был как раз в таких случаях, как этот. Во всяком случае Поттер был уверен, что без «Эссенции Жизни» Эрмина не выживет. Интуитивное знание. Мгновенное и, как показывал опыт, всегда правдивое. Такое, в котором не сомневаешься, принимая его как есть. Он и не сомневался. Выхватил шприц-тюбик, сорвал колпачок-заглушку и резко ударил в наружную яремную вену. У его подружки была бела почти прозрачная кожа, и сразу за ухом вена буквально просвечивала сквозь кожу, так что попробуй не попасть. Ну он и не промазал. Впрыснул эликсир и сразу же полез за следующей порцией. На этот раз в руке у Поттера оказался фиал с медом хаттов. Девять капель боевого стимулятора, — ударная доза. Как раз на такой случай, благо челюсти Эрмины не были сжаты, и приоткрыть ей рот не составляло большого труда. Вот на девятой капле ее и пробрало. Мгновенно и мощно, так что Гарри едва успел отодвинуться от выгнувшегося дугой тела девочки, и в этот момент, то есть тогда, когда все его внимание было сосредоточено на Эрмине, между ним и его девушкой возник зеленый луч Авады. Сначала он подумал, что «стреляют» в него и повернул голову налево. Совершенно дурацкая реакция, но, что сделано, то сделано, и из песни слов не выкинешь. Он не отскочил, чтобы уйти с линии огня, и не откатился в сторону, как учил их Виллем Хофт, он просто повернул голову. Если бы это был враг, то это стало бы последним, что Поттер увидел в своей жизни. Но это была всего лишь Афина Сейлер — семиклассница из Хаффлпаффа. Левая половина лица у нее была разбита в кровь, и левая рука висела плетью, — видно ее здорово приложило то ли первым, то ли вторым взрывом, — но эта красивая рыжая девушка была на ногах и в правой руке у нее была палочка, направленная куда-то в сторону бывшей главной баррикады. Увидев Афину, Поттер непроизвольно мигнул и сразу же повернул голову направо. Там где еще совсем недавно находилась лестница в подземелья Слизерина сейчас была видна лишь дикая мешанина битого камня. Судя по всему, рухнула не только сама лестница, разрушены оказались так же каменные перекрытия свода и часть южной стены ротонды. При этом процесс разрушения отнюдь не прекратился. Повернувшись, Поттер увидел, как рухнул откуда-то сверху, с третьего этажа обломок гранитной плиты, и в то же мгновение часть завала поползла вниз, проваливаясь в пустоты, оставшиеся от взорванных помещений первого этажа. Зрелище, честно сказать, не для слабонервных, поэтому Гарри отнюдь не сразу опустил взгляд, чтобы посмотреть, в кого на самом деле целилась Афина Сейлер. А убила она, как оказалось одного довольно-таки взрослого волшебника, который каким-то чудом уцелел во время взрыва и которого занятый своими проблемами Поттер благополучно прошляпил. Но поразился Гарри совсем не этому, — видно, время для «разбора полетов» еще не наступило, — а тому, кем был этот мертвый пожиратель. Гарри отлично помнил профессора Снейпа и узнал его сразу, благо, умирая, тот упал навзничь, и рассмотреть его лицо было несложно. Удивило Поттера другое. Откуда вообще взялся вдруг Северус Снейп, если он должен досиживать свой срок в Азкабане? Но, видно, правы были девочки Энгельёэн, когда говорили, что «Прогнило что-то в Датском королевстве». Их волшебная Англия прогнила ничуть не меньше, чем Гамлетовская вымышленная Дания. Зрелище, — а вернее, то, что за ним стояло, — оказалось настолько сильным, что Поттер форменным образом завис. И, наверное, еще долго бы висел, но рядом раздался знакомый голос и вывел его из состояния грогги[22].
— Не спи! — сказала ему Эрми. — Замерзнешь.
И вздрогнувший от неожиданности Поттер сразу же переключился на свою девушку.
Эрмина все еще лежала на разбитом вдребезги каменном полу, но выглядела явно лучше, чем буквально несколько секунд назад. С тех пор, как последняя капля меда хаттов упала ей в рот, времени прошло совсем немного. Может быть, десять — пятнадцать секунд, ну или чуть больше, но явно меньше минуты. Однако, во-первых, девушка была в сознании и даже была способна говорить, причем говорить в своем коронном стиле, а не абы как. А во-вторых, к ее лицу стремительно возвращались краски, глаза смотрели осмысленно, и даже дыхание, как ни странно, стало глубоким и ровным. В общем, с Эрминой произошла разительная метаморфоза, но это, как вскоре понял Поттер, была единственная хорошая новость, если не считать конечно за таковую, что они, похоже, не просто отбили атаку. Они еще и убили всех слизеринцев скопом. Вряд ли там внизу кто-нибудь выжил после второго взрыва. Те разрушения, которые видел Гарри, недвусмысленно указывали на то, что внизу дела обстояли куда хуже, чем наверху. А здесь наверху тоже словно бы пронесся ураган невиданной силы. А вообще, это было похоже на последствия бомбардировки, как их показывают в магловских фильмах. Гарри видел как-то фильм «Битва за Британию», и самое сильное впечатление на него произвели тогда не съемки воздушных боев, а именно последствия немецких бомбардировок.
Ротонда была разрушена, но не в этом дело. Первый и второй взрывы оставили после себя много раненых и некоторые ранения даже на взгляд казались попросту ужасными. Впрочем, раненый не означает мертвый, колдомедицина, как знал Поттер творит порою невероятные чудеса. Однако два тела, попавшиеся ему на глаза, явно принадлежали погибшим, и значит школьники понесли серьезные потери. О том, что слизеринцы тоже школьники, он тогда не думал. Эти мысли возникли у него много позже, а в тот момент, ему было не до рефлексий.
— Ты как? — спросил он Эрмину.
— Нормально! — поморщилась девочка.
— Да не торчи ты тут! — шикнула она на него в следующее мгновение. — Дальше я сама. Иди помогай тем, кто в этом нуждается!
Поттер не стал спорить. Бодаться с Эрминой было себе дороже. Одним словом, не его весовая категория. Поэтому он только кивнул на ее слова, соглашаясь, что все так и обстоит, и, подхватившись, бросился оказывать первую помощь другим школьникам.
Следующие полчаса или около того он только тем и был занят, что вытаскивал раненых из-под обломков, останавливал кровь, засыпая раны каким-то сухим порошком, который выдала ему Раферти Бредалбейн, перевязывал, разрывая на бинты собственную рубашку и рубашки других мальчиков, и все это под грохот сражения, развернувшегося в Главном холле и на подступах к замку. Взрывы, крики, визг и вопли, падение огромных камней и звон разбитого стекла. Это было довольно-таки страшно, но бежать от этого ужаса он не мог. У них было одиннадцать тяжелораненных, которых с собой не унесешь, да многие из тех, кто оставался на ногах, были ранены и нуждались в помощи. Напади на них сейчас враг, некому было бы их защитить. На страже стояли четверо: Вега Блэк со сломанной правой рукой, Холвуд Дрейер с перевязанной головой, бледная, как смерть, Эрмина, сумевшая все-таки встать на ноги, и Корнелия Мар, оказавшаяся на поверку крутым боевиком. Оставалось только гадать, кто научил ее этим приемам боевой магии, но в начале боя именно она, Драко и Эрмина сдерживали рвущихся в ротонду пожирателей.
«Хотя… — сообразил Гарри, накладывая повязку незнакомой ему девочке с Рейвенкло. — Мары же древний род. И Сириус как-то говорил, что еще век назад Мары, Блэки и Гонты оставались последними природными некромантами в Англии…»
Вот так это и происходит. Род оскудел, сократившись до маленькой волшебной семьи, и вынужденно ушел в тень. И все быстро забыли, кем были Мары еще сто лет назад. Но они-то об этом не забыли.
«Потому что не Поттеры и не Лонгботтомы!» — с горечью констатировал Гарри, понимая, какое богатство украл у него отец. И дело не в деньгах. Деньги-то он, если выживет, когда-нибудь получит. И дом. И сокровищницу. И библиотеку. Но вот тех знаний, которые передаются от отца к сыну или от матери к дочери, уже не будет, потому что «прервалась связь времен»[23], из нее выпало звено, которым был его отец, и все на этом.
[1] Строфа из баллады Роберта Льюиса Стивенсона «Вересковый мед» в переводе Самуила Маршака. Для тех, кто не в курсе, место действия — именно в Шотландия.
