Макс Львов – Пророческий этюд (страница 7)

Успех ожидаемо вскружил голову молодому Шусту. В своих мечтах он уже видел, как получает жемчужную серьгу. Войска под его чутким руководством прочесывают Сады вдоль и поперёк, он лично убивает Пятерых и, вернувшись в Рину, небрежно бросает к ногам императора целые горы янтаря и тело самого Падшего.

Но реальность оказалась куда прозаичнее. На торжестве в честь выпускного он позволил себе малую слабость и, пожалуй, впервые в своей жизни переборщил с вином. Это его и погубило.

Рон не любил вспоминать подробности того вечера, да, по правде говоря, он и не особо-то их и помнил. В голове тогда царила мутная хмарь, и только благодаря скупым обрывкам рассказов бывших друзей да калейдоскопу из расплывчатых образов ему удалось сложить более-менее внятную картину того рокового дня.

В общем, изрядно перебравший спиртного, Рональд умудрился из-за смазливой студентки повздорить с одним из гостей торжества и довести ситуацию до абсурда: Рон вызвал неизвестного ему вира на дуэль. Первую в его жизни дуэль.

Несмотря на то что настоящего боевого опыта у него не было и он в тот момент был мертвецки пьян, молодой вир ударил по всем канонам искусства: стремительно, точно и изящно. Первый удар рассеял внимание оппонента, второй развеял ответную атаку, и третий, проломив его защиту, опрокинул незнакомца на мраморный пол.

Искусство – это всегда импровизация. Третьим ударом была излюбленная Рональдом связка из одного мощного плетения и целого роя крохотных жалящих искр. Поодиночке они представляли мало опасности, но когда их были сотни, они окружали свою цель, терзали её плоть и при должном вложении сил умерщвляли её, превращая оппонента в кусок заживо гниющего мяса. А сил Рон вложил более чем достаточно. Двухунцовый кусок янтаря исчерпал себя полностью и осыпался в руке молодого вира бесцветной пылью. А при должном подходе этого камня хватило бы на уничтожение как минимум дюжины Иных.

Гость нелегко, но достаточно скоропостижно отправился к Оэрсису. Кто же знал, что он окажется сыном досточтимого вира Первого круга и человека, приближённого к императору?!

Те, кто ещё вчера поздравлял Рона с блестящей победой, отвернулись от него, для преподавателей он будто перестал существовать, а поклонницы и вовсе чурались его, будто вир Шуст стал самим воплощением Падшего.

Рональд не понимал ровным счётом ничего. Чисто технически он ведь ничего не нарушил: право дуэли священно. Но отчего-то молодой вир одномоментно будто бы стал лишним в этом мире.

А следом за этим в кампус университета прибыл лист распределения выпускников, и Рону захотелось надраться самым крепким пойлом, которое только можно было найти в столице. Вместо ожидаемого назначения на младшую командную должность в один из гарнизонов подле Садов его отправляли на далёкий Юг стажироваться у смотрителя маяка.

О маяках мало говорили в процессе обучения. Точнее, вообще ничего не сообщали, лишь обозначив их существование. Но всем студентам было известно, что маяк – это билет в один конец. Билет в забвение.

– Проклятая Оэрсисом кровь лозы! А! Да что же за день-то такой, а?! – поддавшись тяжёлым воспоминаниям, Рон машинально сжал ладонь, и тонкий фарфор чашки лопнул в его крепкой ладони, окатив молодого вира тёмным напитком. – Коро!

Не прошло и минуты, как дверь в кабинет беззвучно распахнулась, и внутри оказался звероватого вида человек. Судя по внешности, он был родом из Саура. Серебристая прядь в иссиня-чёрной гриве волос выдавала в вошедшем порка. А сияющий в его мускулистой груди крупный кусок янтаря говорил, что порк этот непростой. Таких, как он, называли гверо.

Коро вопросительно посмотрел на Рональда, но даже и не подумал склониться перед ним. Напротив. В его карих глазах блестели искорки какого-то безумного веселья. Он демонстративно скрестил крепкие руки на груди и, поигрывая мышцами, смотрел Рону прямо в глаза. Это жутко раздражало и без того злого на весь мир молодого вира. В университете гверо такого своеволия себе не позволяли. Но Рон находился в башне лишь вторую седмицу и старался не лезть в её дела со своими порядками. По крайней мере до той поры, пока не разберётся, что здесь к чему.

Смолчал Рональд и на этот раз. Он, не проронив ни слова, стянул с себя перепачканные разлившимся лэньге камзол и сорочку, явив не менее развитый, чем у южанина, торс. Гверо внимательно изучил странный узор из шрамов на теле вира, и в его глазах промелькнуло уважение.

Рон хмыкнул. Искусство и боль тождественны.

– Принеси мне смену одежды!

Слишком наглый порк ловко поймал брошенный ему комок грязной одежды, улыбнулся уголками губ и молча покинул кабинет.

Вир раздражённо дёрнул щекой и посмотрел на висевший на стене хронограф. Рональд не переставал удивляться этому месту: в маяке запросто можно было встретить диковинные вещи, которые в той же Рине могли себе позволить лишь избранные, как, например, тот хронограф явно редкой работы мастеров Нимрода. Или взять тех же гверо. На весь университет их было лишь семеро, и очередь на практику с ними исчислялась седмицами ожидания.

Мастер как обычно опаздывал.

– Где опять носит этого старика? – произнёс Рон, наслаждаясь потоком прохладного воздуха из окна. Кажется, буря приближалась к своему апогею и вот-вот должен хлынуть ливень.

– Где надо! – раздался густой весёлый бас позади.

– Мастер Нил, – Рональд склонил голову перед вошедшим виром.

– Всё-то вы вечно куда-то торопитесь! Запомни: любой обладающий даром истый в первую очередь должен уметь ждать! Не зря же Оэрсисом нам отмерен столь долгий срок. Нужно уметь им распоряжаться с умом.

Вир Нил внимательно посмотрел на Рона, гулко рассмеялся и устроился в роскошном резном кресле. Нос Рональда уловил резкий запах алкоголя, и уголок его рта предательски дёрнулся, выдавая крайнюю степень раздражения.

Вообще, если разобраться, то ему не за что было злиться на этого тучного, внешне неуклюжего и добродушного любителя приложиться к бутылке. И злился-то он скорее на себя самого, но вот признаться себе в этом в силу возраста ещё не умел.

– Сегодня позанимаешься с Ниро. Посмотрим, насколько тебе даётся контроль, – Нил налил себе воды из стоявшего на столе кувшина и шумно отхлебнул. – Ох! Ну и жарища в этом году!

Рон невольно облизнул враз пересохшие губы. За всё время учёбы он работал с гверо меньше десятка раз, и это были непередаваемые ощущения. Эфир, который исходил от специально подготовленного порка, был на порядок чище и податливей, чем тот, что хранится в кусках янтаря. И составить ему конкуренцию могла лишь жизненная энергия убитых поблизости существ. Разница была лишь в том, что один не самый сильный гверо мог заменить собой несколько десятков принесённых в жертву порков.

Хоть виров и учат удерживать свой дар в узде с самых первых дней пребывания в интернате и школе, но… Пятеро! Как же сладок эфир! Каждый одарённый по силе своей зависимости даст сто очков форы самому отъявленному завсегдатаю ханьских курительных притонов.

– Спасибо, мастер! Можно вопрос?

– Валяй! – широкое одутловатое лицо Нила расплылось в благодушной улыбке, отчего он стал похож на довольную жабу.

– Я нахожусь тут уже вторую седмицу, но только и делаю, что ем, сплю и изредка выхожу с Вами в расположение гарнизона. Зачем мы тут? Нам говорили, что башни являются данью традициям и символом нашей победы. Зачем вообще нужна эта архаичность в виде маяков? Почему тут находится целая пара гверо? Ведь столько ресурсов просто уходит шукше под хвост!

На мгновение маска добродушного старика треснула, и Рон наконец-то увидел настоящего вира Третьей ступени: злого, властного, целеустремлённого, с цепким и колючим взглядом. В общем, именно таким, каким и должен быть маг смерти, носящий изумрудную серьгу. Но секундная слабость миновала, и перед молодым виром вновь сидел благообразный толстяк.

– Надеюсь эта буря хоть на какое-то время умерит пыл проклятой Троими жары. Знаешь, с возрастом переносить подобное становится всё тяжелее, – наигранно вздохнул толстяк.

Тем временем как две капли воды похожий на Коро порк принёс чистую смену одежды, и Рон облачился в белоснежные сорочку и камзол с глубоким капюшоном. Он подозревал, что они родные братья, и различал этих двух гверо лишь по багровому рубцу шрама на щеке у Ниро.

– Знаешь, что такое «Саурское жало»? – неожиданно спросил Нил после того, как молчаливый гверо устроился в углу кабинета, облокотившись плечом о шкаф.

– Нет, – честно признался Рон. – Какое-то редкое плетение из верхних кругов? Или поделка мастеров Нимрода?

Нил гулко рассмеялся и даже хлопнул ладонью по столешнице, будто Рональд рассказал ему знатную шутку.

– В целом, ты был близок, юный вир, – отсмеявшись продолжил Нил. – Ниро! Покажи!

Гверо со шрамом безмолвной тенью приблизился к двум магам и ловким движением извлёк из-за голенища мягкого сапога нож с длинным узким клинком и короткой рукоятью, на навершии которой тускло поблёскивал кусок янтаря.

– Нравится? – поинтересовался Нил. – Эта штука знатно попила крови наших предков во времена Эпохи войн. Порки накачивали подобные клинки своей грязной магией, и вот такие вот ловкие ухари, как наш любезный Ниро, с их помощью отправили к Оэрсису немало почтенных виров. И ведь какое изящное решение придумали, грязные скоты! Нужно лишь сунуть эту спицу белому магу меж рёбер да лёгким движением кисти отломить рукоять. Плетение в янтаре делало свою работу исправно, и вира ждала быстрая, но непростая смерть.