Макс Львов – Пророческий этюд (страница 33)
Однако стоило торговцу рассмотреть приветливое молодое лицо и увидеть серьгу в левом ухе, как его бронзовая кожа тут же приобрела серый мучнистый оттенок, а на лбу выступили крупные капли пота. Человек моря всхлипнул и рухнул на колени, попутно опрокинув несколько ящиков со льдом и рыбой.
– Простите, господин вир! – взмолился торгаш. – Простите! Простите! Простите! Не признал! Пощадите!
– Тише, червь! Тише! – прошипел Рональд, озираясь по сторонам. Но чуда не произошло, и торговцы из ближайших палаток обеспокоенно наблюдали за развернувшейся сценой. – Встань, остолоп! И заткнись, Пятеро тебя забери!
Торгаш вроде бы и внял его словам, но по-своему. Он вскочил на ноги и принялся отбивать поклоны Рональду, каждый раз ударяясь лбом о прилавок.
– Спасибо! Спасибо! Спасибо, господин! – причитал торговец, продолжая биться лбом о столешницу так, что пузатые рыбины на ней подпрыгивали от каждого удара. – Я позавчера уже уплатил Теням мзду за месяц Пеликана, но признаю свою вину… Вот!
Рон инстинктивно поймал рукой кошель с несколькими монетами внутри. Как отбивающий поклоны торгаш умудрился его кинуть, оставалось только догадываться.
– Это всё! Всё, что у меня осталось, господин вир! Но если этого мало, я принесу ещё! Только не сразу…
Нет, Кочки определённо начинали нравиться Рональду. Он взвесил кошель в руке, осмотрелся по сторонам и довольно хмыкнул. Со стороны площади двигалась тройка местных стражей порядка.
– Значит, не зря ломал комедию, – тихо произнёс Рон, после чего уже громче добавил: – Ладно. Живи пока, порк!
– Спасибо, господин вир! Спасибо! Спасибо!
Но Рональд уже не слышал его причитаний, да он уже практически выкинул из своей головы этого аборигена. Впереди намечалась куда более интересная игра. После того как Хворь заставила вира прожечь четвёртый канал, и боль практически перестала его терзать, он вновь начинал чувствовать вкус жизни. Прежний юноша возвращался в тело, изгоняя из него ту древнюю развалину, которой он себя ощущал несколько последних седмиц.
Пройдя ещё пару кварталов, вир свернул на неприметную улочку и прибавил шаг. Тёмная и узкая. Не будь Рон белым магом, его бы наверняка вывернуло от стойкого запаха тухлятины, что здесь царил. Но того, кто с раннего детства привык идти рука об руку со смертью, таким было не пронять. Склады и амбары сменяли друг друга, но вскоре виру попался на глаза совсем уж непроглядный проулок, в котором Рональд и затаился.
Жирные, раскормленные мухи выползали из щелей между досок амбарных стен и норовили сесть на лицо молодого вира, но уже на подлёте чувствовали в нём нечто такое, отчего тут же закладывали лихой вираж и, низко гудя, улетали прочь.
Рональд же замер в ожидании и уже начинал нервничать: неужели ему всё показалось? Но нет. Спустя несколько минут его слуха коснулись звуки осторожных шагов и тихое переругивание.
– Он тут. Проходил. Рядом.
Судя по голосу и манере разговора, это произнёс пуэрто.
– Р-р-рав! Верно говорят, что у вас все мозги в рога ушли! – тихо ответил ему второй голос. Это без сомнений был рург. – Это склады артели Синего Власа, тут та ещё клоака. Но, к нашему счастью, эта нора оканчивается тупиком. Ему некуда отсюда деться! Ну и вонь!
Шаги становились всё громче.
– Пятеро! От этой вони я почти потерял его след. Р-р-рав! Бедный мой нос!
– Заткнись, остолоп! Он где-то рядом! Он колдун, так что будьте начеку! Ур-р-р-р!
Это произнёс уже третий неизвестный, и он тоже принадлежал к пёсьему племени.
– Ты же сам говорил, что они на мели? Р-р-рав! Денег у Грока занял. Колдун-то он, выходит, никудышный. Ни разу не видел, чтоб белое племя без медяка за душой жило.
– Падший его знает, Фыр. От этих… У-р-р-р! Никогда не знаешь, чего ожидать. В любом случае, Сыч не простит нам, если узнает, что белый был в Кочках и мы его прошляпили. А он узнает! Сыч всегда всё узнаёт! И помните, что мы хотим всего лишь поговорить.
– Р-р-рав! Потому ты и сказал бить его по черепу при первой возможности, да пеленать так, чтоб он и пальцем пошевелить не мог?
– Ага. И про кляп не забудьте. В беседах с колдунами нужно иметь козыри в рукаве. У-р-р-р! Мы с Левым также познакомились. Так он мне потом за кружкой пива сказал, что превратил бы меня в лужу слизи, подойди я к нему с предложением от Сыча напрямую. А так ничего, покипел да выкипел. Сыч умеет быть убедительным. Главное, не ссыте и не действуйте быстро! У-р-р-р!
– Заткнитесь! Рядом! – резко произнёс немногословный пуэрто.
Рон даже удивился чувствительности рогатого народца. Интересно, это у всех так, либо особенность конкретной особи?
Вир совершенно бесшумно возник за их спинами, после того как троица миновала отнорок, в котором он прятался. Два слога сплелись в единое целое, и вся троица рухнула безвольными куклами.
Простейшее плетение, которое белые маги использовали ещё во времена войн. Это было простым, но действенным решением проблемы охраны «материала» до того, как его принесут в жертву на походном алтаре и вытянут из него весь эфир.
Рон молча оттащил двух патрульных в то место, где он сидел минутой ранее, а вот третьего их спутника обезоружил и крепко связал найденным у него же отрезом верёвки.
– Ну вот и свиделись, пёс! – довольно хмыкнул молодой вир.
Плещущийся в глазах связанного ужас только повысил настроение Шуста-младшего. Этого рурга он приметил ещё в таверне. Он был единственный, чей взгляд не был испуганным или раздражённым от самого факта присутствия и чванливого поведения белого мага. В его глазах читалась неприкрытая заинтересованность. Тогда. Сейчас же рург начинал остро жалеть о своём поступке.
О чём у него и поинтересовался вир.
Но рург не мог ему ответить на этот вопрос. Вся прелесть плетения состояла в том, что попавшая под его воздействие жертва всё прекрасно видела, слышала и ощущала, но не могла пошевелить и пальцем. Её тело попросту оказывалось парализованным.
Рон хмыкнул и осмотрел свою «добычу». Перед ним лежал типичный представитель пёсьего семейства: тёмно-рыжая шерсть, вытянутая морда, длинные уши и яркие карминовые глаза. Будто Творец взял собачью голову и нацепил её на человеческое тело. По сравнению с рургами пуэрто были едва ли не родными братьями порков, настолько сильно пёсье племя отличалось от всех более распространённых народов Сумира. Существовали еще лимлинги, но Рональд их видел только на иллюстрациях университетских книг и относил к разряду сказочных существ.
Хотя Кишкодёра и Хворь он до недавних времён относил к той же группе…
– Кто ты? И чего тебе от меня нужно? – строго спросил молодой вир, после того, как закончил с верёвкой и произнёс слог очищения.
– Ур-р-р-р! Вы ошиблись, господин вир! Я ничего не замышлял против Вас! – взмолился рург и нервно облизал морду своим длинным языком.
– Я думал, что ты умнее, пёс, – сокрушённо покачал головой Рон.
Слог «Р’уанна» в сочетании со слогом «Куат’ая» на заре Эпохи войн неплохо воздействовали на не самых опытных магов Светозарного королевства, отсекая их от источника эфира. Позже ученики Падшего нашли, как противодействовать этой связке, и она бы обязательно канула в небытие, если бы не один её интересный эффект: попавшие под это плетение неодарённые испытывали просто невыносимую боль. И эту связку использовали для блиц-допроса попавших в плен командиров из числа обычных порков.
Рург захрипел, забился в путах, а с его оскаленной пасти начали срываться хлопья розовой пены.
– Мне повторить свой вопрос, пёс?
По телу рурга ещё пробегали волны дрожи.
– Н-н-нет! Ур-р-рав! Меня… Меня зовут Руф. Я работаю на Сыча.
– А Сыч это… – Рон сделал неопределённое движение рукой, подталкивая Руфа к продолжению.
– Ты вообще не местный? – прохрипел пёс, но тут же внезапно вспомнил, с кем он разговаривает. – Простите, господин вир! Сыч – это глава Теней. Хозяин местных земель!
– Ты что плетёшь, собака?! – взъярился Рон, отчего Руф боязливо зажмурился и поджал уши. – Хозяин тут один – Его благовестие, император Дориан Шульграсс!
– Да! Да! Конечно! Но именно Сыч контролирует эту часть побережья. И только он решает, кто здесь может торговать, а кому пора и в яму к свиртам наведаться.
– Интересно. И что же этому Сычу понадобилось от меня?
– Сила, – язык рурга вновь прошёлся по пушистой морде. – Виры везде нужны. Неужто сам не в курсе? Вот только у Сыча будешь, как у Синеокого за пазухой! Деньги, власть, любые женщины… Если хочешь, то и мальчики… Любой каприз! Поверь, никто на ближайшие сотни миль вокруг не сделает тебе более щедрого предложения! Ур-р-рав!
– Да? А что же произошло с этим? – Рон покрутил пальцем в воздухе. – С Левым? Он был такой же, как и я?
– Да. То есть нет! – карминовые глаза рурга нервно забегали из стороны в сторону. – Он носил малахит в серьге. У тебя опал. Я не рассмотрел твою серьгу в таверне. Знал бы, ни за что не полез к тебе! Ур-р-р! Я вообще таких прежде не встречал! Но от того ценнее будет для тебя предложение Сыча. Поверь, господин вир, Сыч умеет ценить преданных ему людей!
– Понятно, – глухо произнёс Рон.
– Так вы согласны, господин вир? Всего лишь беседа…
Рон тяжело посмотрел на рурга. Вир что-то тихо произнёс, и радужку в его глазах затянуло белой поволокой, на фоне которой два узких зрачка смотрелись окошками в хижину Падшего. Руф забился в путах и протяжно завыл, срывая от охватившего его ужаса свои голосовые связки.