Макс Львов – Пророческий этюд (страница 34)

– Забери меня морское пугало! Куда они могли провалиться?!

Старый Хамси, почуяв неладное, торопился изо всех сил.

К слову, это самое неладное он ощутил сразу после того, как Вир покинул таверну, а следом за ним смылся и подозрительный рург, который добрую половину дня не спускал с них своих глаз и держал уши торчком, ловя каждое их с Виром слово. Рыбак намекал Рону о том, что неплохо бы держать язык за зубами, но куда там! Спесивый юнец будто нарочно вёл себя вызывающе, а под конец и вовсе устроил представление на весь зал.

А уж когда к Хамси подошёл Грок и со свойственной этому древнему народу немногословностью сообщил старому рыбаку о том, что увязавшийся за его спутником рург – наместник Сыча на этих землях, старик и вовсе потерял всякое спокойствие. Лично он с ним, конечно же, не пересекался, но прожил достаточно долгую жизнь и слышал всякое. И даже если разделить услышанное на десять, отсекая пустые сплетни, Сыч создавал впечатление человека, с которым лучше вообще никак не пересекаться.

– Был тут, – пуэрто ненадолго задержался возле громко обсуждающих что-то торговцев. – Там!

Грок шумно втянул в себя воздух и направился в узкий переулок. Хамси поспешил за ним.

Вообще он ни о чём не просил хозяина таверны, но тот сам вызвался сопроводить его, а Хамси не стал отказываться. В конце концов, Грок имел в Кочках весьма серьёзную репутацию, и отвергать его помощь в незнакомом для себя городке показалось старику неразумным.

Стоило им пробежать по тёмному вонючему закоулку десяток шагов, как где-то впереди раздался протяжный и полный ужаса вой. Пуэрто и порк, не сговариваясь, нарастили темп бега и уже спустя минуту обнаружили потерявшегося вира.

– Стой, колдун! Не делай этого! – выкрикнул Хамси.

Рон обратил на него свой взгляд, и старый рыбак вздрогнул: глаза молодого мага пылали белым огнём, а исходящая от него аура силы и смерти пробирала до самых печёнок. Старый рыбак и сам не заметил, как его начала бить крупная дрожь. Таким своего спутника он видел впервые.

– Остановись! Не убить! – Грок демонстративно поднял свои широкие ладони и сделал шаг вперёд.

– Иначе что? – удивился Рональд. – Остановишь меня? Я уже почти привык к своеволию старого порка, его не изменить, но помыкать собой кому-либо ещё не позволю!

– Я помочь вам. Если ты убить тень, они искать. И находить меня. Я не хотеть проблем!

Рональд поморщился. На самом деле ему не нужна была жизнь этого рурга, как и жизни остальных. Прежде он, вероятнее всего, вытянул бы из пса весь эфир, но с появлением куска янтаря, который он мог пополнять в своих снах, нужда в этом отпала. И только вбитые в подкорку подсознания принципы требовали от вира указать «неистым» на их место и оставить последнее слово за собой.

– Хорошо, Грок. Тебя ведь так зовут? – после недолгих раздумий произнёс Рон. – Пусть этот шелудивый пёс живёт. И ни один сын шукши не скажет о том, что Шуст-младший неблагодарный ублюдок!

Вир ловко перерезал путы украденным в таверне кухонным ножом и отступил на несколько шагов назад. Прижавший уши Раф неверяще пошевелил руками, покосился на Рональда и в мгновение ока оказался за спиной пуэрто.

– Р-р-рав! Больной придурок! – в сердцах произнёс рург, но тут же опомнился. – Эй! Эй! Господин вир, я это так… Р-р-рав! На эмоциях! Я погорячился, ты погорячился! Замяли тему!

Но Рональд не сводил с него задумчивого взгляда своих белёсых глаз.

– Пойдём, господин колдун. Наломали тут дров, так что дойдём сами. Без транспорта. Я и пожитки наши сразу захватил, – позвал вира старый рыбак.

Вир на него даже не посмотрел. Вместо ответа он неразборчиво что-то произнёс, на мгновение окутался белым сиянием и посмотрел куда-то на север.

– Там кто-то умер! – Рональд указал пальцем на покосившуюся амбарную стенку. – И ещё. Снова!

Внезапно вир посмотрел на Хамси и широко улыбнулся.

– Нам больше не нужно никуда идти, старик! Магистрат уже здесь! – счастливо произнёс Шуст-младший и сорвался на бег.

Старый рыбак помянул морское пугало и поспешил вслед за ним.

– Он что сказать? Магистрат тут? – Грок непонимающе посмотрел на рурга.

Руф ответил зеркальным взглядом выпученных карминовых глаз.

– Надеюсь, что это бредни этого психопата! Ур-р-рав! Если белые действительно тут, у нас очень большие проблемы! А если я потеряю казну, Сыч с меня шкуру спустит! Падший и Пятеро! Р-р-р-ав!

Гроку ничего не оставалось, как поторопиться за набравшим приличную скорость рургом. О стражах, парализованных и облепленных жирными мухами, никто не вспомнил. Они всё слышали, но не могли проронить ни единого звука, чтобы хоть как-то обозначить себя. Когда они услышали удаляющийся топот на фоне назойливого жужжания насекомых, у них внутри всё оборвалось. Но они даже не подозревали о том, что плетение вира спасёт их жизни в ближайшие часы.

Рональд бежал и буквально видел то, как его сородичи проникают в Кочки и методично зачищают этот городок. Вернее, «выполняют манёвр согласно протокола 5.11 имперского устава внутренней службы», что в переводе на обычный язык означало: «запасаются материалом перед возможной заварушкой». Янтарь дорог и непрост в добыче, гверо малочисленны, а вот таких вот городков и деревушек было в избытке. Порки плодятся быстро.

Виру не нужно было видеть зашедшую в город роту имперского гарнизона своими глазами для того, чтобы понять, как они будут действовать. Достаточно было чувствовать редкие вспышки смертей и знакомый запах плетений. Рон буквально ощущал, как ловкие и сильные гончие растекаются по всем возможным улочкам Кочек.

Быстрые и манёвренные, без чувства усталости и жалости к себе и к врагу. Идеальные разведчики и загонщики. К тому же весьма несложные в изготовлении кадавры. Основа немёртвой армии. Они прочёсывают ярд за ярдом, врываются в жилища и ловят «материал». Гончие не отличаются особой эмпатией и часто «ломают» своих жертв в процессе поимки. Авторы университетских учебников считали нормой таких потерь до двадцати процентов от общего числа жителей населённого пункта. Те, кто хоть единожды побывал в передрягах, утверждали, что эти цифры можно смело умножать на два.

Следом за гончими обычно двигались толпуны, которые тянули за собой на крепких толстых цепях широкие повозки с просторными стальными клетками. Эти временные узилища гончие набивали материалом под завязку. Грузные, заключённые в костяную броню, толпуны неспешно переставляли свои толстые ноги, коих у них было от шести до восьми. Идеальная тягловая сила в мирное время и бронебойный таран в бою, способный оставить целую просеку во вражеском строю. При необходимости они могли развивать очень приличную скорость, сминая врага своей массой и калеча его костяными шипами. Весьма затратные в создании боевые единицы как по количеству эфира, так и по «материалу». К тому же их производство уже требовало кропотливого труда опытных химерологов.

Следом за толпунами двигалась живая пехота в сопровождении нескольких белых магов. В большинстве рот имелся походный алтарь для быстрого преобразования отловленного «материала» в эфир.

Рон не знал какое именно подразделение зашло в Кочки, но действовало оно крайне профессионально. Он примерно представлял плотность заселения данного городка, и ему оставалось только подивиться тому, насколько редкими были выплески эфира от случайных смертей. Это означало, что управляющий гончими вир делал свою работу виртуозно.

К тому же Шуст-младший не слышал ни единого звука с северных окраин городка, который мог бы насторожить остальных его жителей и гостей, которые и не подозревали о надвигающейся на них беде.

– Нимродская сфера покрова! – пробормотал Рон, продолжая бежать сквозь недумённо оглядывающихся на него порков. – Значит, прислали даже не егерей. Её абы кому не выделят. Тогда кто? Гвардейцы? Вполне возможно! Проклятье!

Последняя фраза вырвалась, когда Вир оглянулся назад и увидел спешащего за ним старика. И откуда у него столько сил? Недолго думая, Рон швырнул в него плетение из одного единственного слога. Простое, старый порк наверняка даже ничего и не понял, но оно являлось эдакой меткой для немертвых, которая сообщала им о том, что этого порка трогать нельзя.

Рота не спешила. Край «покрова» Рон увидел только тогда, когда преодолел практически две трети центрального проспекта. Он выглядел как лёгкое подрагивание раскалённого зноем воздуха. Когда вир пересёк эту едва уловимую границу, на него сразу же всей своей тяжестью обрушился творящийся здесь хаос: всюду были слышны полные ужаса и отчаяния крики загоняемых жертв, грохот выбиваемых дверей и ломаемых стен, тяжёлая поступь и лязг толстых цепей толпунов. И только где-то в эпицентре этой какофонии звучали редкие отрывистые команды. Туда-то виру и было нужно.

Гончих было много, но они не обращали на Рона ни малейшего внимания. Будто его и не существовало вовсе. Что и неудивительно: все немертвые прекрасно чувствуют кровь своих создателей. Толпуны также мирно прошествовали мимо вира, оглашая округу скрипом колес и воплями заточённых в клетки порков да прочих существ. А вот шедший позади отряд гвардейцев тут же обратил своё внимание на неожиданного незнакомца. Не прошло и десятка секунд, как Рональд оказался в полукольце из солдат и смотрел на острия пик и чёрные дула нимродских пистолей.