Макс Львов – Пророческий этюд (страница 29)
– А теперь рассказывай! – устало произнесла Сьюзан, усевшись за стол.
Дом оказался отмыт до блеска, очаг очищен и приведён в нормальное состояние, а на столе, в двух широких тарелках, исходила паром разваристая каша с мясом.
– Это наш ужин, – пояснила девушка, заметив вопрос в глазах Птенца. – Ты же теперь стоишь на полном балансе Ордена. И будь добр ходить на кухню сам. Я тебе не служанка, чтоб таскать твои харчи на дом. Так чего молчишь?! Я жду твоей слезливой истории!
– Чего это слезливой?
– Ну а какой она ещё может у тебя быть? – фыркнула Сью.
– Интересно, тебя часто колотят? – набычился босяк.
Рассказывать ему не то чтобы хотелось, но иного выхода он не видел. Пигалица всё равно не отстанет, а если историю утаить, дел может наворотить немало. Естественно, он рассказал далеко не всю часть истории, опуская множество мелочей. А главное, что Кир утаил то, от кого и при каких условиях он получил эту “работу”.
– Придурок! – констатировала Сьюзан, когда каша оказалась съедена, а повествование окончено. – Ты хоть понимаешь, что выправить подобные документы стоит очень и очень дорого? Речь идёт о сотнях золотых! И ты считаешь, что тебе всё это дали за твои красивые глаза? Чего же хочет этот таинственный заказчик? Ему явно нужно что-то, из-за этих стен. Или кто-то.
– Нет. Ничего, – помотал головой Кир. – Я вообще не понимаю, почему им понадобился именно я.
– Тут-то как раз всё просто. Даже такой тупица, как соломенная голова, сразу смекнул о твоей уникальности и поспешил с выгодным предложением. Кровь торгаша даёт о себе знать.
– Уникальность? Это из-за того, что я умею рисовать? Да чего в этом вообще такого необычного?!
– Придурок! – театрально закатила глаза Сью. – Назови мне хоть одного человека, который умеет тоже самое!
Кир и впрямь задумался. Но сколько он не перебирал в памяти своих многочисленных знакомых, так никого и не мог припомнить. Вспомнил он и Лисс. Он любил рисовать под её болтовню. Под звуки мелодичного Лисичкиного голоска кусок угля в его руке, казалось, жил своей собственной жизнью. Тогда получались действительно красивые вещи. Но вот сколько он ни пытался научить девчонку рисовать, ничего путёвого из той затеи не выходило. Даже банальный человечек из пяти чёрточек и кругляша был для неё чем-то недосягаемым.
– Будто ей что-то мешает, – задумчиво пробормотал Птенец.
Он произнёс это очень тихо, но пигалица всё равно его услышала.
– Дошло наконец? Может ты и впрямь не настолько безнадёжен, как пытаешься казаться. Нам, серебрушкам недоступны сны. И недоступно искусство. Это наша расплата за прошлое.
Птенец удивлённо поднял бровь.
– Да. Искусство, – Сью поправила непослушный локон и серьёзно посмотрела на Кира. – Ты хоть раз видел воочию магию виров?
– Да.
– Кхм! Как обитатель дна пересёкся с высокородными?! Теперь у меня появилось ещё много вопросов, – взгляд голубых глаз буквально прожигал в переносице босяка дыру. – Ладно, это потом. Так вот вся сила виров в их… Пении, тупица! Они поют на мёртвом языке, а их связки преобразуют эфир в слоги.
– А что же тогда делают нимродские сквориши? Стучат своими ключами по барабанам? – прыснул Кир.
– Придурок! Какие атрибуты были у Троих?
– Атрибуты? – непонимающе переспросил босяк.
– Пфф! Будь ты настоящим художником Ордена, знал бы такое наверняка. Каждого из Троих всегда изображают с определённым предметом. Считается, что именно их они вынесли от веринеи, которая обитала в самом сердце Садов.
– Стой! Подожди! Это я знаю! – встрепенулся Птенец. – Оэрсис вынес от болотной ведьмы чудесную дудку, Кортэс волшебный молот, а Падший… Кхм. Я не помню чем ведьма одарила его.
– Ваэлд, пустая ты голова! Того, кого все называют Падшим, звали Ваэлд. И ты не найдешь упоминание о его атрибуте в старых сказках.
– Так какой он?
– Завтра увидишь сам! И вообще! Мы отвлеклись. Ты же понимаешь, что от истории смердит чем-то плохим? И по-хорошему я должна рассказать о ней старшим братьям. Но, – Сью выдержала театральную паузу, – Пятеро с тобой! Я пока ничего не буду говорить, если ты пообещаешь мне рассказывать обо всех своих шагах. Ты ведь мне это обещаешь?
– Да, обещаю, Сью.
– Ну и славно. А там мы с братьями что-нибудь придумаем, чтоб не подставить тебя. Нам нужно понять, что этим неизвестным понадобилось от Ордена.
– Ладно.
Кир не удержался от того, чтобы поморщиться. С проблемой Большого Бо и Бруно братья ему точно помогать не будут. А когда узнают о том, что он самозванец, сами с радостью его скрутят и отнесут в Магистрат.
Дальше разговор скатился к воспоминаниям о пережитом приключении, о Томе и потихоньку угас.
– Кстати, ты неважно выглядишь. Устала? – Птенец разлил из найденного в буфете длинноносого чайника травяной отвар.
– Да! Нет! Не знаю! – как-то уж слишком резко ответила пигалица. – Знаешь… Хотя нет. Забудь!
Птенец с прищуром посмотрел на подругу, под огромными глазами которой налились тёмные круги. Её лицо, когда-то такое милое, теперь выглядело осунувшимся. Кожа стала заметно бледнее, а на белках её глаз проступили тонкие линии лопнувших капилляров.
Киру это было знакомо, так как он и сам сейчас выглядел не лучшим образом. К тому же каждое утро босяк просыпался с ощущением, будто дикие свирты его всю ночь гоняли по Чернокамью.
– Тоже видишь сны? Что тебе снится, Сью?
Девушка округлила свои глазищи и удивлённо посмотрела на босяка.
– Что-о-о? И тебе?
– Да. Так что тебе снится?
Сьюзан потупила взор. Было видно, что с одной стороны ей хочется поделиться своей проблемой, а с другой – она чего-то страшится.
– Мне вот проклятая Троими опушка леса, на которой растёт одно единственное деревце, – подтолкнул подругу Кир.
– Цветок. На моей опушке взошёл крохотный цветок. Но я не знаю, что это за вид.
– И стоит тебе коснуться цветка…
– Сон обрывается, и я просыпаюсь, – кивнула Сью. – И это не самые лучшие пробуждения в моей жизни.
– А филин? Тебе снится филин? Или быть может ещё кто-нибудь?
Кир поджал губы. Свиртова птица ему уже порядком поднадоела. Благо, что Птенец успевает коснуться ростка и вылететь из сна до того, как филин снова начнёт таскать его по кишащим монстрами городам и пылающим маякам.
– Нет. Только опушка. Мне страшно, Кир. И я устала.
– Страшно? Почему?
Сью подняла глаза на босяка и прошептала.
– Мы не должны видеть сны. Всех, кому они снятся, забирает Магистрат. Больше этих людей никто никогда не видит. Это касается и тех, кто, как и ты, склонен к искусству.
– Но зачем им презренные порки?
– Ты когда-нибудь слышал о гверо, Кир?
Сью ушла уже после того, как солнце закатилось за горизонт. Кир хотел проводить её до дома, но девушка отказалась, сказав, что на территории Ордена нет места опасностям. А она пока живёт тут.
Поэтому босяк помыл посуду и решил завалиться спать.
– Главное, успеть коснуться этого дерева, – проговорил Птенец, укладываясь на довольно жёсткий и колючий матрас. – Когда он вообще от меня отвяжется?!
Кир привык спать и в куда более худших условиях, поэтому и сам не заметил, как провалился в забвенье.
Это произошло внезапно. Вот только он думал о бедных собратьях, которым виры вживляли в грудь куски янтаря, и раз, а вокруг уже мрачная стена из вековых деревьев и непролазных переплетений кустарника. Но за эти дни Птенец уже привык к такому, и поэтому сразу рванул к крохотному ростку.
Правда, рванул он ровно на пару шагов. Потом ноги Птенца заплелись, и он рухнул лицом прямо в ковёр из жёсткой травы.
– Так-так-так! Добегался, гадёныш?! – довольно произнёс за его спиной филин.