Макс Львов – Пророческий этюд (страница 27)
Ждать пришлось долго. Но когда юноша уже собирался постучать вновь, за калиткой раздались шаркающие шаги. Лязгнул тяжелый засов, дверка отворилась, и перед молодым человеком предстал немолодой и тучный служитель Ордена с бульдожьим лицом. Он смерил гостя хмурым взглядом и вопросительно приподнял бровь.
– Мне бы увидеть отца Горана, – молодой человек первым нарушил тяжелую паузу.
Человек в трёхцветном бесформенном одеянии ещё раз пристально осмотрел просящего, зацепился взглядом за жетон Магистрата и нахмурился.
– По какому вопросу, сын мой?
– Меня зовут Кир Грасс, – склонил голову Птенец. Я представляю артель мастера Луэро Кроно.
– Художник? – встрепенулся служитель Троих. – Что же ты молчал, брат! Заходи. Мы ждали тебя ещё на прошлой седмице.
Птенец виновато развёл руками, подхватил свои пожитки и шагнул на территорию Ордена Троих.
– Можешь называть меня братом Корвусом, – монах был достаточно грузным и прихрамывал на одну ногу, но это ничуть не сказывалось на бодром темпе его передвижения. – Отец Горан отбыл в Рину и вернется не раньше, чем через пару седмиц. Но он тебе и не нужен. Всеми хозяйственными делами у нас заведует отец Хорс. Собственно, к нему мы сейчас и идём.
Брат Корвус оказался весьма словоохотливым человеком и болтал без умолку. Он говорил обо всём: начиная от нашествия шукш на орденские склады и заканчивая эпидемией ужасной болезни, которая охватывала всё больше городов на юге империи. А ещё Кир вскоре понял, что монаху совершенно не требуется собеседник. Ему было достаточно слушателя не из местных. Поэтому спустя несколько минут Птенец перестал улавливать смысл монолога и принялся беззастенчиво разглядывать орденский быт. А посмотреть было на что, ведь босяк никогда не бывал в подобных местах и почему-то представлял себе их совершенно иначе. Хотя, вернее было бы сказать о том, что он и вовсе никогда не задумывался о внутреннем устройстве ордена.
Ну храм и храм. Почему-то прежде в голове Кира при этом слове возникали ассоциации с мрачными залами, тесными кельями и угрюмыми монахами.
На деле же Птенец оказался в эдаком закрытом городке внутри родного Сумира. Очень опрятном городке. Они шли по пёстрой от разноцветий улочке, которая мало чем отличалась от остальных районов верхнего Сумира. Мимо проплывали уютные одноэтажные домики, а в воздухе одуряюще пахло многочисленными цветами. По пути им даже встретились кондитерская и портняжная мастерская. Единственное, что показалось босяку странным, так это то, что они практически не встречали случайных прохожих. За всё время прогулки по огромному орденскому корпусу им встретились лишь двое куда-то спешивших служителей в чёрно-бело-серебристых одеждах. Даже по грубым подсчётам территория Ордена должна вмещать в себя никак не меньше пары тысяч человек.
Кир невольно поймал себя на мысли о том, что он с удовольствием бы перетащил сюда Лисс и детвору. Ну и Старика, конечно же.
Наконец жилой квартал закончился, и начались какие-то застройки явно хозяйственного характера. Запах цветов тут же сдался под напором миазмов кожевенной мастерской и, кажется, мыловарни. Столь резкий переход вывел Птенца из состояния задумчивости, и, как выяснилось, вовремя!
Из неприметной двери похожего на амбар здания вывалилось нечто укутанное в балахон, едва не сшибло босяка с ног и укоризненно уставилось на него своими голубыми глазищами.
– Желторотик?! Ты что тут забыл? И чего ты так вырядился? Хотя постой! Как ты вообще сюда попал?!
– Ты знаешь этого молодого человека, сестра? – брат Корвус озадаченно поскрёб капюшон в районе затылка.
Птенец же, пока монах его не видел, сделал страшное лицо, мысленно грозя Сью самыми страшными карами, которые только мог выдумать его мозг. Слава Троим, что девчонка увидела эту пантомиму.
– Нет, – потупила взор Сью. – Простите, брат Корвус. Я обозналась.
– Вечно ты куда-то торопишься, сестра! А служение Синеокому не терпит спешки, но требует обстоятельности, – назидательно произнёс монах.
– Спасибо за мудрость, брат Корвус. Позвольте освободить вас от мирских забот, чтобы вы могли посвятить больше времени служению Синеокому.
Пигалица подхватила Кира под локоть и споро повела его дальше по улице, оставив растерянного монаха в одиночестве. Когда брат Корвус остался за очередным изгибом улочки, Сью с неожиданной для столь хрупкого создания прытью приложила Птенца о каменную кладку так, что тот успел лишь болезненно выдохнуть.
– Ну и что ты тут забыл, придурок? И где соломенная голова?! Не удивлюсь, если вы задумали какую-то очередную пакость, и… И не удосужились пригласить на неё меня?!
Острый кулачок больно ткнулся в живот Птенца, и тут он уже не выдержал.
– Да чего ты ко мне прицепилась вообще?! Ничего я не замышляю! Я сюда работать пришёл! РА-БО-ТАТЬ! Слышишь?!
Сьюзан упёрла кулачки в бока и подозрительно сощурилась.
– Работать, значит. Ага. И с каких это пор орден стал нуждаться в услугах чернокамских босяков? Думаешь, что начистил пёрышки и можешь везде шастать?
– С тех самых пор, как они научились рисовать! – фыркнул Птенец. – Между прочим, я окончил обучение в самой Рине! И вообще! Какого Падшего ты ко мне прицепилась?! У меня времени нет! Меня ждёт отец Хорс!
– Больно ты ему нужен, чтоб тебя ждать, – буркнула пигалица. – И вообще, его дом находится в другой стороне. Пойдём. Но потом ты обязательно мне всё расскажешь! Понял?
– Но брат Корвус…
– Брат Корвус словоохотлив. И если бы ты не был столь беспросветно туп, то мог бы заметить, что в Ордене сейчас не очень… кхм, многолюдно. Вот старый монах и повёл тебя кружным путём. У всех есть свои слабости. Так что давай, шевели подставками. Тебе сегодня ещё предстоит побегать.
Отец Хорс оказался крепким широкоплечим старцем с идеально прямой спиной, кустистыми бровями, непослушной бородой и цепким живым взглядом. Он сидел за столом, вдумчиво изучая какие-то бумаги, но даже это он делал так, будто кто-то привязал к его спине черенок от метлы. Кир сразу вспомнил Старика. Тот тоже был несгибаемым во всех смыслах этого понятия. И если природа тех горнил, в которых закалился его характер, так и оставалась для Птенца тайной, то вот негнущаяся спина стала таковой вследствие давней травмы.
Заведующий хозяйственными делами молча кивнул на приветствие и, приняв из рук Кира все его документы, принялся въедливо их изучать.
Но заинтересовал Птенца не столько хозяин комнаты, сколько то, что находилось за его спиной.
Настольный кристалл, который был единственным источником света в кабинете отца Хорса, давал теплый и приятный для работы свет, но имел недостаток в виде малого радиуса действия. Из-за этого большая часть комнаты оказалась погружена в полумрак, и казалось, тени у стен живут своей жизнью. И вот там, во мрачных углах, среди копошащихся чёрных угрей стояли два гиганта. У Кира перехватило дыхание, когда он заметил тусклые отблески на их доспехах.
Высоченные. Пожалуй, что даже на пару голов выше самого Билла Каланчи. А тот слыл самым рослым человеком во всём Чернокамье и вечно пересчитывал головой все потолочные балки.
Кирасы повторяли очертания богатырской стати своих владельцев и имели на себе многочисленные выбоины и щербинки, что говорило об их непростом прошлом. Напротив левой груди был вытравлен рисунок, но что там конкретно было изображено, Кир так и смог разобрать, так как большую его часть закрывал клюв огромного пирамидального шлема. Эта ржавая, в бурых подтёках, конструкция казалась столь инородной и гигантской, что босяк даже не взялся представлять толщину шеи, носящего этот шлем воина.
Одна из фигур опиралась на обломок некогда двуручного меча, а вторая баюкала на сгибе левой руки нимродскую мортиру, которая своим калибром с лёгкостью поспорила бы с лёгкой артиллерией.
– Ну-с, молодой человек. Ваш послужной список для столь юного возраста, конечно же, внушает… Да, внушает, – отец Хорс оторвал взгляд от бумаг и с хитрым прищуром посмотрел на Птенца. – Но при всём моём уважении к Ринийской гильдии мастеров, я должен сразу предупредить: орден готов выделить на восстановление Запретного зала двести флориев. И ни медяком больше!
Двести флориев! От такой суммы Кир выпучил глаза и едва не поперхнулся. Но отец Хорс понял его реакцию по-своему.
– Все необходимые материалы за наш счёт! К тому же орден предоставляет бесплатное жильё и обеспечивает трёхразовым питанием! – надавил старик. – И выплатит пятую часть авансом!
Через четверть часа Кир вышел из жилища отца Хорса вполне себе состоятельным человеком. А по меркам Чернокамья, так вообще богачом. Карман приятно оттягивали сорок флориев, а ладонь холодил ключ от пусть и временного, но всё же собственного дома.
Сью проводила Птенца до одного из тех домиков, мимо которых он проходил в начале своего знакомства с обширной орденской территорией. Она с некоей угрозой сообщила, что теперь знает, где теперь живёт босяк, и пообещала наведаться к нему вечером, для того чтобы вывести прощелыгу на чистую воду. После чего пигалица ткнула Кира своим кулачком в живот, зачем-то чмокнула в щёку и споро засеменила по уютной улочке прочь.
Молодой художник проводил её ошарашенным взглядом, взъерошил волосы и, пробормотав что-то про сумасбродных богохульниц, закинул саквояж за порог и тоже отправился прочь.