Макс Львов – Пророческий этюд (страница 25)
Кстати, с янтарём всё обстояло непросто. Вся проблема была в том, что проклятый Троими камень каждое утро содержал в себе разное количество эфира. И это очень настораживало Шуста-младшего.
Во-первых, это было неправильно. Эфир никак не должен был куда-то утекать или же, напротив, восполняться без его ведома. Ну а во-вторых, вир попросту боялся в одно прекрасное утро и вовсе остаться без запаса энергии.
Рон находил только одно объяснение происходящему: драные сны, пожри их суть Падший. Каждую ночь к Рональду приходил Кишкодёр и просто, да незатейливо его убивал. Шуст-младший уже перепробовал практически весь доступный ему арсенал плетений, но Талер с лёгкостью ломал об своё колено все его потуги, которые на фоне Искусства одного из Пятерых выглядели откровенно жалко.
Но каждый раз он тянул разлитую после гибели гверо энергию в янтарь. Каждый раз. В эту же ночь Рон решил наполнить камень под завязку и не касаться этого запаса вовсе. И если на утро янтарь будет ломиться от переполняющего эфира, значит, его догадка окажется верна. А если такого не случится, тогда…
– Тогда я вообще ничего не понимаю в Искусстве! – зло прошипел Шуст-младший.
– Спи, колдун. Завтра будет непростой день, – произнёс сидевший по другую сторону костра Хамси.
Это была их пятая ночёвка под открытым небом. Сегодня они расположились прямо в поле, отойдя от старого тракта шагов на пятьдесят. Прибрежная зона не баловала путников растительностью. Лишь сухая трава, редкие клочки кустарников да скрипящий под ногами песок. Ну и солнце, конечно же. Буря уже давно миновала, и месяц Пеликана вновь вошёл в свои права, изматывая бесконечной жарой всё живое в южных провинциях империи.
– Ты обещал, что мы доберёмся за два дня, порк! – зло сверкнул глазами вир.
На это старик лишь фыркнул, да помянул своё любимое морское пугало.
Рон не стал продолжать эту тему, так как и сам прекрасно понимал, что это именно из-за него они продвигаются столь медленно. И этот факт чрезвычайно его раздражал. Он, молодой и полный амбиций вир, в одночасье превратился в ходячую развалину. И всё из-за проклятой Троими ведьмы!
– Мы уже близко, господин колдун, – произнёс Хамси. – Завтра я уйду ещё до рассвета. Хочу посмотреть, что происходит в городе. И тебе нужна одежда. У тебя слишком приметные тряпки. Нужно сменить.
Первым порывом Рональда было послать порка к Падшему, но проклятый зверь вновь проснулся и принялся терзать его внутренности. Поэтому вир промолчал, свернулся в клубок и спустя какое-то время забылся тяжёлым сном.
Проснулся Рон на рассвете. Сразу, внезапно, будто вынырнув с самого дна глубокого озера. Он распахнул глаза и жадно схватил воздух ртом. Липкий пот неприятно холодил кожу, но Шуст-младший этого не замечал. Слишком уж натуральными были те ощущения. Вир ещё буквально ощущал, как острая сталь крушит его рёбра и переламывает надвое позвоночник.
Чтобы окончательно прийти в себя, ему понадобилось никак не меньше пары минут. На этот раз, во сне Рональд наполнил янтарь полностью, и не взял из него ни капли эфира.
– Это даже интересно, – мозги пришли в норму, тварь спала, и виру не терпелось проверить свою догадку по поводу связи происходящего в мире грёз и камне из маяка.
Каково же было его удивление, когда он не смог пошевелиться. Рон дёрнулся, забился, но и это не принесло никакого результата. Даже голова и та оказалась крепко зафиксирована. Пошевелив пальцами, Шуст-младший осознал, что он не парализован, а всего лишь крепко связан, и на смену панике пришла ярость истого мага.
Первым в голову, конечно же, пришёл старый порк.
– Ну, тварь! – яростно прошипел вир. – Молись своему Падшему!
Рональд, насколько мог, скосил глаза, но так ничего и не увидел. Лишь сухую траву да розовое рассветное небо. Рон попробовал дотянуться до кармана, в котором лежал заветный янтарь, но ему не хватало совсем чуть-чуть, но вир не сдавался. В какой-то момент путы слегка подались, и он уже коснулся янтаря кончиками пальцев, но тут же кто-то настойчиво вернул его руку обратно.
– А! Пятеро! – прорычал взмокший от усердия вир. – Бешеного свирта вам всем в задницы!
– Ай, как невежливо! – прозвучал где-то за головой Рона чарующий женский голос. – Хотя чего ещё ждать от глупого червячка, возомнившего себя белым магом?
Лицо молодого вира обдало потоком свежего воздуха, который принёс с собой яркий аромат мяты и каких-то смутно знакомых Рону цветов. Этот аромат затронул те струны его души, которые тянулись через всю его жизнь и погружались в покрытые пылью забвения воспоминания из раннего детства, проведённого у северных кряжей.
А следом Шуст-младший увидел прямо возле себя пару высоких, слегка покрытых дорожной пылью ботфорт. Края обувки тонули под синим, грубой выделки платьем с высоким воротом. Опоясывал гостью широкий походный пояс, на котором с одной стороны висела шпага с изящной гардой, с другой – нимродский пистоль. На голове незнакомки покоилась тёмная шляпа с полями какой-то непомерной величины.
Рон отчаянно забился в своих путах, но те отказались сдаваться под его натиском.
– Но-но-но, мальчик! Давай обойдёмся без глупостей. Я просто была неподалёку, и мне стало любопытно. Поверь, когда ты разменял тысячу лет, остаётся не так много вещей, которые могут пробудить это давно угасшее чувство, – гостья внезапно прищурилась. – Знаешь, кто я?
Конечно же, Рональд знал. Только глухонемой в Ратосе не слышал сказок о девушке с лисьим лицом. Вот только он почему-то представлял это аллегорией. Сейчас же из-под шляпы на юного вира смотрела самая настоящая лисья мордочка. Забавно вздёрнутый длинный носик, пушистый ярко-рыжий мех, комично прижатые шляпой большие уши и… отливающие жидким серебром глаза.
Хворь. Палач легионов. Одна из самых искусных учениц Падшего.
Если верить сказкам и уклончивым ответам преподавателей ринийского университета, она немного уступала тому же Кишкодёру в голой силе, но на голову превосходила его в хитрости и умении работать с эфиром.
– Роска, – Рон нервно облизал губы.
Встретить двоих из Пятерых за две неполные седмицы? Когда-то бы вир рассмеялся сказавшему подобную глупость в лицо. Но сейчас ему было явно не до смеха.
– Рада, что даже выродившиеся отпрыски врага ещё помнят обо мне, – Роска показала белоснежные острые зубки. – Значит, всё было не зря. Как прижилось зерно веринеи?
Наткнувшись на полный непонимания взгляд Рональда, Хворь совершенно по-лисьи фыркнула и тряхнула рукой. Вир тут же почувствовал, как удерживающие его голову оковы шевельнулись и хватка ослабла.
– Талер! Больной мясник! Вечно он забывает, что не все способны пережить суть пряхи! – зло причитала Хворь, склонившись над виром. – Когда ты последний раз кормил её?!
– Кого?
– Суть, тупица! – Роска положила ладонь на грудь Рональда и затараторила: – Семя веринеи, суть пряхи, зерно междумирья… Оно имеет десятки названий только на известных нам языках. Дар столь же важный для всех нас, сколь и разрушительный. Он живой, глупый мальчишка! Считается, что суть пряхи и есть воля самого Творца. Веринеи блуждают в междумирье в поисках обрывков Его мыслей и желаний и ловят их, будто цапли зазевавшихся лягушек. Неужели ты ничего этого не знал?
– Нет.
От ладони Хвори по телу растекалось приятное тепло.
– Тупоголовые уроды! – зло прорычала Роска. – Могильные черви!
– Кто?
– Твои бывшие хозяева!
– Я служу только империи.
Впрочем, Рон произнёс это без привычного апломба. Ему сейчас вообще не хотелось ничего. Ни спорить, ни пререкаться, ни бояться. Его единственным желанием было раствориться в потоке этого чистейшего эфира. Пятеро! Да даже гверо не могли дать и десятой части того ощущения могущества, которое сейчас кипятило его кровь.
– Тише, червячок. Тише! – мягко, но настойчиво произнесла Хворь, – Дыши глубже!
Рон не справился. Его окончательно захлестнула волна эйфории, и он одним рывком разорвал свои путы, но ученица Падшего с чрезвычайной для столь хрупкой женщины лёгкостью придавила его к прохладному песку. Вира окатила волна леденящего холода, которая тут же привела его в чувство.
– Соберись! Этот эфир не для тебя! Он для неё! – острые белоснежные зубки клацнули прямо перед его лицом. – Почувствуй суть! Направь эфир к ней! Только так она не прикончит тебя!
Шуст-младший и сам бы с радостью это сделал, да вот только как?
Роска не торопилась с объяснениями, как, впрочем, и не спешила она и отстать от молодого вира. Убивать молодого вира Хворь пока тоже не собиралась, и это вселяло некоторые надежды. Рон здраво оценивал свои шансы против одной из Пятерых.
Поэтому Рон взял себя в руки и начал с того, что наполнил до отказа собственное ядро. Поселившийся внутри вира зверь тут же стряхнул с себя сонное оцепенение и робко запустил свои когти в его потроха. Но Шуст-младший прекрасно знал, что это только пока. Скоро тварь устроит настоящую пляску с саблями, заставляя вира шипеть от боли.
Не найдя ни сочувствия, ни поддержки в заполненных жидким серебром глазах, Рон зачерпнул малость эфира из собственного ядра и выпустил её через собственные голосовые связки, которые были уже живым артефактом, а не просто куском тканей. Вир по праву гордился своим В`иэл`и, ведь над своим речевым аппаратом он кропотливо работал каждый данный Оэрсисом день.