Макс Львов – Пророческий этюд (страница 24)
Бруно же заказал себе тёплого вина с корицей и каким-то цитрусом, и казалось, что вовсе забыл про босяка, полностью сосредоточившись на разговорах служивых.
– Да я вот этими вот руками ходящего по росе укокошил! Лично! А ты, крыса гарнизонная… – вновь взревел рыжеусый егерь.
– Ржавый, дери тебя Пятеро! Опять ты?! – грозно сверкнул глазами офицер. – Ну всё! Допёк ты меня! Вернёмся на палубу, я с тебя три шкуры спущу! Ты у меня до самой Рины из нарядов не вылезешь!
Кир лишь поморщился и отложил в сторону большую часть документов, оставив себе лишь один единственный лист. Всё прочитанное им действительно оказалось рекомендательными письмами от счастливых клиентов, а также документами о завершении обучения у мастера Кроно, получении знака подмастерья и вольной от самого ринийского отделения магистрата. Последняя давала Птенцу право на свободное перемещение по всей империи, право на проживание в гостиницах для истых и право на посещение закрытых для порков районов городов.
Босяк едва удержался от того, чтобы не присвистнуть, когда смысл написанного до него дошёл в полном объёме.
– По окончании наших совместных дел, эти бумаги останутся при тебе, порк. Можешь считать это своей наградой, – Бруно верно уловил вопрос в глазах босяка.
– Господин, вир. А почему все рекомендательные письма написаны от имени ордена Троих?
– Если бы ты прочитал последний лист, то сейчас не задавал бы тупых вопросов! Не беси меня, порк! – прошипел вир и тут же потерял интерес к Птенцу.
Кир вздохнул и принялся за последний лист. А тот содержал на своём желтоватом теле весьма занимательное чтиво. Из него босяк узнал о том, что ему уже поведал Бруно, но гораздо детальнее. Например, о том, что господин Луэро Кроно был истым, и то, что после окончания обучения Кир был обязан две трети своих доходов относить в банк, чтобы класть их на счёт мастера. Также пятую часть от оставшихся денег он был обязан уплатить империи в виде налога. Ещё он узнал о том, что он уже работал как минимум в пяти храмах ордена Троих. И о том, что господин Кроно был мастером церковной росписи. И много-много чего ещё. Сжатый текст настолько изобиловал всякого рода мелочами, названиями и именами, что к его завершению у Кира голова пошла кругом.
– Чтоб за завтрашний день выучил это от и до!
– Зачем мне это всё? Зачем я вам нужен? Почему именно я?! – взмолился босяк.
– Ты мне ещё будешь вопросы задавать, порк? – совершенно спокойно произнёс Бруно. Но у босяка от этих слов по спине пробежало целое стадо мурашек. – Но я могу сказать, зачем это нужно тебе. Или даже показать…
Бруно глянул на соседний столик, где сидели уже изрядно подвыпившие армейские, что-то тихо шепнул и самодовольно ухмыльнулся.
Кир в этот момент даже перестал дышать. Он явственно видел, как изо рта вира вылетело крохотное облачко мерзкого болезненно-белёсого цвета и устремилось к гогочущему рыжеусому егерю. Оно облепило его лицо, выпустило из себя десяток тонких щупалец, нащупало ими широкий рот и втянуло своё тщедушное тельце внутрь, будто ловкий паук.
Всё это произошло в мгновение ока, не более чем за три удара сердца.
Ржавый поперхнулся, схватился за собственное горло и начал стремительно синеть.
– Что ты видел?
Кир поймал на себе внимательный взгляд вира. Босяк остро ощутил, что от его ответа зависит, выйдет ли он из «Солнечного моста» или же составит компанию задыхающемуся егерю.
– Ничего. То есть, видел. Вы что-то произнесли, а потом тот рыжий начал задыхаться.
Егеря тем временем вырвало кровью, он рухнул на пол и забился в конвульсиях. В зале трактира поднялся нестерпимый гвалт, что-то кричали его сослуживцы, метался хозяин трактира, пытался всех разогнать офицер.
– Хорошо, порк, – Бруно наконец перестал сверлить взглядом Птенца. – Теперь, я надеюсь, у тебя не осталось иллюзий по поводу того, что произойдёт, если я разочаруюсь в тебе? И начну я с твоих выкормышей. Поверь, смерть их не будет столь же лёгкой, как у этого идиота.
– Я понял, господин вир, – потупил взгляд босяк. – Что я должен сделать?
Домой Кир вернулся уже далеко заполночь. И не потому, что он так долго просидел в том проклятом Троими трактире. Нет, они покинули сразу после того, как бездыханное тело рыжеусого егеря вояки утащили к себе. Прибывшие на место стражи порядка лишь облегчённо выдохнули, так как армейские находились не в их сфере влияния и им самим с изгвазданным кровью трупом возиться не пришлось.
Птенец просто часа три кряду шатался по узким тёмным улочкам Чернокамья, пытаясь уложить новую для себя реальность в голове. Он пытался придумать выход из сложившейся ситуации, но в его голову абсолютно ничего не приходило. Если страх перед сумасшедшим Большим Бо уже несколько потерял свою яркость, то вот Бруно пугал его до икоты. Перед глазами босяка до сих пор висел тяжёлый, изучающий взгляд вира, а в ушах набатом гремел вопрос: «Что ты видел?».
Выходило, что Кир ничего не должен был заметить, но это было же не так! Птенец явно видел тот проклятый сгусток. И как он убил Ржавого, тоже видел. Но выходит, что кроме него никто в зале трактира этого не видел, раз ни у кого не возникло к Бруно вопросов. Но ладно облако, но запах? От вони полыни и мертвечины ужин так и норовил покинуть желудок босяка. Уж такой аромат проигнорировать было нельзя. Но вновь все окружающие будто его и вовсе не заметили. Впрочем, Кир и сам сделал вид, что никакого запаха не ощущает, чтоб не нервировать лишний раз господина Бруно.
– Кир, мог и предупредить! Я себе места не нахожу! – Лисичка сидела на лавочке подле стола, обхватив руками колени.
– Ты-то чего не спишь? – раздражённо огрызнулся Кир.
– Дурак ты, Птенец! – обиженно произнесла Лисс и отвернулась.
Кир выругался про себя, вздохнул, опустился на скамью и обнял Лисичку.
– Прости, Лисс. Просто что-то день не задался.
– Это всё из-за той истории с Бо, да? – девушка прижалась мокрой от слёз щекой к лицу Птенца и яростно зашептала: – Давай всё бросим, Кир! Убежим! Скроемся! Запутаем все свои следы! Кроме Сумира полно городов, где нас никогда не найдут! Убежим куда-нибудь на юг. Далеко-далеко! Говорят, там не бывает зимы и море ласковое и тёплое. Я так хочу увидеть его хоть одним глазом! И круглый год там зреют фрукты, а рыбаки надрывают пупы от количества попавшей в сети рыбы. Представляешь, Кир? А ещё говорят, что там бывают вольные поселения, где живут и заправляют всем одни только серебрушки! Давай убежим, Кир! Прямо сейчас!
Птенец обнял её крепко-крепко, поцеловал в холодную веснушчатую щеку и зарылся носом в копну рыжих вкусно пахнущих волос.
– Мы обязательно там побываем, Лисс. Только чуть позже. Потерпи ещё немного.
– Но почему?
Кир мог бы ей рассказать про вира на побегушках у Бо, но, конечно же, не стал этого делать.
– К сожалению, бывают проблемы, от которых невозможно так просто убежать. Но я обязательно с ними справлюсь.
– Обещаешь?
– Даю слово!
– Хорошо! – голос Лисс потеплел, и нотки беспокойства выпорхнули из него, как оперившиеся птенцы из родительского гнезда. Птенец всегда старался выполнить данное им обещание. – Есть хочешь? Мелкие сегодня снова принесли рыбу.
– Откуда? – тут же нахмурился Кир.
– Тётушка Рина передала. И денег им ещё добавила. Почти целый грэнт! – Лисс увидела, что её друг сжал кулаки и обняла его ещё крепче. – Эй, ты чего? Она больше не просила их не о чём. Даже извинилась.
– Откупилась, старая стерва! Ладно, пусть живёт пока, раз остатки совести ещё не растеряла.
– Вот и Старик так же сказал, – кивнула Лисичка. – Только в своей манере. Он в последнее время жутко сквернословит.
– Будто раньше было иначе! – фыркнул Кир. – Как он?
– Почти не выходит из своей кельи. Сидит там, как сыч, и носу наружу не кажет. Утром только появляется, чтоб малышню погонять. У тебя-то как дела? Ты в последнее время сам не свой.
– Работёнку нашёл, забери их Пятеро!
– У Бо? Что-то плохое? Может всё-таки сбежим?
– В том-то и дело, что вроде бы ничего плохого. И знаешь, это меня очень сильно напрягает.
– И что же нужно делать?
– Работать художником, – Кир задумчиво взъерошил волосы. – В вотчине ордена Троих…
Птенец насилу отбился от нескончаемого потока вопросов от Лисички и даже прикрикнул, грозясь больше никогда ничего ей не рассказывать. В общем, до своей комнаты он добрался уже глубокой ночью, без сил рухнул на соломенный матрац и тут же провалился в глубокий сон.
Очнулся он на памятной опушке с одиноким ростком. Сегодня здесь было ещё темнее. Но это в центре. По краям полянки же танцевали тысячи тысяч крохотных серебристых светлячков, из-за чего границы прогалины были видны особенно отчетливо.
Птенец настолько залюбовался неспешным хороводом ярких искорок, что не услышал, как кто-то подобрался к нему со спины.
– Ну и где же ты шлялся, желторотик?! – проскрипел подкравшийся филин и воинственно распушил свои серые перья.
Глава 11
Рональд не ждал ничего хорошего от Кочек. Одно только это название ввергало его в состояние серой тоски и уныния. К тому же, он слишком переоценил свои силы, и монотонная пешая дорога под палящим солнцем его основательно измотала. И если бы не заключённый в куске янтаря эфир, Рон, скорее всего, сдался бы на половине пути.