Макс Львов – Пророческий этюд (страница 12)
– Я выполнила своё предназначение и теперь свободна, – тихо и немного печально сказала пряха. Сейчас она никак не походила на прежнюю себя. Веринея посмотрела на свою руку, изучила обломанные под корень когти, совершенно по-человечески вздохнула и утёрла ладонью алые дорожки слёз на своей щеке. – Выполни и ты своё. Теперь всё зависит лишь от вас.
Рон не мог оторваться от бездны её глаз, настолько завораживающей она была. Он не думал о том, почему до сих пор не умер. Он не видел десять исходящих чёрным дымом жутких ран на своём животе. Он не обращал внимания на вкрадчивый шёпот сотен голосов в своей голове. Молодой вир купался в жидком обсидиане ведьминых глаз и не желал оттуда выныривать.
– Воля Великого обрела свою суть. Не подведи его. Вы его дети. Он любит всех вас и никогда не оставит без присмотра. Прощай, юный вир! Прощай и прости…
Веринея улыбнулась, но улыбка получилась несколько вымученной. И тут Рональд ощутил, что вновь контролирует своё тело. А ещё он неожиданно понял, что та боль, которую он чувствовал прежде, была лишь жалким подобием того, что он испытывал сейчас. Молодой вир зашипел и рухнул как подкошенный.
– Ду’эр’то!
Эфир с рёвом горной реки устремился к смотрителю маяка. Слоги сложились в плетение, ведьма вскрикнула и схватилась за опоясавший её шею туманный шнур.
– Глупая старая карга! – Нил резко сжал ладонь в кулак, петля на шее веринеи сжалась и та захрипела. – И чего тебе не сиделось в своей норе ещё лет двести? Теперь подохнешь, как помойная шукша, и никто об этом даже не узнает.
Тени пытались освободиться из тела пряхи, но магический барьер, созданный арканом, не позволял им покинуть эту реальность. Они бились о невидимую стену, словно о бычий пузырь, но не могли преодолеть её.
– Коэр`ро! В`итэл! Онр`иэ`с! – певуче выкрикнул старый вир.
Сноп белых искр устремился к пряхе, но та закрылась от них сложенными крест-накрест руками. Яркая вспышка, грохот, дым. Тени встали на пути плетения и разлетелись рваными ошмётками.
– Могильный червь! Я не чувствую всепрощающей пустоты, но ты всё равно умрёшь! Те, о ком все давно забыли, уже гораздо ближе, чем ты думаешь! – ярилась опутанная пряха. Отражение атаки не прошло для неё бесследно, и на лице веринеи появился свежий кровоподтёк.
– Катись в бездну! Л`укр`ио! Ваэ… Что?!
Аркан, как и любое плетение, основанное на пяти слогах, пожирал просто чудовищное количество эфира. Но всё же того городка должно было хватить на то, чтобы подпитывать его достаточно длительное время. Вот только сейчас поток энергии иссяк, и якорь отдавал последние крохи. Скорчившийся на полу ученик точно не мог ничего напутать, Нил приглядывал за его искусством, так что…
Смотритель потянул эфир из ближайшего гверо, использовал слог контроля и скользнул по построенному конструкту из плетений, и практически сразу наткнулся на преграду. Кто-то попросту отрезал маяк от внешних источников. И, судя по тому, как по языку старого вира растеклась горечь полыни, этот кто-то владел дрянной магией порков.
– Иные! Ну куда же без них! – сплюнул Нил ставшую тягучей слюну и вновь зачерпнул эфир из Ниро. – Но это тебе не поможет, ведьма. Ты всё равно подохнешь в своей стылой норе!
Белёсые путы тем временем исчерпали себя полностью, и веринея исторгла из себя целый сонм теней. Пряха торжествующе вскрикнула, сделала шаг, вздрогнула и, резко крутанувшись на месте, ударила наотмашь подобравшегося к ней со спины Коро.
Рональд не находил в себе сил, чтобы даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы попытаться встать. От скрутившей его боли сбоило зрение, но он отчётливо видел, как пряха лёгким движением снесла голову с плеч одному из гверо. Как, разбрызгивая кровь, скакала по полу его голова. Как рухнуло уже мёртвое тело.
Пряха же сделала ещё один шаг к смотрителю, остановилась, потянулась рукой себе за спину и упала. Между её лопаток торчала рукоять «саурского жала», и янтарь на её навершии стремительно тускнел.
– Подохла, тварь! – снова сплюнул Нил. – Ниро! Кончай юнца, и уходим!
Рону сперва показалось, что он ослышался.
– Прости, парень! Но тебе действительно не повезло, – произнёс смотритель. Гверо тем временем извлёк копию клинка, которым убили веринею. – Нельзя допустить того, чтобы пророчество покинуло эти стены. На твоём месте должен был оказаться я. И гверо были обязаны прикончить меня, а потом и подохнуть сами, так как их поводки завязаны на смотрителе маяка, но… Случилось, как случилось!
И Нил рассмеялся булькающим смехом. Можно было заметить, как его настроение стремительно улучшалось.
– Чего ты там возишься, шукшу тебе в зад! Мне уже опостылело это подземелье! Тем более наверху гуляет магия дрянных Иных, и я не хочу разделить судьбу пряхи и твоего тупоголового братца.
Ниро провёл пальцем по острию клинка, посмотрел на тело Коро и бросил взгляд на смотрителя.
– Он не тупоголовый! – голос гверо напоминал скрип металла по стеклу. – И ведьма соврала. Я не раб! Я помню!
Стремительное, отточенное движение опытного воина, и «саурское жало» вошло в подбородок Нила по самую рукоять. Коро дёрнул рукой, ломая тонкий клинок, вскрикнул, тело его выгнуло дугой, лицо перекосило, а с губ начали срываться хлопья пены.
– Серебрушки всегда… – прошипел сквозь стиснутые зубы гверо и упал.
Рядом с остекленевшим взглядом и какой-то гримасой детской обиды на лице рухнул мастер Нил.
Раздался грохот, под сводом пещеры замерцали серебристые мотыльки, в воздухе одуряюще запахло скошенной травой и мёртвой плотью, и сознание Рона окончательно спасовало, уступив место забвению.
Свет. Боль. Молодой вир ощутил, как нечто подняло его в воздух. Тьма.
Свет. Боль. Раскрыв глаза, Рон увидел того, кто с лёгкостью нёс его на своих руках. Бычья голова и глаза, которые напоминали жидкое серебро. Монстр сказал ему что-то, но Шуст-младший его не услышал. Тьма.
Свет. Боль. Тяжёлые струи холодной воды падают прямо с неба на его лицо. И вновь тот гигант с серебром вместо глаз. Он что-то говорит старику, а старик молча слушает и кивает. Бычья голова знакома… Точно знакома. Вот только нужная мысль никак не хочет быть пойманной за хвост. Тьма.
Свет. Боли почти нет. Живот кажется онемевшим. Всё та же вода хлещет с небес. Лицо старика-порка. Судя по характерному виду, он из местного городка.
– Вставай, парень! – голос аборигена оказался неожиданно глубоким. – Пойдём. Не время лежать. Он будет гневаться. Вставай, забери тебя морское пугало!
Старик протянул ему ладонь. Рональд отметил, что вместо второй руки у старого порка лишь короткая культя.
Шуст-младший усмехнулся. Он сейчас не то что куда-то идти, встать-то вряд ли сможет! Но всё же он ухватился за мозолистую ладонь и, к своему удивлению, поднялся на ноги. Боль прострелила его живот, но, немного побушевав, утихла, свернувшись клубком где-то в груди. На её место пришёл холод.
– Пойдём! Пойдём, забери тебя морское пугало! – абориген аккуратно, но настойчиво потянул Рональда прочь от маяка.
Вир хотел было поставить зарвавшегося порка на место, но вспомнил того гиганта с бычьей головой и плещущимся серебром в глазах.
«Талер. Кишкодёр», – услужливо подсказала память.
– Действительно. Пойдём, старик.
Рон опёрся о сухое, костлявое плечо, и они медленно зашагали по раскисшей дороге на север. А за их спинами чадил потухший маяк.
Глава 5
– Эй, Птенец! – раздался звонкий задиристый голос из-под крыши давно заброшенного двухэтажного дома. Таковым его можно было назвать с большой оговоркой, так как от второго этажа остались лишь полторы стены, закопчённый оконный проём да куцый огрызок листа прохудившегося металла, который гордо именовался крышей.
В целом, вполне обычное для Чернокамья жилище. Не лучше и не хуже других.
Кир помянул Пятерых, но всё же остановился. Сверху на него взирала рыжая конопатая физиономия, выражение которой не сулило ему ничего хорошего.