Макс Львов – Пророческий этюд (страница 10)
Рон неверяще посмотрел на широкую спину смотрителя, сбился с шага и даже остановился и тут же получил мягкий, но настойчивый толчок ладонью между лопаток от идущего позади Коро. Молодой вир скрипнул зубами, но всё же пошёл дальше. В Рине гверо и подумать не могли о том, чтобы коснуться истого… Но позже. Всё позже!
– Ну, может, и не именно здесь, – за время этого марафона тучный маг даже не сбил своего дыхания. – По преданиям, Ваэлд скрепил свой договор с веринеями в шалфейном маяке. Но я больше склоняюсь к тому, что он побывал во всех башнях.
– Шалфейном? Он ведь так похож на болотный. Подождите, мастер! Вы хотите сказать, что сказки для наивных порков – не вымысел? Падший действительно отдал часть своей души ведьмам? И мы сейчас спускаемся в логово одной из них?!
Не успел он закончить осыпать учителя вопросами, как очередной стон сотряс лестницу, и Рону стоило больших трудов не сверзиться во мрак колодца. Установкой перил древние строители, естественно, не озаботились.
– Не ведьма, а веринея. Или, как они сами себя называют, пряха грядущего, – поправил ученика Нил. – Но в целом ты прав. Мы в её логове. И да. Предвосхищая твой вопрос: мы должны её уничтожить.
Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихими звуками шагов двух пар ног виров. Оба гверо двигались же абсолютно бесшумно.
– Она настолько опасна, что для этого требуется два вира при поддержке целых двух гверо? – Шуст-младший наконец озвучил вертевшийся на его языке вопрос.
– У каждого из нас своё предназначение. И твоё своевременное появление здесь нужно воспринимать не иначе как провидение самого Синеокого. Осторожно! Дрянная ступенька! – неопределённо ответил смотритель. – Что до твоего вопроса, так мне нечем тебе на него ответить. Ратосу известен лишь один случай ликвидации пряхи, но подробности этого действа, увы, никому не известны. Могу сказать лишь то, что известно абсолютно всем: веринею можно убить лишь тогда, когда она бодрствует. Всё остальное время она находится в своих грёзах и дух её витает в междумирье. Телесная оболочка же практически неуничтожима, да и особого смысла в этом нет: пряха возродится в любом куске камня.
– Подождите, Мастер! Мне это не было известно, но… – Рон прервался, поскольку пространство снова взбрыкнуло, и для того чтобы спуститься ниже, ему пришлось прыгать с высоты собственного роста. – Уф! Но я знаю, что где-то на северо-западе империи находится алый маяк. И пламя больше не пляшет на его вершине. Эту вашу пряху убили там?
– Да. Это произошло на самом закате Эпохи войн.
– А что произошло с теми героями? Почему они не раскрыли верный способ её уничтожения?
В ответ старый маг лишь раздражённо дёрнул плечом, пробурчал что-то невнятное и, кажется, растерял весь интерес к беседе. Оставшуюся часть пути они шли в полной тишине.
Лестница оказалась неимоверно длинной, но, к счастью, небесконечной. И когда идущий впереди Ниро вскинул руку в предупредительном жесте, Рональд едва удержал в себе вздох облегчения. Несмотря на тренированное тело, ему уже дважды приходилось заимствовать крохи эфира у янтаря и смывать тяжесть с натруженных ног при помощи дара.
– Сосредоточились, – по-армейски строго произнёс Нил. – Рон. На тебе «Жемчужный туман». Начинай с городка. Если эфир станет иссякать, а мы ещё не закончим, сворачивайся и переключайся на гарнизон. Весь эфир отдаёшь мне. Двух кусков янтаря тебе должно хватить. Мы прикончим пряху вместе с её поганым пророчеством, чего бы нам это ни стоило.
– Пророчеством? – удивился Шуст-младший, озираясь по сторонам.
А посмотреть тут было на что. Лестница привела их в пещеру с высоким сводом, колоновидными минеральными наростами и гладким полом, который излучал мягкий кобальтовый свет. Стены из тёмного, с всё теми же синими прожилками камня выглядели так, будто когда-то давно здесь бушевал сильнейший пожар, от которого камень оплыл и застыл в причудливых формах.
А ещё тут были тени. Они клубились в совершенно неожиданных местах, подрагивали в такт пульсации кобальтового света и вообще жили своей жизнью, совершенно наплевав на все постулаты естественных наук.
– О-о-ох! – в пещере голос лишился своей сотрясающей многовековую башню мощи и приобрёл более человеческое звучание. Рону казалось, что он принадлежал скорее юной деве, чем разменявшей не одну тысячу лет ведьме.
Группа осторожно продвигалась между колоннами, тени безмолвно следовали за ней по пятам, образуя позади стену непроглядного мрака, и спустя несколько сотен шагов идущий впереди гверо вновь вскинул руку, предупреждая об опасности.
– Вовремя! Кажется, мы успели. Пряха ещё на тропах междумирья, – с некоторым облегчением выдохнул Нил.
Сталагмитовая роща расступилась, и взорам смотрителей открылась небольшая круглая площадка, в центре которой пульсировал комок первозданной тьмы. Но, в отличие от тех теней, что встречались им на пути сюда, она не была чернильной. Внутри облака мрака то и дело рождались и тут же гасли всполохи всех возможных цветов.
Рональд тихо, одними лишь губами, помянул Пятерых. С таким явлением ему определённо не доводилось встречаться прежде, но он слышал о чём-то подобном ещё в той, такой недавней и одновременно далёкой жизни, когда он был беззаботным студентом. Называлась эта аномалия брешью междумирья, и во всех справочниках настоятельно рекомендовалось держаться от неё подальше. А ещё категорически запрещалось вблизи с этой самой брешью прибегать к Искусству.
– Так! Рон! Начинай плетение тумана и… Сколько ты сможешь удержать два слога в состоянии синергии?
– Сколько угодно, пока у меня будет доступ к эфиру, – несколько пафосно ответил Шуст-младший. Он всегда вёл так себя, когда нервничал, и совершенно ничего не мог с собой поделать.
Ответом ему послужил укоризненный взгляд учителя. Мол, ври, да не завирайся.
– Однажды я на спор удерживал три слога, пока у меня полностью не иссякла унция янтаря. С тем запасом, что Вы дали мне, да при поддержке гверо, я продержусь, пока меня не сморит сон, – пожал плечами ученик.
Укоризна в глазах Нила сменилась уважением.
– Прекрасно! Я не знаю, когда именно явится веринея. Внешне по радужной тропе этого определить невозможно. Я не знаю, возможно ли её убить до того, как её слова грянут. Я не знаю её возможностей, но предполагаю худшее. Поэтому мне понадобится весь доступный нам эфир. Сейчас я повешу якорь, он будет твоим ориентиром. Переливать энергию в него тебе будет гораздо проще, чем пытаться сконцентрироваться на мне.
– А гверо? – уточнил Рон.
– У них своя задача, – как-то тяжело вздохнул смотритель. – Приступаем.
И молодой вир начал.
Он сжал в ладони янтарь и глубоко вдохнул. Сладкий эфир взбудоражил его мозг, разбудив глубинные инстинкты мага смерти.
– Маур`то! – прозвучал слог концентрации.
Эфир покинул ядро Рональда на выдохе плетения, и он тут же почувствовал каждого жителя городка. Они казались ему манящими, притягательными звёздочками. Только произнеси нужные слоги, и они закрутятся в своём последнем хороводе и хлынут к тебе полноводной рекой, наделяя безграничным могуществом. Немного скуднее ощущался имперский гарнизон. Совсем рядом полыхали двумя небесными светилами гверо, и их близость могла свести с ума неподготовленного одарённого. Но Рональд был уже полноценным виром, и лёгким усилием воли он заглушил зов кровожадного инстинкта и принялся за работу.
Для начала следовало сформировать в городке малый зиккурат. Именно он был крохотным подобием Белой башни и являлся краеугольным камнем для создания жемчужного тумана.
Молодой вир быстро подсчитал в уме необходимое количество эфира, вновь зачерпнул его из камня, наполнил энергией своё ядро и выдохнул.
– Р`идэ`орто!
Со стороны это выглядело так, будто изо рта Шуста-младшего вылетел трепещущий сгусток белого пламени. Раскалённый шар метнулся прочь, но тут же подскочил, будто кто-то одёрнул его за незримый поводок, и он послушно замер подле своего создателя. Рон, удерживая своевольный слог своей властью, сосредоточился на самом центре огоньков-порков.
– Гуэр`о!
Второй слог визуально напоминал перекормленного трупного червя. Направляемый волей вира, он влетел в шар огня и проглотил его. Мучнистое тело тут же пошло волнами и забилось в судорогах трансформации.
– Них’та’аш!
Шипастая звезда устремилась к прежним двум слогам, раздался тихий хлопок, и плетение оформилось в крошечный, не крупнее фаланги пальца, белоснежный шарик. Спустя миг шарик метнулся прочь, оставив после себя лишь туманный след.
На всё плетение ушло не больше пары десятков ударов сердца. В желудке Рона тут же появилась сосущая пустота.
– Малый зиккурат, если я не ошибаюсь? – Нил бросил уважительный взгляд на ученика, прикрыл глаза и удовлетворённо крякнул. – Похвально, молодой человек! Редко сейчас встретишь столь основательный подход к решению поставленной задачи. Большинство твоих коллег принялись бы перекачивать эфир через себя напрямую и в ответственный момент застыли бы тут соляным столбом, не в силах и двинуть пальцем. Ты же этим элегантным решением избежал подобного недостатка. Сколько янтаря ушло на плетение?
– Четверть унции, – Рональд тем временем разглядывал витающий в воздухе молочный кристалл. Видимо, пока он касался Искусства, смотритель уже успел создать якорь своего ядра.