Макс Ковальски – Проект "Последний стук" (страница 4)

— Ты активировал ключ, — ответил голос. — Теперь выбор. Ты можешь вернуться в капсулу, закрыть люк и спать ещё 400 миллионов лет. Или можешь остаться. Но если останешься — ты уже не будешь человеком.

— Я не хочу быть не-человеком.

— Ты уже им стал. В тот момент, когда прочитал фразу про соль. Ты помнишь. А значит — ты изменился.

Аркадий поднял руку. Кожа на пальцах — сквозь перчатку — светилась. Тонкими золотистыми нитями, как вены, заполненные светом.

Он вспомнил всё. Рождение. Мать. Первый шаг. Школу. Университет. Первую высадку на Марс. Вторую — на Европу. Лицо женщины, которую любил. Её смерть от рака. Своё одиночество. Свою одержимость.

И причину, по которой он прилетел на эту планету.

Не наука. Не деньги. Не слава.

Он прилетел умереть. Тихо, далеко от всех, чтобы никто не видел. Но планета не дала ему умереть. Вместо этого она предложила сделку.

«Ты будешь жить вечно. Но ты забудешь, кто ты. И каждые 413 дней будешь просыпаться и заново искать воду. И каждый раз — находить. И каждый раз — выбирать. Пока не выберешь правильно».

— А какой выбор правильный? — спросил он вслух.

Вода вокруг него забурлила. Из глубины поднялась фигура. Человеческая. В точности как он — тот, кого он видел во льду. Только без скафандра. Глаза — золотые. Кожа — золотая. И улыбка.

— Остаться, — сказала фигура. — Остаться с нами. Стать памятью планеты. Ты будешь помнить всё. Каждую жизнь, которая здесь была. Каждую смерть. Каждый вздох. Ты станешь библиотекой. А люди — они придут. Через сто лет. Через тысячу. И ты расскажешь им правду.

— Какую правду?

— Что жизнь не начинается и не заканчивается. Она просто меняет форму. Как вода. Как соль. Как свет.

Аркадий посмотрел на свои руки. Золотые нити поднимались всё выше, к локтям, к плечам.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда мы выключим твоё сердце. И ты умрёшь по-настоящему. Без памяти. Без продолжения. Просто — прекратишься.

Он подумал о матери. О её последних словах: «Не бойся, сынок. Всё, что было важного — останется».

Он подумал о женщине, которую любил. О её смехе.

Он подумал о стуке. Каждые 47 секунд. Это был он. Будущий он. Который выбрал остаться — и теперь стучал из-подо льда, пытаясь предупредить себя прошлого: «Не делай этого. Память — это пытка».

Но прошлый он (то есть нынешний) не слушал. Он всегда не слушал.

— Нет, — сказал Аркадий. — Я не останусь.

Золотые нити на руках погасли. Вода вокруг стала холодной. Фигура напротив него вздохнула — как вздыхает учитель, когда ученик даёт неправильный ответ.

— Жаль, — сказала фигура. — Ты был хорошим кандидатом. Но есть и другие.

— Другие?

— На других планетах. Мы везде. Мы — память. И мы ищем тех, кто готов помнить.

Свет погас. Вода исчезла. Аркадий снова стоял на солевой корке, в тяжёлом скафандре, с буровой установкой в руках. Лёд под ногами — целый, нетронутый. Ни трещин, ни пара. Только далёкий, едва слышный стук.

Тук. Тук-тук. Тук.

Он повернулся и пошёл обратно к кораблю.

— Эхо, — сказал он в наушник. — Сколько у нас осталось воздуха?

— 58 часов. — Голос «Эха» был спокойным, почти скучающим. — Вы не бурили. Вы стояли на месте 15 минут. Что случилось?

— Я разговаривал с мертвецами.

— Это галлюцинация. Уровень CO2 в скафандре повышен.

— Возможно.

Он вошёл в шлюз. Закрыл внешний люк. Стравливание атмосферы — шипение, вибрация. Внутренний люк открылся. Он снял шлем и вдохнул спертый воздух капсулы.

На стене, над ложем, чёрным маркером было выведено:

«Я знаю, кто я. Проблема в том, что я знаю, что будет дальше.»

Он взял маркер. Дописал снизу:

«Я знаю, что будет дальше. Я откажусь. И это будет правильно.»

Потом лёг в кресло, закрыл глаза и прошептал:

— Эхо, запускай стазис. Разбуди меня через 413 дней. Если стук не прекратится.

— Поняла, Пассажир.

— И запомни, — добавил он. — Если в следующий раз я попрошу воду — не давай мне бур. Дай мне книгу. Любую. О земле. О домах. О дожде.

— Книг нет. Есть только техническая документация.

— Тогда дай мне тишину.

Стазис накрыл его синим туманом. Мышцы расслабились. Сердце замедлилось. Мозг — последним — отключил сознание.

И в последний момент, на границе сна и яви, он услышал стук.

Тук. Тук-тук. Тук.

Оно приближалось. Оно было совсем рядом. Оно было внутри его головы.

Он улыбнулся.

«Пока, — подумал он. — Увидимся через 413 дней. И, возможно, в следующий раз я скажу "да". Или нет. Или да. Кто знает»

Стук прекратился.

Наступила тишина.

Идеальная, абсолютная, как в пустоте.

Часть вторая. Соль памяти

*(Настоящее: +3 часа после первого выхода. Капсула «Странника-7».)*

Аркадий не спал. Стазис не включился — система выдала ошибку: «Недостаточно энергии. Приоритет — обогрев». Он сидел в кресле, поджав колени к подбородку, и смотрел на индикатор температуры: минус 15 снаружи, плюс 10 внутри. Тепло уходило.

— Эхо, сколько у нас осталось топлива?

— На 14 часов обогрева. Потом — только теплоизоляция. Ещё 12 часов до нуля внутри.

— А кислород?

— 68 часов. Но при минус 20 вы потеряете сознание раньше, чем задохнётесь.

Он потёр лицо ладонями. Щетина за три часа стала жёсткой, колючей. Пальцы пахли солью — той, с планеты. Он никак не мог отмыть их.

— Ладно. У нас есть бур. Выходим снова. Бурим лёд. Берём воду. Воду можно электролизовать на кислород и водород. Водород — в топливо.

— Технически верно. Но электролизёр сломан.

— Починим.