Макс Ковальски – Проект "Последний стук" (страница 2)

Тук. Тук-тук. ТУК.

— Ладно, — выдохнул он. — Значит, начинаем с воды. Где здесь лед?

— В 300 метрах к северу. Но между нами и льдом — оно.

— Оно — это кто?

— Я не знаю. Я никогда не видела его. Только слышала. И оно умеет стучать в ответ на мои сигналы. — «Эхо» сглотнуло (как оно может сглатывать? — подумал он). — Я посылала азбуку Морзе. Простое: «Кто ты?». Оно ответило.

— Что оно ответило?

— Три слова на древнегреческом. Я проверила по всем базам. Это единственное совпадение.

— Какие слова?

— «Εγώ είμαι αυτό που έρχεται».

— Переведи.

— «Я — то, что приходит». — Тишина. — Пассажир, может, всё-таки останемся здесь и подождём помощь?

— Есть помощь?

— Нет. Ни одного корабля в радиусе светового года. Мы одни.

Он закрыл глаза и представил себе лицо, которое не мог вспомнить. Скулы. Морщины. Чьи-то руки. Не свои.

— Тогда готовь скафандр, — сказал он. — Мы идём к воде.

Скафандр оказался старым. Не ржавым — пластик не ржавеет, — но поцарапанным, с несколькими слоями ремонтной ленты на левом рукаве. Когда он натягивал шлем, «Эхо» говорило в наушнике:

— Герметичность — 96%. Это ниже нормы, но в этой атмосфере продержитесь часа три. Система регенерации кислорода — 70% эффективности. Если начнёте тяжело дышать, возвращайтесь.

— Угу.

Он проверил крепления. Пальцы слушались плохо — мелкая моторика ещё не восстановилась, — но работа была привычной. Тело помнило то, чего не помнил мозг. Он ловко защёлкнул замки, повернул вентиль подачи воздуха, услышал шипение.

— Выход через шлюзовую камеру, — сказало «Эхо». — Я открою внешний люк дистанционно. Когда выйдете — стойте на месте 30 секунд. Дайте сенсорам адаптироваться. И не смотрите вверх.

— Почему?

— Потому что там две луны. Одна — фиолетовая. Вторая — чёрная. Чёрная луна отражает 0.3% света. Она почти невидима, но она есть. У некоторых членов экипажа (я читала ваши личные журналы) были галлюцинации. При взгляде на неё.

— Какие галлюцинации?

— Они видели себя. Снаружи. Идущих навстречу.

Он помолчал. Потом нажал кнопку открытия внутреннего люка.

— Ты меня пугаешь, Эхо.

— Это моя работа.

Шлюзовая камера была рассчитана на двоих, но сейчас в ней стоял только он — и какой-то ящик, пристёгнутый к полу ремнями. Он прочитал этикетку: «АВАРИЙНЫЙ ЗАПАС — БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗЕЦ 4». Что это, он не знал. Открывать не стал.

Воздух откачался с противным свистом. Датчики показали давление снаружи — 1.8 атмосферы. Потом внешний люк дрогнул и пополз вверх, открывая звёзды.

Он сделал шаг.

И остановился.

Мир за бортом «Странника-7» оказался не чёрно-белым, как он ожидал, а мёртво-золотым. Небо висело низкое, тяжёлое, цвета старой бронзы. Две луны — да, фиолетовая (маленькая, агрессивная) и чёрная (огромный диск, пожирающий свет) — застыли в зените, как два зрачка, смотрящих в разные стороны. Под ногами хрустело нечто, похожее на спекшийся песок. Он наклонился — скафандр скрипнул — и поднял горсть.

Кристаллы. Сотни крошечных кристаллов, каждый неправильной формы. Они не таяли в перчатке.

— Карбонаты? — спросил он.

— Нет, — ответило «Эхо». — Это соли. Органического происхождения. Пассажир, вы стоите на бывшем дне океана.

— Океан был жидким?

— Да. Около 400 миллионов лет назад. Потом звезда сжалась, планета остыла, вода замёрзла и сублимировала. Остались только соли. И то, что в них сохранилось.

Он высыпал кристаллы обратно. На ладони перчатки остался белый налёт.

— Микроорганизмы?

— Возможно. Но мои сенсоры не рассчитаны на такой анализ. Пассажир, не стойте на месте. Я вижу тепловое пятно в 120 метрах слева от вас. Оно движется.

Он поднял голову. Левый сектор — пустота. Только гряда невысоких холмов, покрытых той же солевой коркой. И никакого движения.

— Где?

— Под поверхностью. Оно роет. Или плывёт. В твердой среде. Скорость — 2 метра в минуту. Направляется к нам.

— К нам или ко льду?

— К вам.

Он побежал. Неловко, широко расставляя ноги в тяжёлых ботинках — гравитация здесь была чуть ниже земной, но скафандр весил под сорок килограммов. Каждый шаг поднимал облачко солевой пыли. Она оседала на шлеме, и вскоре он смотрел на мир сквозь мутную пелену.

— Оно ускорилось, — сказало «Эхо». — 3 метра в минуту. Меняет траекторию.

— Я понял.

Ледяное поле открылось внезапно. Он перевалил через невысокий гребень — и увидел перед собой равнину, покрытую чем-то синевато-белым, с глубокими трещинами. Лёд. Настоящий водяной лёд, с пузырьками газа внутри. Местами он был прозрачен, как стекло, и сквозь него проглядывало тёмное дно.

— Здесь глубина льда — 14 метров, — прокомментировало «Эхо». — Под ним — солёная вода? Нет. Солёная вода замёрзла бы при такой температуре. Под ним — что-то другое. Аномалия плотности.

— Не важно. Где это оно?

— Остановилось. В 40 метрах от вас. Слушает.

Он замер. В наушнике — только его дыхание и далёкий свист ветра (как ветер может свистеть в почти вакууме? — подумал он. — Атмосфера есть, хоть и разреженная). И стук.

Тук. Тук-тук. Тук.

Теперь звук шёл не от корабля. Он шёл из-под земли.

— Эхо, есть ли у тебя вибрационный молоток? Или любой инструмент для бурения?

— Есть. В ящике за вашей спиной. Тот самый, который вы не открыли в шлюзе. Я думала, вы боитесь его.

— Я ничего не боюсь, — сказал он и понял, что это ложь. — Ладно, боюсь. Но не так сильно, как замёрзнуть.

Он вернулся к шлюзу (идущий под землёй звук не приближался, но и не удалялся — просто пульсировал на одном месте), отстегнул ящик, открыл. Внутри — набор буров, запасные батареи и два герметичных контейнера. На одном маркером было написано: «Открыть, если стук повторится трижды».

Стук повторился трижды. Прямо сейчас.

Он открыл контейнер.

Внутри лежал обычный, земной, мобильный телефон. Старая модель, с треснутым экраном. Он нажал на кнопку включения — телефон ожил. На экране горело одно сообщение:

«Ты уже здесь был. Ты всё забыл. Прочитай это вслух, когда окажешься на льду.»

Текст под сообщением:

«Я — не тот, кем кажусь. То, что стучит — не враг. Оно — ключ. Но прежде чем использовать ключ, скажи: "Тот, кто помнит соль, не боится воды".»