Макс Игнар – Каэларис. Восьмое сердце (страница 3)

пространство своим присутствием естественно, как свет заполняет комнату.

Короткие светлые волосы, широкая улыбка, привычка говорить всё, что

думает, немедленно и без фильтра. Учился средне, не переживал об этом,

зато знал наизусть статистику каждой футбольной команды Премьер-лиги за

последние восемь лет.

– Как история? – спросил Макс.

– Ужасно. – Том сунул руки в карманы. – Я перепутал Войну Алой и

Белой розы с Войной за испанское наследство.

– Это… сложно перепутать.

– Я постарался.

Макс покачал головой, но без осуждения. Тому было всё равно на историю

– у него были другие таланты. Например, он мог чувствовать, когда

человеку плохо, раньше, чем тот сам это понимал. И мог молчать рядом,

когда нужно было просто молчать рядом.

Это ценилось больше, чем знание дат войн.

* * *

Школа называлась Хэмпстедская объединённая – серое трёхэтажное здание

пятидесятых годов с пристройкой восьмидесятых, которая никогда не

вписывалась в общий стиль. Внутри пахло полом, чужими завтраками и тем

особым запахом школьных коридоров, который, кажется, одинаков во всём

мире.

У шкафчиков стояли Лиам и Сара.

Лиам О'Коннор – тёмно-рыжий, с острыми чертами лица и той манерой

держаться, которую некоторые путали с высокомерием, пока не узнавали

поближе. Лиам был умным – не в смысле «хорошо учится», а в смысле

«думает не так, как остальные». Он мог за пять минут найти в чём угодно

логическое противоречие и объяснить это так, что все начинали

сомневаться в очевидном. Иногда это раздражало. Чаще – восхищало.

Сара Миллер была маленькой, темноволосой, в тонких очках, которые она

поправляла каждые несколько минут – не потому что они съезжали, а

просто по привычке. Она читала больше всех, кого знал Макс, включая его

мать. Читала быстро и помнила почти всё. На уроке литературы однажды

поспорила с учителем о символизме в «Великом Гэтсби» и выиграла спор —

не потому что учитель сдался, а потому что он сказал: «Пожалуй, вы

правы».

Четверо из них держались вместе с седьмого класса. Не потому что были

похожи – как раз наоборот. Просто как-то получилось, что рядом с этими

тремя Макс чувствовал себя собой.

– Ты опоздал, – сказала Сара.

– На три минуты.

– Это уже—

– В пределах погрешности, – хором сказали Том и Лиам.

Сара посмотрела на них поверх очков.

– Вы репетировали.

– Нет, – сказал Макс. – Просто предсказуемо.

Лиам закрыл шкафчик.

– Кто видел результаты по биологии?

– Не я, – сказал Том.

– Не хочу знать, – сказал Макс.

– Четвёрка с плюсом, – сказала Сара. – Ты, Макс. Остальные ниже.

– Откуда ты—

– Список на стенде у кабинета Фримана. Я прошла мимо утром.

Она шла мимо, но успела прочитать и запомнить чужие оценки. Это было

абсолютно в её духе – не из любопытства к чужому, а просто потому что

информация не должна пропадать.

– Жуткий человек, – сказал Том.

– Спасибо, – ответила Сара и пошла в класс.

* * *

Контрольная по истории была вчера, но сегодня учитель Гарднер раздавал

листки обратно.

Мистер Гарднер преподавал историю двадцать лет и относился к ней так,

как относятся к живому существу – с уважением, иногда с раздражением,

но никогда не равнодушно. На его уроках было не скучно, если не бояться

того, что он мог вызвать к доске без предупреждения.

– Уильямс.