Макс Ганин – Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих (страница 87)

Несколько ученических парт, приспособленных под кухонный стол, стояли в правом от входа углу. На них устанавливали три кирпича, на которые укладывали длинный электрический тэн: конструкция превращала электроэнергию в тепло и позволяла жарить, варить и кипятить. Кухонная утварь — несколько кастрюль и сковородок — находилась там же, неподалеку от плиты. В дальнем от входа левом углу стояла раковина со смесителем, и благодаря бойлеру на первом этаже в кране была и горячая вода.

Рядом стояла кабинка с унитазом. Два маленьких узких оконца с решетками с внутренней и внешней стороны выдавали бывшую камеру для содержания осужденных, которая была переделана в кабинет завхоза. Двое дневальных ПФРСИ — парнишки Антон и Никита — расположились в такой же комнате в противоположном крыле здания. Из интерьера там были только несколько стульев, набросанные в углу матрасы для отдыха и самодельная штанга для занятий спортом.

В огромном зале напротив лестницы, поднимающейся с первого этажа, находился гардероб, где хранились зимние куртки всех отбывающих наказание в ИК-3. Более тысячи черных бушлатов разных размеров и качества висели на вешалках, плотно прилегая друг к другу со всех сторон. Среди этих тысяч карманов можно было спрятать не один мобильный телефон или какой-нибудь другой запрет, чем Гриша без зазрения совести пользовался. Сперва он курковал там свои вещи от шмонов, а потом стал использовать этот склад для сокрытия дорогих смартфонов соотрядников во время общелагерных шмонов, которых этим летом было немало.

Дополнительным бонусом к этому роскошному помещению был большой внутренний двор. Нахождение там не контролировалось ни одной камерой: он не просматривался ни с одной точки в колонии. Дневальные выкосили там траву, которая уже в начале лета выросла по пояс, и соорудили мягкие снопы, где потом и загорали в свободное от работы время. Гриша тоже любил полежать под утренним, пока еще не обжигающим солнышком и почитать на телефоне новости и аналитические финансовые статьи.

В хороших домах принято иметь ухоженных животных, и у мужиков был любимец — огромный кот по кличке Тосик весом не меньше пятнадцати килограммов и размером со среднюю собаку. Выросший на отборном твороге и свежем мясе, которого не жалели для него работники ПФРСИ, Тосик был самым авторитетным котом зоны, и его знали в лицо все зэки и сотрудники администрации. Случалось, что заключенные использовали местных котов в качестве контейнеров для проноса в зону запрещенных предметов: им в задний проход засовывали наркоту в пакетиках или, например, обвязывали тело скотчем, закрепляя под ним сотовые. Но Тосик, благодаря своему авторитету и авторитету хозяев, был от этого избавлен, хотя из-за своих размеров мог заменить в качестве курьера не одного кота. Он частенько приходил в комнату к Жукову и Грише, запрыгивал на колени и просил погладить. В такие моменты можно было спокойно представить себя в домашних условиях, а не в лагерном бараке.

Поначалу Григорий уходил на свою новую сказочную работу после утренней проверки и возвращался перед отбоем, но спустя месяц забил на все и покидал барак прямо после подъема. Срок наказания подходил к концу, а каждый из дубаков и ДПНК знал его лично, поэтому не трогали и практически не замечали, позволяя спокойно передвигаться по территории колонии в любое время и в любом направлении. Гриша пользовался этой привилегией нечасто и в основном, находясь в прохладе своей комнаты на ПФРСИ, торговал на бирже на свои деньги, тратя прибыль на совместное с Жуковым приобретение продуктов и улучшение быта.

Они практически ни в чем себе не отказывали. Жуков, будучи близко знакомым с Болтневым еще на воле, пользовался этим и мог затянуть в лагерь любые продукты, в том числе запрещенные: вареную колбасу, молочку и все, что требовало приготовления — макароны, сосиски, пельмени и прочее. Ребята каждый день готовили что-то новенькое, три раза в неделю варили себе супы, по утрам могли выпить чашечку сваренного кофе, а вечерами — ягодного чая с пирожным или тортом.

При такой комфортной отсидке Григорий старался не забывать о своем хобби и одновременно социальной нагрузке — написании ходатайств и жалоб для других осужденных. Вечерами, возвращаясь в отряд, он всегда уделял час своего времени соотрядникам и гостям, пожелавшим воспользоваться его бескорыстной помощью. Он выслушивал их, задавал ключевые вопросы, забирал принесенные бумаги по их делам и на следующий день, уже в комфортных условиях рабочего кабинета, писал для них письма для передачи в суд или прокуратуру. Но бывали и те, кого Жуков приводил прямо на ПФРСИ. Один из них — эксгибиционист из девятого отряда.

— Гриш, я тут тебе нового клиента привел! — сообщил Жуков, войдя в комнату.

— Добрый день! — поздоровался вошедший следом гость. — Меня зовут Виталий Никонов. Статья 135 часть третья. Возьметесь помочь?

— Совершение развратных действий без применения насилия? — лукаво переспросил Тополев.

— Да, — подтвердил Виталий и испуганно потупил взор.

— Он в девятом отряде обитает, работает озеленителем, — пояснил Жуков. — Куча поощрений, взысканий не имеет. Хочет по УДО освободиться. Просит помочь.

— Ну что же, с радостью поможем! — согласился Григорий. — А вы у нас, батенька, в каком статусе находитесь? Я почему спрашиваю… С такой статьей люди частенько в обиженных ходят.

— Он не обиженный, а мужик! — ответил за просителя Жуков.

— Это как же вас так Бог-то уберег? — поинтересовался Гриша.

— Еще в СИЗО полмиллиона заплатил положенцу, чтобы меня в обиженку не загоняли. Родители кредит взяли и помогли, — грустно пояснил Никонов.

— Понятно… Ну что, присаживайся за стол, располагайся и рассказывай, — пригласил его Тополев. — Чаю хочешь?

— Нет, спасибо. — Виталий присел за стол. — А что рассказывать?

— Как ты дошел до жизни такой? Что тебя сподвигло на совершение такого тяжкого преступления? — ехидно пошутил Гриша.

— Не знаю… Мне стыдно об этом говорить, — скромно и реально стесняясь, ответил Никонов.

— Голым себя показывать на дискотеке не стеснялся, а тут прям как красна девица — решил поломаться! — снова подключился к разговору Жуков.

— Так, значит, ты приходил в общественные места голышом? Правильно изъясняю? — спросил Григорий.

— Да, — снова опустив голову и спрятав взгляд, односложно ответил Виталий.

— А как ты это делал? — с любопытством поинтересовался Тополев. — На голое тело надевал пальто и потом распахивал его в разные стороны, выпячивая свои причиндалы наружу?

— Да, что-то в этом роде.

— А зачем? В чем тут кайф?

— Вам не понять… Я без этого не могу! Это как секс, только намного круче, — слегка осмелев и воодушевившись, ответил Никонов.

— Так наркоманы говорят: «Вам не понять, я без этого не могу». На зоне ты же не бегаешь в столовку и не распахиваешься перед зэками? Потому что знаешь, чем это может закончиться! Значит, можешь терпеть, когда страшно.

— Вот именно что «терпеть»! Вы не представляете, как я мучаюсь и страдаю в этих стенах! — чуть не взвыл Виталий.

— Сходи в баню с мужиками: там все голые. Заодно и выделяться не будешь, и себя покажешь! — предложил Жуков в качестве терапии.

— Вы не понимаете! Это так не работает! Мне надо оголиться именно перед девушками и именно одетыми, к тому же, неожиданно для них, только тогда я испытываю оргазм.

— Ты так кончаешь, что ли? — всерьез опешив, спросил Гриша.

— Можно сказать и так. При этом я испытываю такое наслаждение, которое не получаю от близости с женщиной. Сравнивать даже нельзя!

— О как… — обалдев от услышанного, выдал Жуков.

— А как это у тебя началось? Ну, не проснулся же ты однажды утром со стойким решением пойти и показать себя народу? Что-то этому предшествовало? — продолжил расспрос любопытный Тополев.

— Конечно, нет. Я рос нормальным уравновешенным ребенком, отлично учился в школе, не страдал никакими заболеваниями. И вот однажды, когда мне было лет пятнадцать, после урока физкультуры я задержался в душе, а мои дурни-одноклассники решили пошутить или поиздеваться надо мной и позвали в нашу раздевалку девчонок, чтобы они увидели меня голым. И когда они зашли в душевую и начали смеяться и показывать на меня пальцами, я вместо того, чтобы прикрыться или убежать, наоборот встал, как вкопанный, и смотрел на них. В этот момент я почувствовал такое наслаждение и такой прилив сексуальной энергии, что у меня даже случилось непроизвольное семяизвержение, что, конечно, еще больше развеселило моих зрителей. Мне не было ни капельки стыдно, а напротив — очень приятно и здорово. Потом, лет в восемнадцать, я прыгнул с дамбы в озеро, и у меня слетели плавки. Я не нашел их в воде и вышел на пляж голым, не прикрываясь. Я ловил на себе взгляды женщин и таял от счастья. После того как я надел шорты, ко мне подошла симпатичная девушка и предложила познакомиться. Вскоре у нас с ней был незабываемый секс в ближайшем к озеру лесочке. После этого случая я пытался знакомиться с девчонками обычными способами, но почему-то всегда получал от ворот поворот. Тогда я повторил свой трюк с плавками, на этот раз в бассейне, и в итоге ушел домой с новой подругой. Мы начали встречаться и жить вместе, но я заметил, что близость мне неприятна и даже противна, хотя внешне она мне нравилась. Я попробовал раздеваться перед ней, но эффект был не тот. Я понял, что могу получать сексуальное удовлетворение, только демонстрируя свое обнаженное тело незнакомым женщинам, а с годами и сам секс стал мне не нужен.