Макс Фрай – Замечательный предел (страница 45)

Отто, пока её слушал, почти успокоился. И уже вполне внятно сказал:

– Теперь по порядку. На вокзал приезжал белый поезд. Не каждый день. Иногда. Красивый, как анимация и мечта. Не совсем настоящий. Галлюцинация, так я его назвал. Фотография не получается. Но я видел. Наира видела. И Юрате увидела, я показал. Юрате что-то сделала с поездом. Странное. Невозможное. Я даже по-немецки не могу рассказать. Ты говорил, ваш ангел рассыпался на поезда. Я думаю, она взяла поезд обратно. Наверное, можно так себя собирать. Тот день был суббота, пятое марта. И после полночь тоже суббота. Я помнил, она вторая. Юрате помнила. Мы оба смотрели своё расписание, вспоминали дела. Проверили. Точно вторая суббота, пятое марта. Перепутался календарь! Странное было. Но очень хорошее. Такое хорошее, как сейчас мы везём тебя. От этого счастье. Я совсем счастливый. И чокнутый. Но я не жалею. Согласен, что так.

– Спасибо, – Лех обнял его и как ребёнка погладил по голове. – Ты на самом деле отлично держишься. Как будто всю жизнь готовился, психику тренировал.

Отто отрицательно помотал головой. Дескать, не готовился, нет. Теперь рядом с Лехом ему было совсем не тревожно, а спокойно, словно тот даже не папа, а бабушка. Встретил, привёл из школы, залепил все царапины пластырем и приготовил обед. Причём у Отто такого опыта не было, он рос без заботливой бабушки. Но это ему не мешало чувствовать, что прямо сейчас бабушка есть. Он с удивлением понял, что засыпает, хотя раньше даже пьяным сидя не мог уснуть. Сказал Наире, едва ворочая языком, потому что на свете есть вещи важнее параллельных реальностей, мистических поездов и двойных суббот:

– Ты гений-водитель. Лучше всех научилась. Не зря ходила свидания с чужим мужиком.

– Спасибо! – просияла Наира. – Я всю дорогу мечтала, чтобы ты меня похвалил.

Когда Отто проснулся, машина стояла на парковке рядом с заправкой. В салоне он был один. Но почти сразу появилась Наира. Вышла из кафетерия с красным картонным стаканом. Сказала:

– Это латте с карамельным сиропом. Я придумала способ приятно тебя разбудить.

– И не будешь ругаться, что я пью говённую срань? – обрадовался Отто, который за эту поездку наслушался комплиментов своему недостаточно утончённому вкусу на сто лет вперёд.

Наира задумалась. Наконец решила:

– Ладно, не буду. Лишь бы она тебе нравилась.

– Кофе – он, – ни с того ни с сего вспомнил Отто. – Ты сама меня научила, что русский кофе тоже мужик[48].

– Кофе – он, – согласилась Наира. – А срань, извини уж, – она. Не горюй, я и Леха ругала. Вы с ним – одна команда. Истребители адского кофе с заправок. Ну и правильно. Кто-то должен уничтожать это зло.

– Я с Лехом одна команда! – обрадовался Отто. – Я согласный. Лех прекрасный совсем. Это он меня успокоил? Я сам не умею так быстро. И спать в машине не умею. Но спал. И больше не псих.

– Ну так да, дядя Лех ведьма, – кивнула Наира. – Такой крутой, что других учил. Для него успокоить – плёвое дело. Хотя он сам говорит, что успокаивать даже трудней, чем лечить.

– А почему «ведьма»? – спросил Отто. – Разве «ведьма» не женское слово? Или Лех раньше женщина был?

– Да вроде бы не был. Хотя кто его знает, как он до приезда в Вильнюс жил. Но «ведьма» – это профессия. Просто такое название. У нас так называются все колдуны.

– Почему?

– Почему-то, – пожала плечами Наира. – Ты имей в виду, я не очень-то много знаю. Мало что могу объяснить. Я в той жизни была совсем молодая. Художница без специального образования. Просто не успела его получить. Когда я школу окончила, всё как раз начало разваливаться. В смысле мы начали исчезать. Я в той жизни ни разу не выезжала из Вильнюса, просто уже некуда было, всюду мгла и туман. И людей в городе стало мало. Засыпали и не просыпались. Многие. В конце – почти все.

– Умирали во сне? – ужаснулся Отто.

– Нет. Просто не просыпались. И никто, включая Аньова, их не мог разбудить. Мало кому удавалось достаточно крепко держаться за себя и за жизнь. Это такой особый талант, не зависит от личных качеств. Ни от силы воли, ни от каких-то умений. Вот Таня моя однажды не проснулась, а она была – о-го-го! Многие городские ведьмы тоже уснули, хотя, казалось бы, самые сильные духом, куда уж сильней. А вот нет. И главное, никогда не знаешь, сколько ещё продержишься. Только что прямо сейчас ты есть, и хорошо, и спасибо за это. Такая радость! Неважно, что будет дальше. Это так здорово – быть!

Отто улыбнулся почти против воли:

– Я теперь понимаю, почему так приятно смотреть, как ты ешь. С таким удовольствием! И как одеваешься. И по улице рядом ходить. Я, конечно, влюблённый. Но это счастье – отдельно. И отдельно другое счастье. Где наша Надя?! Я опять не имею слов.

Вместо Нади наконец появился Лех. С мокрыми волосами и такой довольный, словно побывал при жизни в раю.

– Извините, что долго, – сказал он. – Я пошёл в туалет и увидел, что там есть душ. Это было так кстати! Меня собственный запах страшно бесил.

– Да ладно тебе, – удивилась Наира. – Ты потом вообще не пахнешь. А у меня обоняние – будь здоров.

– Всё равно у тела есть запах, – заметил Лех. – Не плохой. Объективно, наверное, даже приятный. Это вообще интересно, что собственный запах меня раздражает. Слишком долго был духом. Отвык. Ты как? – спросил он Отто. – Хорошо поспал? Успокоился? Набрался сил?

– Я так спал и такой спокойный, как будто в детстве. Это ты меня… – Отто замялся, потому что не был уверен, что о таких вещах можно прямо спрашивать, но всё-таки решился: – Ты колдовал?

– Немножко, – признался Лех. – Считай, дал таблетку.

– Целую банку дал! Я теперь снова могу водить машину. Наире пора отдыхать.

– На это я и рассчитывал, – согласился с ним Лех. – Ты и сам отлично справлялся. Но стресс есть стресс. Вообще, знаешь, что удивительно?

– Всё удивительно! – ответил Отто, вылезая с заднего сидения. – Я покурю и едем. Можно пять минут ждать?

– Да сколько угодно! – сказала Наира.

А Лех продолжил:

– Больше всего удивительно, что ты нам сразу поверил. С точки зрения нормального человека, всё, о чём мы тебе рассказали, полная ерунда.

– Так я не очень нормальный, – улыбнулся Отто. – Не от тебя. Всегда! Я художник. Мне полагает… предполагает?

– Положено, – подсказала Наира. И похвасталась Леху: – Приедем домой, покажу его фотографии. Это чума.

– Художник – это первое, – кивнул Отто. – Второе. Я давно хожу в бар «Крепость». Там тоже не очень нормально идут дела.

– Данин бар, – объяснила Леху Наира. – Я тебе про него уже говорила. Мы с Отто как раз познакомились там.

– Третье, – Отто взмахнул сигаретой, как учитель указкой, он явно вошёл во вкус. – Мой сосед и его друзья. Они шутят, что марсиане. Я думаю, это не очень шутка. Только планета другая, наверное. Не Марс. Четвёртое. Когда я увидел Наиру, сразу подумал: она – другой мир. Другого мира сказочная принцесса. Я сразу понял. А теперь доказательства. Ты затвердил!

– Подтвердил? – подсказала Наира.

– Точно. И пятое, – он повернулся к Леху. – Ты дух и призрак.

– Был, – улыбнулся Лех.

– Да. Был. А я видел. Поэтому верю. И белый поезд ты мне объяснил. И Юрате ангел. Я это рано… заранее знал! Всё сходится. Поэтому верю.

Он выбросил догоревшую сигарету в пепельницу. Сел за руль и сказал:

– Самое главное. Мне так больше нравится. Чтобы непонятно и мистика. И моя Наира – принцесса параллельного мира. И мои друзья – марсиане, духи и ангелы. Значит, я молодец. Если нравится, надо верить. Только у меня есть условие.

– Какое условие? – удивилась Наира.

– Чтобы у этой истории был счастливый… Нет, чтобы был просто счастье. Без конца. Мне не надо конец.

• Что мы знаем о Лехе?

Что в феврале двадцать первого года я подобрала картину, стоявшую в снежной каше у входа в кафе. Не такую, как дома у Отто. И вряд ли автор Мирка (Анн Хари), его-то руку легко узнать. Но на этой (гипнотической, глаз отвести невозможно) картине тоже есть тёмная, цвета ночного неба сине-сизая тень. Словно бы Лех заранее пришёл познакомиться (и в сердце остаться навек). Вот что значит – старая ведьма. И очень вежливый человек.

Вильнюс, апрель 2022

Из-за всех остановок (Лех ещё дважды потребовал хлеба и зрелищ, в смысле посмотреть, как крутятся в печке сосиски, которые он не ел) домой приехали сильно затемно, почти в десять вечера. Вот тебе и «максимум семь часов».

С одной стороны, время детское. Можно звонить Юрате, или сразу тащить гостя в «Крепость». Но когда на подъезде к городу Наира спросила Леха, чего ему хочется больше, выяснилось, что он спит. Да так крепко, что у дома едва растолкали. Лех, открыв один глаз, сперва заявил, что готов спать в машине, но потом согласился подняться в квартиру и нормально, с комфортом лечь. Переступив порог, он уставился на картину, пробормотал: «Охренеть», – улыбнулся, упал на диван и уснул, как был, одетый, с улыбкой, подложив под щёку кулак.

– Ну не будить же его ещё раз, – вздохнула Наира.

– Не будить, – согласился Отто. – Мы спим в маленькой комнате. Поместимся. Так даже лучше. Как будто мы – гости. У нас в гостях.

– Я бы прямо сейчас легла, – призналась Наира. – Устала, словно мы не из Гданьска приехали. А из какого-нибудь Лиссабона. И я всю дорогу была за рулём.

– Так ложись! Там чисто, я недавно менял… эти штуки, ну, одеяло.