Макс Брэнд – Дестри снова в седле (страница 1)
Макс Брэнд
Дестри снова в седле
Предисловие переводчика
Имя Макса Бранда (настоящее имя — Фредерик Фауст) прочно вписано в золотой фонд американской приключенческой литературы и классического вестерна. Его герои — это почти всегда люди из стали и крови, живущие по суровым законам фронтира, где право сильного и быстрота реакции на смертном рубеже заменяют любые законы цивилизации. Однако история Гарри Дестри стоит в этом ряду особняком.
Дестри — не просто очередной бесстрашный стрелок, чье имя наводит ужас на преступников и шерифов. В романах Бранда он предстает фигурой почти мифической, человеком, чье мастерство владения оружием доведено до абсолюта. Но истинная ценность предлагаемых вниманию читателя глав заключается не только в напряженном сюжете, погонях под луной и свисте пуль в тесных каньонах. Это глубокая психологическая драма о крахе непобедимости и искуплении.
В центре повествования — столкновение двух сильных разумов и характеров: Гарри Дестри и его давнего, искусного в коварстве врага Честера Бента. Бент годами плел паутину интриг, используя чужие руки и подлость там, где бессильна грубая сила. Долгое время казалось, что Дестри обречен вечно нести бремя чужих подозрений и собственного грозного реноме. Но кульминация их противостояния переворачивает привычный мир с ног на голову.
Падение «непобедимого» Дестри, столкнувшегося с равным противником, становится для него не концом, а началом внутреннего перерождения. Пройдя через горнило унижения, отчаяния и смертельной схватки, герой осознает всю тщетность бесконечной череды убийств и вендетт. Момент, когда Дестри навсегда расстается со своим верным «Кольтом», символизирует не слабость, а высшую форму мужества — победу над собственным прошлым и жестоким ремеслом.
При переводе этой книги главной задачей было сохранить неповторимый авторский стиль Макса Бранда: суровый, динамичный язык, в котором каждая деталь ландшафта, каждый жест и взгляд героев наполнены напряжением. Надеюсь, читатель по достоинству оценит эту историю о конце старых времен, о мужестве вовремя остановиться и о том, как даже на самой крутой тропе можно найти дорогу к новой жизни.
Владимир Давыдов
Основные персонажи
Гаррисон (Гарри) Дестри (Harrison "Harry" Destry) — главный герой романа, благородный, спокойный и меткий стрелок. После несправедливого обвинения и тюремного заключения он возвращается, чтобы восстановить справедливость и свести счеты с теми, кто его подставил.
Шарлотта Дангерфилд (Charlotte Dangerfield) — гордая, волевая и независимая женщина, владелица магазина и почтового отделения в городе, которая играет ключевую роль в развитии сюжета и жизни Дестри.
Честер Бент (Chester Bent) — один из главных антагонистов, опасный, хладнокровный и элегантно одетый человек, представляющий угрозу для порядка в городе.
Вилли Торнтон (Willie Thornton) — мальчик-подросток, преданный друг Дестри, который стремится во всем ему подражать и помогает в трудные моменты.
Глава 1
«Маленький ты городишка, а значишь совсем немного, — сказал Гарри Дестри. — Ты никогда ничего не делал и путного из тебя не выйдет. Чтоб мне провалиться, если ты не похож на меня!»
Так сказал Дестри, выходя из качающихся дверей «Первого шанса», и прислонился к одному из тощих, искусанных лошадьми столбов, которые поддерживали крышу навеса перед салуном. Главная улица городка Уэм раскинулась перед ним, пока не уходила из виду, извиваясь по-змеиному. Свое название она получила в еще более ранние дни, когда представляла собой чуть больше чем перекресток с магазином и салуном, где ковбои собирались со востока, запада, юга и севера; и встречаясь со всех этих направлений, они зачастую устраивали такие взрывные стычки, что «уэм!» («хлоп!») было поистине описывающим словом. Городок до некоторой степени разросся, и он рос до сих пор, ибо скотоводы все еще заезжали сюда, вдобавок к тому длинные упряжки из шестнадцати мулов вывозили из Уэма высокие колесные грузовые фургоны и тащили их по пыльным склонам к золотым рудникам Кристальных гор.
Но все же городок Уэм разрастался не настолько быстро, чтобы память Дестри за ним не поспевала. Он умещался в чаше его памяти; он был исчерчен картой в его разуме; он знал каждую уличную вывеску и стоявших за ними людей — от кузнецов до адвокатов, ибо Дестри вырос вместе с этим местом. Он елозил босыми пальцами ног в горячей пыли главной улицы; он дрался на пустых участках; и немало домов или магазинов было построено на месте какой-нибудь сцены его былого величия. Ибо единственной звездой на короне Гарри Дестри, единственным драгоценным камнем в его кошельке, единственной песней в его истории было то, что он дрался; и когда он вступал в бой, его еще никто и никогда не побеждал.
Его войны велись вовсе не ради денег и не ради славы; движимый чистой страстью к самому сражению, он пускал в ход лишь собственные кулаки — неутомимый, чуждый любой двуручности в обращении с ножами или пистолетами, но при этом истинный мастер своего дела. Для него Уэм был хорошим и подходящим названием для города; оно выражало его собственный характер, и он любил этот городок ровно настолько же, насколько мало ценил его.
Осмотрев его теперь, он заметил новую крышу, белую от свежей, еще не покрашенной дранки, и неторопливо пошел вниз по улице, чтобы рассмотреть новичка. Он только завернул за первый поворот дороги, как встретил Честера Бента.
— И чтоб мне глаза повылазило, — мягко сказал Дестри, — если это не малыш Чет Бент, весь нарядный такой, точно в воскресную школу намылился. Ну как ты, Чет, как жизнь? Где это ты свои мягкие ручки под маникюр приспособил?
Честер Бент вовсе не был «маленьким»; у него имелся запас лишних дюймов роста, с высоты которых он мог поглядывать на Дестри сверху вниз, да вдобавок двадцать пять фунтов веса, чтобы подкрепить свои возражения, но в прошлые годы он уже оказывался повержен в яростной и безжалостной кулачной схватке с Дестри. Победа досталась тяжело: под лощеной, словно шкура тюленя, оболочкой Честера Бента крылась серьезная мощь, а за неизменной улыбкой — железная воля. Они сходились трижды: два первых раунда завершались побоищем, но на третий раз они сошлись у бассейна — и бились до тех пор, пока Честер не рухнул на спину, признав себя побежденным. А потому, раз уж он победил его, твердые руки Дестри больше не угрожали ему, и он превратился в человека, к которому Дестри обращался с этаким ласковым презрением.
Ничего не меняло то обстоятельство, что Честер Бент был восходящей фигурой в городе, владел магазином и двумя домами, или что он расширил свои интересы, включив в них долю в руднике сомнительной ценности; для Гарри Дестри он оставался «малышом Четом» из-за славы того дня у купальни. И в этом Дестри был неправ, поскольку упускал из виду: хоть многое и забывается многими людьми, есть одна вещь, которую не прощают никогда — тот самый черный момент, когда мужчине или мальчишке приходится вымолвить: «Хватит!»
Честер Бент лишь улыбнулся на приветствие ковбоя.
— Что это вы все тут делаете перед обувной лавкой? — продолжал Дестри. — Ждете пару башмаков, Чет?
— Я выезжаю на западную дорогу, — ответил Бент, — и обещал Дэнджерфилду захватить Чарли и подвезти ее; она внутри выбирает себе пару туфель.
— Чарли там? Я пойду зайду к ней, — объявил Дестри. — Пойдешь со мной, подержишь мое пальто, а?
Он маршем вошел в обувной магазин и обнаружил потеющего приказчика, который возился с парой лакированных танцевальных туфелек, пытаясь натянуть их на ногу хорошенькой шестнадцатилетней девчонки, чьи волосы распускались по спине, а кончик косички выгорел на солнце до соломенного цвета.
— О, привет, Чарли, — сказал Дестри. — Как поживаешь и куда девала веснушки?
— Я их вывела, — ответила Чарли Дэнджерфилд. — А ты куда дел свои шпоры?
— Я оставил их в «Первом шансе», — сказал Дестри, — и они повесят их там на стену в знак того, что тут побывал мужчина и приложился к выпивке.
— Ты проиграл их в покер, — бросила она.
— Кто это тебе так быстро доложил? — удивился Дестри.
— Тут и докладывать нечего, и писать тоже, — отрезала девчонка, — и не надо быть телепатом, чтобы понять, где ты шлялся. Ты что, и все свои шесть долларов просадил тоже?
— Было пять с половиной, — поправил Дестри. — Кто тебе сказал?
— Я знаю, что ты целых шесть дней пропадал на ранчо «Сердце Y», вот и всё.
— Сейчас я тебе расскажу, как все было. Это была такая знатная рука, какой ты отроду не видала; прямо на руках четыре семерки; я стою, а Сим Харпер берет три карты, и чтоб мне провалиться, если он не перебил меня в споре за отличный дождевик, да за мой старый ствол, да за комплект серебряных блях-кончо, да за новенькую бандану почти что, и за мои шпоры, а потом выкладывает четыре дамы мне на посмешище. Слыхала о такой удаче?
— Всякую удачу можно достать с дна колоды, — заметила Чарли Дэнджерфилд. — Сим именно там ее обычно и держит.
— Я не слишком-то заглядывал, — сказал Дестри. — Должен признаться, когда я увидел каре, мне показалось, что это конь и седло, и вьюк, и удочка, и целый месяц рыбалки в Кристальных горах. Я прямо чувствовал, как форель хватает мушку, — когда тут уследишь еще и за руками Сима?