Макс Акиньшин – Крепкий керосин принцессы Беатрикс (страница 4)

– Почему? – озадачился колдун.

– Не хватает хвоста, – с видом знатока уточнил Ва. – Моя матушка, пусть её борода будет всегда шелковистой, говорила: «Без хвоста хороших детей не высидишь».

Поняв, что над ним издеваются, тощий, как палка, колдун взвыл так, что его барон, мирно дремавший на пони, встрепенулся и засобирался домой к вечерним ваннам от подагры и двум жёнам.

– Стройся! На поворот! Ряды ровняй! – загавкал огромный звероподобный сержант, вооружённый ломом и кухонным ножом за поясом. Самых нерадивых он подгонял тумаками. – Куда прёшь? Куда прёшь, свиное рыло?

Ва придал пёстрой толпе ускорение, развернувшись хвостом и выдав пару огненных залпов над их головами. Крестьяне повернули и затрусили по дороге назад, к родным домам. В центре воинства болтался в седле старичок бом Трассель.

– На рассвете! – проорал с безопасного расстояния колдун и трижды осенил нас посохом, накладывая заклятье. – Кым мерген журалы!

Из травы к нему метнулась сколопендра, которую он ловко прибил своей фальшивой колдунской палкой.

Я вспоминаю его испуганные завывания и улыбаюсь сквозь сон. На рассвете. Так и запишем. Надо будет затащить наверх мафун. Представляю, как они обрадуются.

– Последний раз, когда мне было херово!

Пусть послушают. Хоть какое-то развлечение. Да. С этой мыслью я засыпаю.

Мне снится Штуковина. В мире Долины много непонятных вещей, но эта – самая непонятная. Полупрозрачная, цветная, стоит себе во дворе Башни. Включается и выключается, когда захочет, но я всегда знаю, когда. Всегда знаю, когда она включится, громко завоет, а потом вой перейдёт в низкий и глухой вибрирующий звук, похожий на хрип атакующего павука.

– Иди ко мне, принцесса Беатрикс, – зовёт меня Штуковина. И мигает пятью светляками по кругу – четырьмя синими и красным. Над ней тёплым маревом дрожит воздух. Кружится в медленном танце, вроде тех чопорных крестьянских движений на праздниках.

– Не пойду. Мы незнакомы, – упрямлюсь я, разглядывая трубки в прозрачном корпусе Штуковины, по которым струится свет. Трубки уходят вниз под её основание, будто корни у дерева.

– Незнакомы??? – удивляется она. Я не отвечаю. Ва подначивает меня, заявляя, что беседовать со Штуковиной – признак слабоумия. Слабоумие – это от алкоголя, ставит диагноз он. А потом обнимает и сопит. Дракон – мой единственный друг.

Сам он никогда не беседует с предметами. Для него Долина чётко поделена на еду и развлечения. И ничего не оказывается между ними. Ничего непонятного быть не может. Для него всё просто. Хотела бы я быть драконом. Это ответило бы на многие мои вопросы.

Вообще-то, когда Ва меня нашёл, поначалу он намеревался меня съесть.

– Уру-ру! Валялась себе. Такая аппетитная, лучше любого пони! – на полном серьёзе говорит он. – Но ты мне напомнила мою матушку, Трикс.

– Бородой? – спрашиваю я, Ва хохочет своим непередаваемым квакающим смехом. Бороды у меня нет.

– Нет же! – заявляет он. – Таращила на меня глаза, а потом я научил тебя говорить. Если бы не матушка, я бы тебя съел, а потом пошёл дальше.

Глупости, конечно. Друзья не едят друзей. Он тащил меня на себе пару дней, пока я не смогла идти самостоятельно. А потом мы наткнулись на Башню и Штуковину.

– Иди ко мне, принцесса Беатрикс, – зовёт Штуковина. Я стараюсь её не слушать. Пытаюсь сделать вид, что мне всё равно. Уж лучше бы я была драконом. У них всё просто.

3. Колдун Фогель

Солнце ползёт по запястью, греет, как мягкий кролик. Гладит мне кожу. Просвечивает сквозь пыльные переплёты. Никак не уймётся в своей материнской заботе. Потягиваюсь и приоткрываю один глаз, замечая, как кружится стол в углу. Долину за стенами из серого камня почти не слышно. Лишь из прикрытого окна доносятся голоса – похмельное кваканье Ва и крики. Совсем не то, что охота слышать, когда гудит голова. Хочется поваляться ещё, но я просыпаюсь, тру глаза, и шлёпаю на свежий отдых.

Эй!!! Эй, вы там, в Башне!!! Ящерица!!! – зовёт колдун, над которым привычно кружатся мухи. В руке пустая бутылка, выкинутая мною прошлым вечером, на плече висит переломленный посох. Безобидный незаряженный посох, отсюда видны пустые каморы. Забрало шлема у пришельца откинуто. Он бесстрашно топчется внизу прямо в зоне досягаемости залпа моего дракона. – Переговоры!!! Переговоры!!!

– Опять ты? – еле ворочая языком приветствует его Ва. – Сегодня что-то рановато. Сделать с тобой что-нибудь? Учти, приятель, я ещё не завтракал.

Дракона тоже мутит после вчерашнего, он кряхтит и немного высовывается из-за зубца, опасаясь залпа магии. Я разглядываю его и колдуна из бойницы. Розовое утро улыбается мне красноватой улыбкой в тридцать два мусорных зуба. Ненавижу его. Своего оно добилось – я проснулась, и меня тошнит. Отвратительное состояние.

– Переговоры!!! – упрямо повторяет колдун. – В ваших же интересах!!

– Откуда ты знаешь, что в наших интересах, а что нет? – практично уточняет его дракон. – Может, в моих интересах сейчас позавтракать особо назойливым колдуном?

– Если будете здесь ещё часов двадцать, то пожалеете, что вообще появились на свет. Понял, тупая твоя безобразная башка?

Ва оборачивается ко мне. Мигает от бьющего в глаза солнца. Ему нужен совет, мы всегда и всё решаем вместе. Часто просто сидим и молча переглядываемся. Дракон говорит, что такая же байда случалась у него с Матушкой. Один взгляд – вместо тысячи слов. Сейчас мы слишком далеко друг от друга. Поэтому он откашливается и хрипло произносит:

– Пустить его, Трикси?

– Пусти, – в тон ему откликаюсь я и неуверенно спускаюсь по вытертым каменным ступеням во двор. Приходится опираться на стену, чтобы не упасть: последний глоток всегда лишний, как ни крути. Но на это сейчас плевать. Самые лучшие средства от похмелья я знаю наперечёт, и в каждом рецепте полбутылки белого и плотный завтрак, как непременные условия. Ещё и книга. Любая. Их много падает из Окон. По большей части я не разбираю, на каких языках они написаны. Одно точно: при похмелье нет ничего лучше, чем просто поваляться с книгой где-нибудь в тени, слушая утро Мусорной долины. Приглушённое кваканье лягушек от реки, резкие всхлипы вампкрабов вышедших на охоту. И затихающее жужжание в голове.

Ва возится у тяжёлых ворот, раскидывая баррикаду из хлама, которую мы обычно наваливаем для защиты от непрошеных гостей. Металлические бочки с землёй, остатки ф'томобиля, ящики, непонятную, тяжёлую вещь с клавишами. Дракон иногда играется с ней, нажимая то тут, то там. Давит на клавиши своими здоровенными когтями. Некоторые издают резкие звуки, другие молчат.

– Это струмент, Трикс! Матушка учила меня музыке! – довольно шипит он. Мне кажется, что он привирает. Никаких сомнений, что Матушка ничему его не учила, потому что была туга на ухо. От этих упражнений можно завыть. Или сойти с ума. Драконья музыка ещё хуже пения, но я, скрепя сердце, обычно хвалю Ва. Мне кажется, ему этого не хватает. Моего неискреннего одобрения. Не каждому перепадает одобрение принцесс, это факт.

Отодвинув хлам в сторону, Ва со скрипом отворяет тёмную створку. Во двор льётся оранжевый рассвет, воздух заполняет запах болота.

– Переговоры! – заявляет появившийся в проёме колдун. Мухи, кружащиеся над ним, блестят в лучах солнца. Странные мухи – описывают идеальные окружности над головой и ни одна на него не садится.

– Тронешь посох, откушу руку, – ласково предупреждает его дракон. – Поверь, мне это нетрудно.

– Ладно-ладно, – усмехается тот. – Напугал.

Я вижу, что он совсем не боится. Белобрысый, небритый и нестриженный – из-под шлема торчит мягкая шевелюра. Серо-голубые глаза под длинными женскими ресницами. Он внимательно рассматривает меня с головы до ног, взгляд скользит по мне так, что я начинаю смущаться. Нетерпеливый Ва придаёт гостю ускорение, толкая лапой во двор.

– Давай-давай, макака, добро пожаловать на переговоры. Только давай всё по-быстрому закончим, и каждый займётся своим делом. Есть у тебя дела?

Колдун пожимает плечами. Дел у него, кроме как ломиться в Башню, нет. Он закован в чёрную броню с толстыми пластинами, находящими одна на другую, на бедре приторочен короткий колдунский посох. У меня таких целая бочка, собранная в ходе вылазок в Долину.

С припасами или нет. Этот я навскидку определяю, как девятимиллиметровый. Не самый хороший, но в отчаянной ситуации и он может спасти.

– Присаживайтесь, – приглашаю я, стараясь держаться гостеприимно.

Мы устраиваемся под навесом из соломы за старым столом. По его тёмному дереву паутиной ползут трещины. Пришелец снимает незаряженный посох с плеча, кладёт на стол и снимает шлем. Признаться, этот колдун очень симпатичный. Прямая противоположность залётным жуликам из глухих баронских угодий. Клоунам в самом невообразимом рванье, бормочущим большей частью бесполезные заклятия. Этот – аккуратный, хоть и сильно уставший. Только мухи немного его портят. Я к ним приглядываюсь. Может это и не мухи вовсе? Странные мелкие обломки, блестящие в лучах солнца.

Заметив мой взгляд, он смущённо объясняет:

– Осколки бронепласта. Теперь будут кружить, пока не сдохнет батарея.

– Это я его отоварил, – влезает Ва и довольно ухает, – ему ещё повезло, что я был с похмела. Не смог взять в прицел.

Это неправда. Броне колдуна досталось достаточно, она шершавая, вся в мелких оплавленных ямках. Немного не хватило, чтобы поджарить владельца. Совсем чуточку. Хороший выстрел, учитывая обстоятельства. Дракон ловит один из осколков и внимательно его разглядывает, а потом довольно крякает и выпускает его из когтей. Тот немедленно взмывает к голове колдуна и продолжает кружиться.