Макарий Щербаков – Ренс уехал (страница 24)

Как-то слишком много мыслей возникло, будто кто-то закинул в палитру новый цвет, которым теперь надо дополнить все старые картины. И что дальше? Она существует, и она знает, где я живу, – это пугает меня? Я не могу понять, что меня больше поражает – что я не узнал её сразу или что это именно она. Почему она так поступила? Она понимала, что это мой дом, или это нелепая случайность? Надо разобраться. Она была в свадебном платье. И что? Нет никакой логики. Совершенно непонятно, что произошло, виноват ли я или дело в препарате. Стоп, она до сих пор в полиции? Вряд ли за такой проступок положено так долго держать людей. Нужно позвонить тощему офицеру и сказать, что я её узнал и чтобы от неё отвязались. А если она действительно не в себе? Даже если и так, вряд ли она убьёт меня или что-то сделает – с чего бы ей держать на меня зло? Но ведь она сделала то, что сделала, – стало быть, зло всё-таки держит.

Я сижу и усиленно пытаюсь вспомнить любые детали нашего с Эмбер школьного сосуществования. Мы нечасто общались, она увлекалась танцами, музыкой. Некоторые считали её не от мира сего, но мне она такой не казалась, так как сам относился к этой категории. Возможно, она пыталась поступить в ту же академию, что и Джейн, но не уверен. Совершенно не знаю о её судьбе после школы. Может, она хотела выйти замуж и у неё что-то не получилось? Но опять же, при чём тут я? Всё это не важно, нужно позвонить офицеру. Да, и потом позвонить Рику, вдруг он знает про неё что-то. Или нет – он может заподозрить неладное. А тут есть неладное?

Я налил выпить и, походив кругами по кабинету, кое-что вспомнил. Со стороны Эмбер пару раз были попытки подружиться со мной. Это было немного нелепо, но сейчас я понимаю, что возможно… страшно представить… но что, если она была влюблена в меня? Хорошо, допустим, это так. А что сейчас? Для чего она приняла препарат? Неужели обвиняет меня в своём несчастном браке? Может, она призналась своему возлюбленному, что на самом деле любит только меня или что-то в таком духе… Фантазировать на эту тему я могу бесконечно, почему-то меня это очень увлекло. Зато теперь я знаю, что это она, а не какой-нибудь маньяк. Но так ли я уверен, что она безопасна? Ведь маньяки тоже когда-то учились в школах. Женщины вообще бывают маньяками?

Побродив по кабинету минут десять, я принялся ощупывать куртку и карманы штанов. В результате найдя-таки номер телефона, снял трубку и почти начал набирать номер, но повернулся в сторону окна в коридор. Там, между полосками жалюзи, мелькнул силуэт женской спины и бёдер, и я понял, что сейчас, после нажатия последней цифры, в трубке раздастся слегка заметный щелчок, причиной которого будут не помехи и даже не установка сигнала на подстанции. Это будет Надя, которая способна через стекло и закрытые жалюзи почувствовать надвигающуюся порцию классных сплетен и незаметно, как она считает, втиснуться между мной и собеседником. Всё это время особенных секретов у меня не было, а моя болтовня с Риком о футболе ей быстро надоедает. Пару раз мы специально минут десять обсуждали один-единственный пас ван Ханегема Тео де Йонгу, пока не дождались характерного щелчка, после чего я начал специально хохотать через каждые пять секунд, громко выкрикивать кодовые слова-триггеры – фальшивые подробности личной жизни, на которые могла повестись Надя, и поглядывал на неё через стекло. Но сейчас лишние уши мне ни к чему, и я решаю куда-нибудь её спровадить. Подходящими направлениями были дела, связанные с романтикой и домашним уютом, например покупка цветов. В этом, по мнению Нади и многих женщин, мужчины разбираются из рук вон плохо, и уж на что и нужны секретарши, так, например, для подобных поручений. Сформировалось задание – сходить за цветами якобы для офисной кухни. Я видел, как она периодически покупает туда цветы, и решил, что дело это для неё вполне привычное. Для правдоподобности выхожу с чашкой из кабинета и не торопясь следую в кухню. Постояв несколько минут у кофеварки, возвращаюсь.

– Надя. Ты как-то покупала цветы на кухню. Наверное, из-за ремонта и этих запахов. Получалось неплохо это скрасить. – Я нелепо машу руками в воздухе, пытаясь собрать образ то ли букета, то ли кухонной вони. – Может, и сейчас поставить туда букетик?

– Ренс, я покупала цветы потому, что был ваш день рождения. А потом мой. Вы не помните?

– Но ведь ты ставила их именно туда, вот я о чём, понимаешь? И конечно же, я помню, что это были за дни. – Естественно, я ничего такого не помню, и мне становится неловко. – Так что, купишь что-нибудь?

– Прямо сейчас? Я занята вообще-то. – Надя смотрит на меня будто поверх очков, хотя со зрением у неё всё прекрасно.

– Да, почему нет? Думаю, это может подождать. – К слову, я совершенно не понимаю, чем она занята, ведь никаких заданий я не давал.

– Если вам нужен красивый букет для любимой – так и скажите, нечего тут стесняться. – Надя подходит ко мне ближе, поднимается на носочки и говорит всё это шёпотом. В такие моменты очень сложно сопротивляться, но я не сдаюсь.

– Нет, это не для подруги, – отвечаю тем же шёпотом, затем отступаю на полшага, пытаясь сохранить остатки личного пространства. – Нужен душистый букет… на кухню. Может, лилии или… хочется немного украсить это унылое место. Понимаешь? И вообще, такая погодка на улице…

– Я вас поняла. Конечно. Эта ваша скрытность. Я выберу подходящий. Лучший. – Она говорит это на выдохе, опуская голову на каждой фразе, будто соглашаясь сама с собой.

– Не сомневаюсь. – Я встаю рядом, даю понять, что жду её ухода.

Надя немного опешила, затем осмотрелась, взяла плащ и зонт, суетливо поправила что-то на столе, будто собираясь домой, а не до цветочного магазина, и быстрым шагом отправилась к лифту, иногда оборачиваясь.

У меня появилось достаточно времени для звонка. Я сообщаю офицеру всё, что хотел, но он удивлён моим хлопотам, ведь девушку отпустили в тот же день. Так или иначе, на этом я считаю свою миссию выполненной.

Расквитавшись с этим, я упираю взгляд в потолок – в голову залетают новые мысли. Рассказать ли Джейн? Всё-таки она помогала мне справиться с ситуацией и наверняка захочет знать правду. А какая правда? Что одна из моих одноклассниц приняла мой препарат и сошла с ума или наоборот? Всё остальное, про влюблённость и так далее, – мои фантазии. Подозрительно приятные фантазии, а стало быть, Джейн об этом знать точно не нужно.

Есть риск, что Эмбер захочет сотворить ещё какую-нибудь шалость. Но что поделать?.. Пожалуй, я готов немного развеяться и поехать на Юг, посмотреть дом. Чего я боюсь? Неужели это место окажется не таким прекрасным, как в моих воспоминаниях? Или я боюсь встретить людей, которых подсознательно избегаю?

Обычно я путешествую на машине, но, взглянув на карту, понимаю, что не готов пускаться в двухдневную поездку. Полечу на самолёте.

Надя появляется с пышным букетом роз спустя час с небольшим. За это время я мог обзвонить всех – и живых и мёртвых.

– В Голландии закончились цветы?

– Я всегда выбираю лучшее. Отойдите, пожалуйста, – Надя лёгким движением локтя двигает меня в сторону и заходит в кабинет, где деловито находит вазу для букета. Первый раз её вижу.

– Я бы не хотел, чтобы ты ставила эту вазу туда: мне её девушка подарила и она не подходит для кухни.

– Почему вы называете её «девушка»? Её зовут Джейн, мы с ней знакомы. Она у вас очень хорошая. Ни на какую кухню я ничего ставить не собираюсь. Как такие цветы можно на кухню? Их же там обдерут.

– Обдерут?

– И вообще, что вы за человек, – почему нельзя сказать, что цветы для Джейн? Сказали бы, что за повод, – было бы проще, а так пришлось три квартала обойти по холоду. Смотрите, какая лента.

Лента и правда красивая.

– Надя, пожалуйста…

– Очень давно, кстати, здесь не было Джейн. Как у вас дела? Это, конечно, не моё дело… – Надя суетливо бегает вокруг меня с ножницами и всё-таки исчезает на кухне. Кричит оттуда, но я разбираю не всё. – Последний раз она выглядела очень воодушевлённой и свежей! Но почему она больше не заходит в гости?

Я решаю не орать на весь офис, к тому же мне особо нечего ответить. Вернувшись с вазой и цветами, Надя ставит их себе на стол.

– Вы сегодня домой когда пойдёте, возьмите их. Пока тут постоят.

Она крутится ещё немного вокруг стола, поправляя цветы, вазу, предметы на столе, стряхивая с себя невидимую пыль, и наконец усаживается, удовлетворённо складывает руки перед собой.

– Другое дело. А то купила бы сейчас «на кухню». Надо же придумать такое. – Надя выдыхает лишний воздух, успокаивается.

– Надя, вот адрес. Я собираюсь поехать в это место на выходные, забронируй, пожалуйста, гостиницу и билеты на самолёт.

Оставив, как мне кажется, предельно чёткие указания, я собираюсь уходить.

– Ренс, а что гостиница? У меня же родственники там – сестра с мужем. У них дом свой. Живут рядом, километров пятнадцать от вашего этого места. Давайте я им позвоню?

– Позвони. Но гостиницу забронируй.

– Так ведь домашний уют лучше, чем в гостиницах мёрзнуть.

– Это лишнее. – Меня как раз и пугает этот самый «уют». Почему обязательно мёрзнуть?

Чёткость указаний не спасла. Надя очень любит как бы вариативность. Ничего не имеет конечного пути разрешения, и всегда можно рассмотреть ещё вариант, договориться, поторговаться.