Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 7)

А затем два проклятых стихиаля потащили его в смежный с палатой туалет, чтобы зверски надругаться над его чувством собственного достоинства, желанием покрасоваться перед красивой девушкой и полным отрицанием ответственности за свои действия.

«Спасибо, что хотя бы не сделала эту процедуру лично», — подумал Медей, а потом ему стало не до размышлений.

Первый поток скрючил его от боли, заставил проклясть небо и землю. Что бы ни набодяжила мстительная тян в свое оружие возмездия, оно прошлось карающим пламенем по всей его энергосистеме, заставило почувствовать каждый маленький сосудик, каждое второстепенное ответвление, каждый меридиан огромного трехмерного таланта.

Медей орал от боли. Медей выл, Медей дрыгал ногами, Медей вжимал свою любительницу приключений в мраморное седалище с такой силой, что чуть не активировал «Вард». За первым потоком последовал второй — от него Медея бросило в жар. Он физически почувствовал, как расширяются кровеносные сосуды, как увеличивается в объеме сердце, словно оно разом отрастило мышцы. Как плавятся остатки жира вокруг внутренних органов, как нервная система словно сбросила оцепенение, стала более чувствительной, но и более устойчивой, внимательной к мелочам и нюансам. Как улучшилось зрение, слух…

Обоняние.

"Фу-у-у, прости меня бывшая, забыл твое имя. Твоя готовка — лучшее, что со мной случалось! Там последствия решались простым лоперамидом. И не воняли так, будто, кроме моего днища, прорвало и всю остальную канализацию разом. А-а-а, что ж так больно-то, а⁈

Так вот, как чувствуют себя китайские культиваторы! Блин, вот жеж гады. Написали бы честно в своих графоманских книжонках, через что они потребляют божественные пилюли и прочую алхимию, так ведь нет! «Просветление», говорили они, «Прорыв». «Очищение от шлаков и токсинов». Теперь я сам духовно очищаюсь, но не чувствую в себе ни капли просветленности. Скорее дикую вонь и боль в Небесных Вратах Даньтяня".

— Ты самоубийца!

— Я услышал это еще в первый раз, — промычал Медей и блаженно откинулся на кресле.

Как же приятно чувствовать гармоничный, ровный тон организма без боли и без ПОЗЫВОВ!

— Ты абсолютно ненормальный, тронутый всеми Титанами разом самоубийца.

— Фу, подруга. Звучит по-гейски. Моя бедная жопа и так слишком болит от твоих любовных игр. Почему я вечно попадаю в какой-то БДСМ?..

— Да лучше бы ты стал мужеложцем, чем так поиздевался над известной фамилией! Они — третьи в царстве Понт! У них до сих пор остались связи при королевском дворе! И это после исхода семьдесят лет назад!

«Да, тот хлыст любил понты метать. И стоило ради этого переселяться в другую страну?»

— Хех. Видимо, засранцы решили, что лучше быть первым парнем на деревне, чем последним в городе.

— Дай мне сил, о великий Аполлон Заступник!

— Эй, давай без жалоб божественным папам.

— Р-р-р! Тебе мало⁈

— Нет! О, великая, прекрасная, несравненная Эскулап. Прошу, не покушайся больше на мою задницу! Она не выдержит твоей иссушающей нутро божественной ярости.

Эскулап издала такой тяжкий вздох, закатила глаза, но все равно слегка улыбнулась.

— Кажется, я нашла твое слабое место.

— Слабым оно становится только после Гнева Океанов, заряженного в одну бронебойную клизму, — вяло возразил Медей, — и после моих попыток готовить пищу.

Медей вздохнул и потер пострадавшее место. Извержение вулканов слегка притихло примерно через полчаса изощренной пытки, а полностью исчезло еще через сорок-пятьдесят минут. Слава местному Гелику, в ванной комнате находился гигиенический душ, а также какие-то ароматные масла, после которых Медей перестал ощущать себя ассенизатором и его храбрым говновозом одновременно.

— А ведь я так спешил к тебе на встречу. Несся, как на крыльях. На, гм, ракетной тяге, которой ты щедро подбросила новое топливо… не важно… нес тебе подарок, хотел я сказать, — Медей не хотел лебезить перед раздраженной целительницей, но клизма оказалась чересчур ультимативным оружием, чтобы и дальше хранить свою гордость.

— Подарок? Та амфора, с которой тебя принесла дева Колхида? — девушка сказала это нарочито-безразличным тоном, но он-то видел, как блеснули ее глаза.

— Да. Подожди немного, я ее принесу и покажу, что там.

— Ты же не собираешься просто сбежать под таким глупым предлогом? — она подозрительно прищурилась.

— Зачем? — грустно ответствовал Медей, — ты УЖЕ сотворила надо мной все мыслимые и немыслимые непотребства. После такого извращения, ты просто обязана женить меня на себе. Или я, как та графиня, изменившимся лицом побегу к пруду — топиться от безысходности.

— Хватит выставлять меня неуравновешенной извращенкой! — покраснела целительница, — и я никогда не собиралась выходить замуж…

— Да, клизмы мужикам ставить веселее, — покивал Медей, — пусть почувствуют женскую долю. Тут и рождение, и проникновение, и течет внезапно, как при… Блех!

Подушка, что столкнулась с его лицом, оказалась подозрительно твердой.

— Иди уже, пока я не придумала тебе новое веселье! — он успел заметить, как она демонстративно уселась в кресло, закинула ногу за ногу и изобразила надменное личико.

Очень миленько.

Медей с некоторой опаской отворил дверь обратно в общую палату. Сделал шаг внутрь, затворил дверь обратно. А затем буквально кожей ощутил, как сгустилось вокруг него недоброе любопытство, ожидание, почти ажиотаж.

— А что с вами случилось, наставник Медей? — прервала молчание одна девица — она сидела на кровати и держала ноги в каком-то тазике с желе.

Второкурсница. Та самая дерзкая стерва, что первой решила придумать наказание для гадины Софии. Девушка поймала его взгляд и оскалилась в такой неприятной усмешке, что ряд острых зубов почти пересек ее кукольное личико напополам.

«Да что тут в Академии за объект SCP, раз все девки то с ума сходят, то выглядят так, словно пришли из хоррора, в котором сделали эротический мод? И это я не говорю про всякие фарш-машины Немезисы или Ари-стона, от которого вокруг все пылает, плачет и убивает детей, прежде чем спрыгнуть со скалы».

— Ах, дева Как-там-вас. После крайне необходимых мне целительных процедур почему-то все незначительные подробности выветрились из моей головы, прошу прощения, — мило улыбнулся ей наставник.

Однако девка оказалась стреляная, на провокации ничуть не поддалась. Скорее наоборот, попыталась сделать как можно более невинное и понимающее лицо, но презрительная гримаска все равно проступала на нем, как написанные мочой чернила при нагревании.

— Ничего страшного, наставник. Какую же опасность вы так мужественно преодолели, что потребовалось НАСТОЛЬКО большое вмешательство полубога?

— Мгм, придумывал тему вашего следующего занятия, — ехидно уточнил он.

Ошибка.

— О, то есть вам доставил такие трудности всего лишь демон второсортной концепции? — она сочувственно вытянула губки, — вы ведь говорили на прошлом занятии, что мы закончили с Эйдолонами, а дальше пойдет обычная программа. Так вот по ней — мы должны встретиться с демоном не выше третьего ранга. Но с как можно более необычными силами. Я внимательно слушала прошлый урок, — она села в позе хорошей девочки со сложенными на коленях руками.

«Вот ведь палая скотина! Подловила. Я-то хотел выпустить… а, ладно. Придется стряхнуть пыль с гримуара алалаха. Будет тебе монстр не выше третьего ранга такой гадости, что сама потом побежишь впереди собственного визга к Эскулап делать клизму».

— Подожди уроков и все увидишь сама, — подмигнул он и пошел за амфорой.

К счастью, больше никто не захотел с ним разговаривать. Смутно знакомый третьекурсник, что поспособствовал его поимке полубогом, лишь проводил его мутным, исполненным болезненного смирения взглядом. Через какое бы лечение юноша ни проходил, оно причиняло ему куда больше страданий, чем присутствие нелюбимого наставника.

Амфора с концентратом бурды так и стояла у входа, рядом с диском Прогнозиса, забрать ее не составило усилий. Медей закинул ее себе на плечо, крякнул и направился обратно. Любопытствующий возглас от гадкой второкурсницы он решил проигнорировать. Ничего, настанет и ее очередь.

— Ты говорил, что на вкус этот кофе — как земляное масло, — она покосилась на амфору с концентратом.

Медей открыл крышку амфоры и щедро пересыпал сразу пятую часть в подставленную крынку. Эскулап не стала сразу закрывать ее — наоборот, задумчиво уставилась на сухой концентрат. Он и правда выглядел странно: Медей ожидал нечто вроде густого эспрессо, а получил субстанцию вида застывшей смолы с мелкими обломками коры или очень, крайне засахаренного меда. Коричневые кристаллики на поверхности выглядели как быстрорастворимый кофе, а основная масса слиплась в комок, точно сахар после неправильного хранения.

— Ага, богатый вкус бензина там точно имеется. А ещё оттенки желудя, который дикие свиньи долго и упорно валяли в грязи, и благородный привкус сырой картохи, с пряными нотками потных подмышек.

— Фу, — Эскулап потрясла крынкой и сверкнула глазами от секундного интереса.

— Давай выпьем его, иначе ты так и не поймешь, в чем заключается воздействие. А мне бы хотелось узнать твое мнение. Эта бурда изменяет сознание совсем не так, как обычный кофе. Не сверхконцентрация, а больше полет фантазии. Причем не так, что бы очень сильный, но всегда хватает.