Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 9)

Но то в мире всеобщего потребления. Что же насчет этой красочной, новелльной Ойкумены, где Боги — такое же обыденное явление, как поход за колбасой на кухню? А ничего особенного. Та же магия, только в профиль.

Здесь не имелось массового института служителей культа, как это было с буддизмом или авраамическими религиями: каждый человек королевства являлся немножко жрецом, как отец семейства — Дедом Морозом на Новый Год. Нет, имелись и люди, полностью посвятившие себя одному из Богов, но на них смотрели со скрытой насмешкой, как на инфантильных взрослых, что не наигрались в веру в детстве или неудачников, чей путь в магии, да хоть бы и любой другой нормальной профессии провалился по всем статьям.

При всем при этом, культы разных говенных сущностей создавали море проблем, а первожрецы сильнейших из Пантеона могли поспорить если не с Даймонами, то с магами пятого ранга точно. При некоторых условиях, но все же. На низовом уровне Боги могли помочь легкой удачей, поделиться толикой силы для изгнания демона, немного увеличить плодородие почвы или сделать постройку более прочной — устранить мелкие дефекты конструкции. А их алтари зачастую являлись удобным местом для аккумулирования энергии для самых разных целей, если действия совпадали с доменом конкретного Бога.

"Короче, если подвести итог — помощь Богов здесь является просто еще одним удобным инструментом, как наличие интернета или использование пластика в моем мире. В принципе, жили люди без них — прожили бы и дальше. Может быть, не хуже, чем в итоге. Но с ними гораздо удобнее и дешевле в моменте.

Окей, а теперь чем прикосновение к этой стороне жизни грозит мне самому? Ну, могу и дальше оставаться агностиком, ничего не поменяется. Могу посвятить себя конкретному Богу… с неясным результатом. Могу просто клянчить плюшки у кого попало по принципу: ты мне, я тебе". Большинство так и делает, отродье тоже хотело, но на его слезные просьбы найти ему тян или тупо поделиться силой никто не отвлекался.

Особенно, когда дебил однажды перепутал алтарь и молил достать ему писечку не богиню любви Афродиту, а Гекату Хтону, объект SCP среди остальных Богов. В принципе, обещанное он получил, раз я здесь. Мне эти половые органы в обрамлении красных флагов чуть ли не каждый день мерещаться. Эх. Вряд ли, конечно, это вина Гекаты, но кто ее знает. Лучше к ней не подходить на расстояние матерной ругани. И к другим хтоническим Богам, даже относительно светлым, вроде папочки моей месугаки — Аполлона. И к Дионису тоже, у него ведь есть ипостась: «Хтоний». Блин. Единственный нормальный Бог — даже в ад набуханным спустился, чтобы найти нормального автора. И — на тебе! Эх, а я ведь также делал, когда рылся на литературных сайтах".

Медей вынырнул из своих размышлений, вздохнул и начал неловко переминаться с ноги на ногу. В одной руке у него угрюмо раскачивался Адимант и едва слышно стучал зубами, в ужасе от такого близкого соседства с опасными для него сущностями. В другой — телепался на цепи Аристида демон в соломенной кукле.

Медей сделал шаг вперед, затем еще один, более уверенный, после чего обе гадости в его руках решили взять судьбу в свои руки… зубы… души? В свои души.

Кукла первой почувствовала неладное. Цепи нагрелись, зашуршала солома, запахло магией и затхлой кровью, но потом вся его собранная энергия ушла в никуда, только укрепила оковы имени давно мертвого героя.

— Слышь, ты, злак. Початок. Нет, БАТОН беспонтовый, а ну замотался обратно! — Медей почувствовал щекотку в мозгу, опустил взгляд ниже и несколько раз тряхнул цепью.

Демон обмяк, но тут начал действовать Адимант.

Бывший клятвопреступник показал себя куда более страшным, грозным, безжалостным противником. Его голову окутала грозная фиолетовая дымка, глаза выпучились до такой степени, что чуть не выпали из орбит, нижняя челюсть потянулась вниз, несмотря на рваные раны от суровой нити. Голова напрягла все остатки мышц, сконцентрировала всю доступную энергию, после чего…

Медей упал на колени. Инфернальный звук вырвался изо рта Гнилоуста, ударил его по ушам, злые, отрывистые фразы кололи разум и сердце, проходили прямо сквозь «Вард», язвили в самую суть его души. Адимант…

Громко и плаксиво жаловался на жизнь, а его горький рев раздражал сильнее любого младенца.

— ХОЗЯ-А-А-А-И-И!!! ЖА ХШТО-О-О⁈ — причитал он хуже любой русской бабы из трагедий Островского.

Крупные, уродливые слезы — гниловато-желтая комковатая слизь — текли из его мертвых бельм, оставляли след, как после виноградной улитки, провал на месте носа исторгал из себя потоки коричневого гноя, испускаемые вопли могли вызвать дрожь в самих небесах… от омерзения, а магическая энергия транслировала такую глубокую безысходность, словно голову одиозного флотоводца уже положили в мешок с котятами и отдали на реализацию деревенской бабке.

— Да заткнись уже, придурок, ничего я с тобой не сделаю!!!

Еще пять минут ушли, чтобы успокоить чувствительную нежить, и только потом Медей дошел до алтарного возвышения. Он решил не отступать от общей традиции и возложил куклу на центральный постамент — общий для всех Богов алтарь для подношений, когда у просящего нет особых предпочтений. Так сказать, на кого Бог пошлет.

Этот алтарь, разумеется, не являлся инструментом контроля или подчинения потусторонних сущностей, как в предбаннике Делетериона. Медей… отказался иметь дело с Хозяином Злаков.

— Мастер, могу ли я попросить вас еще раз изменить свое решение и, гм, не торопиться с ритуалом? — противно-сладким голосом вещала, нет, лебезила, нет, попросту ныла сушеная голова вот уже в четвертый раз, — я легко могу сделать из этой безмозглой, но неплохо отожранной сущности одноразовый артефакт. Нет никакого смысла посвящать его Богам и терять такую ценность просто так!

Смысл был. Хозяин Злаков слишком опасен. Более того, у него нет ни сознания, ни интеллекта в привычном понимании, он банально не договороспособен. Словно растение-паразит, что выдаивает досуха своего носителя, чтобы потом самому пасть от засухи или найти нового хозяина. Как показали видения Идалии, бездумное накопительство таких вот сущностей слишком легко может окончиться трагедией. Нет, с ним нельзя договориться. Хищная вещь, что не имеет разума, только голод и потребность убивать. Оно пользуется мозгом своих жертв, может возвыситься и до человеческого интеллекта, но… нет желаний, нет чувств — нет крючка, за который его можно подцепить.

— Мастер, просто представьте, какой сильный артефакт может из него получиться! — продолжал канючить Сфарагос, — не хуже, чем труп одного морячка-лоялиста на носу моего корабля. Я прибил его душу гвоздями к телу и он всегда мог указать мне путь сквозь туман или морок! Этот будет не менее полезный!

— И что случилось с твоим артефактом-моряком?

— Да гарпуном подцепили какие-то пираты и сдернули, — сварливо отозвался Гнилоуст, — я успел наслать проклятие волн и ветра, так что они точно сдохли, но и моего «чуткого попутчика» за собой утянули, отребье!

— Ужасно, — абсолютно незаинтересованным голосом ответил Медей.

«Блин, что за разговорчивый поц! Еще и голос этот неживой. Чувствую, как будто рядом со мной постоянно кряхтяще-пердящая блютуз колонка. Окей, Адимант, включи мне грустную музыку. По крайней мере, он не тупит, как Алиса. Еще бы шторы двигал и воду в чайнике включал… а, стоп. Ты волшебник, Гарри. И он тоже. Хе-хе, все он может. Это же идеальный вариант! Ура, мой новый мир в чем-то обогнал прошлый. Шах и мат аметисты, жизнь после смерти существует и она лучше. У нас есть мимы и сушеная голова, а у вас только тупые голосовые помощники и роботы, неспособные протереть пыль без удаленного управления».

Медей выдохнул, а затем возложил куклу на алтарь, вогнал концы цепочки в соответствующие отверстия. Жертвоприношение потусторонних сущностей — далеко не редкость, поэтому каждый алтарь снабжают всевозможными «переходниками» для любого, даже самого экзотического подношения.

Сущность Хозяина Злаков, что совсем недавно дергалась и вырывалась, била остатками своей энергии, истекала демонической сутью вдруг превратилась в истукана. Безмолвную, неподвижную куклу безо всяких признаков жизни. Лишь недобрый огонек, что Медей чувствовал в центре его души, показывал — с демоном еще ничего не случилось. Он лишь потерял возможность любого влияния на тварный мир.

«Какому богу посвятишь эту жертву? Кого назовешь своим покровителем?» — раздался в его голове бесстрастный, нет, заинтересованный, любопытствующий, безразличный, воодушевленный-

Целый хор голосов-образов-концепций спросил его одновременно на разный лад. Медей оторопел сначала от самого факта такого хора Пятницкого в своей голове, затем от их разноголосья и целого спектра совершенно разных аур и сути, что смешались в некую странную, раздельную, но при этом плотную, на диво цельную субстанцию. А потом он задумался над их вопросом.

Отродью никогда не предлагали получить покровительство. Он до самого конца своей жалкой жизни оставался слишком мелкой, ничтожной величиной. Словно этого мало, он являлся еще и чересчур самодовольным и горделивым, чтобы просить о заступничестве самому. По этой же причине, бывший владелец тела никогда не подавался сам на прозвище за пятый ранг, это считалось неприличным и постыдным. Он все ждал, пока его признают, пока собрание магов отдаст должное его украденным, прогорклым достижениям. А они смеялись над ним и даже не звали на ежегодное собрание…