Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 8)
— Бурда, — по-девичьи хихикнула полубог. Почему-то из всего арсенала странных словечек Медея, ее внимание привлекло именно это, — да, я не против. Давай заварим твою, хи-хи, бурду.
Уже через минуту Медей принялся расслабленно попивать свой кофеек и… Ладно, расслабленно попивать выпаренный гудрон со вкусом кэроба, обжаренного в кошачьем лотке и перемешанного с содержимым.
— Кх-хкх, что это за гадость⁈ — воскликнула полубог и высунула свой розовый язычок в отвращении.
— Хе-хе, а я предупреждал. Ну как тебе вкусовые оттенки? — принялся выговаривать ей Медей ехидным тоном.
— Каким образом он подгоревший и недоваренный одновременно? Почему сюда добавлена магическая эссенция, да еще от стихии Далеких Звезд⁈ Кто вообще, кха-кха, первый раз пью такую гадость, дрянь, бурду!..
— Ха-ха-ха, — мстительно засмеялся Медей, — никакое знание не достается даром. Хотя, если тебе так не нравится вкус, мы всегда можем перебить его поцелуем с язы-
Бах!
Огромная пасть в обрамлении листьев подсолнуха ударила его толстым, кальцинированным корнем, больше похожим на дубину, чем на маленький цветочный придаток. Да половина деревьев имеет корень меньше! Что за нездоровая тенденция увеличивать противоестественные вещи⁈ И как он вообще попал, нет, что это такое⁈
— Теперь у меня есть защитник от твоих домогательств, — усмехнулась девушка и демонстративно сделала еще один глоток.
— Этот цветок… А, вспомнил. Он что, живой⁈ Я ж видел, как он сам себя перекусил!
— Я его оживила. Крайне интересный экземпляр! — сказала девушка с энтузиазмом.
Кофе уже начал действовать и она ерзала в кресле, болтала ногами и разве что не подпрыгивала на месте от нетерпения, — этот цветок подвергся уникальному воздействию агрессивно-гармоничных колебаний ауры твоего пустоголового дружка и это запустило разом и магическую мутацию, и появление зачатков сознание. Поэтому его первым порывом стало совершить самоубийство.
— Агрессивно-колебательных? Что вообще делает Аристон? Почему всех вокруг так корежит?
— Во время чтения своих поэм он преодолевает предел, — задумчиво протянула Эскулап и отпила еще немного, — воинам вообще очень тяжело дается любое увеличение ранга, а уж превзойти свой природный предел… Он, насколько я вижу, застрял на пике четвертого, м-м-м, причем довольно давно. Это крайне большой талант, но все же не легендарный. Однако и подняться вверх он не может. Особенность его телосложения такова, что пик четвертого — его потолок. А дальше он или совершит невозможное — прыгнет на шестой, или так и будет до конца жизни сидеть на четвертом.
— Кажется, я начинаю понимать. Он застрял на четвертом, но, когда он мучает окружа, кхм, читает стихи…
— Он временно становится шестым рангом. Причем не просто шестым — он совершает тысячи, десятки тысяч поразительно осмысленных, точечных аурных воздействий, что складываются в уникальный ритм его стиха.
— Не слишком ли круто? От его воплей даже тебя корежило!
— Ох, глупый юнец, ты вообще понимаешь, что значит шестой для воина? — Эскулап принялась размахивать руками, затем и вовсе подскочила с кресла, начала ходить перед ним туда-сюда:
— Седьмым, финальным для воинов рангом во всей истории королевства обладали только четверо, их признали полубогами. Каждый из них получил его после преодоления природного предела и никак иначе! Сейчас в королевстве в принципе нет воинов седьмого ранга и только два воина шестого. Один из них древний старик, в полтора раза старше меня самой, другой — добровольный отшельник и не показывается на люди последние три десятка лет.
— То есть Аристон, эм, объясни еще раз, — Медей глубокомысленно сербнул из чашки.
— Он под вдохновением выходит на пик ШЕСТОГО ранга и постоянно дёргает ауру в ритме стиха. Видишь ли, даже простые люди, если не умрут сразу от разрыва сердца могут приспособиться к давлению мощной ауры. Но он постоянно ее меняет! Меняет рисунок, степень воздействия, эмоциональную составляющую… Так просто не бывает!
— Ага, то есть это как дискретная волна… — Медея и самого успел захватить прилив вдохновения.
— Дис… что?
Медей объяснил. Немного сумбурно, но вполне понятно, особенно ту часть про свою гипотезу — других состояний, кроме волнового, не существует вовсе, дело в зрении и времени. Теория, дочерняя корпускулярно-волновому дуализму, хотя он и не произносил монструозного названия.
— Да, да, дискретная, она самая!!! — Эскулап восторженно запрыгала на месте, — ты вообще понимаешь, какое это открытие⁈ Я давным давно уперлась в предел эффективности гимнов… Да, у заклинаний тоже есть пределы даже у самых могущественных. Но если, помимо прогона по особому рисунку каналов, задать правильное колебание ауры на выходе…
— А если непрерывное чтение оказывается на самом деле серией микроволн с микропаузами…
Они посмотрели друг на друга в восторженном, пьяном, кофейном энтузиазме.
— Это прорыв!
— ПРОРЫВ!!!
Бурда уже начала действовать, плеснула по венам огнем чистого восторга, ощущением раскрытия тайн и секретов мироздания. Он натолкнулся на такой же горячий взгляд полубога…
Они бросились экспериментировать.
— Теперь попробуй как можно чаще щелкать языком во время чтения.
— А ты растяни время произнесения!
— Ого, а если так?..
— Что это вообще такое?..
— Шу! Иди отсюда, пациенты потерпят!
— Как ты вообще так умеешь⁈
— Уф, твои безмолвные заклинания это нечто…
Они тяжело дышали после двух с половиной часов непрерывных экспериментов. Действие напитка уже почти прошло, но на место вдохновения стала приходить гордость и совершенно другой сорт восторга настоящих исследователей, что добились нескольких успехов, даже если они заключались в банальной проверке гипотез.
Медей выдохнул, покачал головой и покосился на девушку, что прижималась к его плечу и рассматривала результат магии изменений в ладони. Она раскраснелась, лицо облепили потные пряди. Но даже так Эскулап выглядела ещё более очаровательно, страстно. Живой, горячей, страстной женщиной…
— Хватит так на меня смотреть, — раздался ее хриплый, слегка потерянный голос.
Он почувствовал ее запах. Более острые, пряные нотки с влекущими оттенками полубожественной сути.
— Что ты… — растерянно прошептала она, когда Медей мягко приобнял ее за плечи и развернул лицом к себе.
Выращенный кристалл выскользнул из девичьей ладошки и разбился на полу веером осколков. Эскулап вздрогнула, но Медею оказалось все равно. Он провел по ее щеке своей ладонью, задержал кончики пальцев на россыпи чешуек. Они казались теплыми, упругими и мягкими, как чешуя варанов. Он провел по ним большим пальцем, еще и еще, затем медленно наклонился вниз, к покрасневшему лицу, к влажно блестящим губам, к-
— Хватит! — она оттолкнула его от себя.
Маленькие ладошки с неожиданной силой отправили тело в непродолжительный полет. В этот раз Медей почти не пострадал — он приземлился в кресло, шумно выдохнул, после чего испуганно округлил глаза.
«А-а-а, что я вообще хотел сделать⁈ Какого хрена сейчас произошло⁈»
— На сегодня хватит, — неожиданно спокойно сказала она и оправила задравшийся свитер, — на тебя этот напиток действует слишком лихорадочно и совершеннно непредсказуемо. Пей его с осторожностью, — вздохнула она.
— Ты… не сердишься на меня? — осторожно спросил он.
Меньше всего сейчас Медею хотелось извергать запасы выпитого из уже пострадавшего отверстия.
— Нет, — Эскулап закатила глаза, а затем позабавленно усмехнулась, — я уже привыкла к твоим приставаниям, а здесь ты еще и контролировать себя не мог. Но на сегодня хватит, у меня самой голова идет кругом. Надо постараться быстро записать все наши эксперименты, пока они не выветрились из головы.
— Тогда удачи тебе с этим, — и Медей поспешил покинуть терапевтирион.
У него тоже имелись свои дела. Ощущение радости и вдохновения еще не успело его покинуть и, казалось, лишь подпиталось его неудачной попыткой поцеловать полубога. Он чувствовал себя сильным, как никогда раньше, умелым, как никогда до этого. Впрочем, даже в своем странном состоянии Медей прекрасно понимал, откуда взялись эти чувства. Та чудовищная клизма значительно улучшила его организм, пусть и едва не заставила поседеть.
А теперь… грех будет не воспользоваться обновлением системы от самой компетентной оппай-лоли в мире, живым вдохновением от проведенных экспериментов и остатками допинга.
Пришло время изучить заклинание проклятий.
Глава 4
Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему анекдот
Медей стоял у алтаря Пурпурного Пантеона. Не конкретного Бога. Он не знал никого из них. По крайней мере, не чувственно, без доставшихся в наследство эмоций. Только через отстраненные исторические ремарки новеллы, сборники забавных историй и воспоминания отродья — сухие факты, не более.
Его предшественник не выглядел излишне религиозным, скорее наоборот. Слишком трусливый и слишком пассивный чтобы выбрать конкретного покровителя. Он любил брать, но никогда — давать. Он тоже почти всегда использовал общий алтарь. Молился как бы всем сразу, посылал полуосмысленные сигналы в духовное пространство, как человечество посылало радиоволны в космос. В этом он напоминал некоторых околорелигиозных людей его прошлой родины. Те тоже молились «на деревню дедушке» или когда прижмет, без конкретного образа или подобия. «Лишь бы пронесло», «Пожалуйста, хоть бы». Отродье подражал таким деятелям. Но никогда не получал никакой поддержки. По крайней мере, у агностиков его прошлого мира оставалось утешение в атеизме или поиске скрытых знаков.