Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 5)

— Так появились Олимпийские Игры, — пафосно провозгласил Медей.

Она фыркнула, попыталась вернуть себе строгое выражение лица, но даже змеи на ее посохе прекратили шипеть.

— Иногда я думаю, что выше: Парнас или твое самомнение?

— Половина местных жителей видела в ясные дни вершину Парнаса. Но никто еще не задрал голову достаточно высоко, чтобы разглядеть мое чувство собственной важности.

— Я вижу, ты не изменяешь самому себе, — она улыбнулась более искренне, — знаешь, я полдня приходила в себя после вашей с Аристоном чудовищной выходки. И еще столько же не давала переплыть Стикс несчастным зрителям.

— Сами виноваты — нечего подглядывать. И подслушивать.

— Так и знала, что ты так ответишь. Ладно, давай, рассказывай уже, в чью еще хищную пасть ты засунул свою любопытную голову.

— Ах, ни капли веры, ни лепты сочувствия. Как насчет послушать весь список с того момента, эм, — он на секунду замялся, но потом отбросил последние сомнения, как сбрасывают листву посетители форума: «Двач», после чего продолжил с той же мягкой иронией, — после того, как я сделал остроумный комплимент красоте твоих почти божественных ножек!

Она уставилась на него, точно не веря, что он действительно так вывернул начало их ссоры.

— Ты действительно хочешь продолжить с этого места? — он вздрогнул от одних звуков ее голоса.

Похоже, они не смогут просто забыть и идти дальше. Что ж вполне логично. Поверхностные, никчемные связи эпохи глобализма оказались не в чести у местных. В этом они — несчастные, рисованные персонажи одной талантливой затворницы, куда больше напоминали людей, нежели большая часть жителей современного ему мира.

«Количество людей на планете растет, а число душ остается неизменным», — грустно хмыкнул он.

Тем не менее, Эскулап искренне попыталась убрать эту тему за скобки. Ради него. Решила обходить его глупые секреты, неискренность и страх перед любыми формами привязанности, точно перетянутое ленточками место преступления. Но на таком рыхлом фундаменте не построить действительно прочных отношений. А Медей… он не мог больше лгать самому себе — он устал. Устал быть беспородной шавкой в среде афоризма: «человек человеку волк». Устал скалиться в саркастическом смехе там, где хочется выть от боли. Пусть, он не может доверять никому из живых, из простых людей. Но полубог — другое дело. Она может спастись, достаточно остановить хотя бы одно из звеньев трагических случайностей. И она переживет его, сколь бы долго не вилась его веревочка красной нитью по сюжету новеллы.

— Нет, не хочу, — она осеклась от его непривычно серьезного тона с глухой, хриплой тоской, — не могу даже. Но и делать вид, что все в порядке, не стоит тоже. Я хочу быть с тобой искренним.

— Ты… Медей… — она впервые за сегодня назвала его по имени.

Он поднял глаза, которые опустил в стыде и гневе на свою прошлую личность.

Эскулап выглядела удивленной, тронутой его внезапным откровением, а сквозь остатки недоверия на ее лице стало проступать сочувствие и страх оттолкнуть его, поэтому она лишь молча кивнула.

— Прости, я пока не готов распахнуть перед тобой душу. Но… я попытаюсь ответить на вопросы, если они у тебя есть. Может не сразу, но…

— Хватит. Мне достаточно и этого. Готовность и жертвенность значат больше, чем ты думаешь. Я вижу, как тебя буквально рвет от противоречий. Оставим эту тему на другой раз. Я сама виновата — слишком торопилась, слишком старалась успеть, хотя бы в этот раз… — она оборвала себя, покачала головой: не грустно или травмировано, лишь с задумчивостью, может быть легким недовольством.

Какой бы ни была ее печальная история, она произошла слишком давно, чтобы полубог продолжала испытывать боль. Время лечит раны лучше любой целительницы.

— Хорошо, спасибо. Спасибо, что не стала давить, — Медей откинулся на подушки, смежил веки, но потом приоткрыл один глаз и ехидно добавил, — однако в своих желаниях относительно зелий магии и твоих ножек я говорил абсолютно иск-

— АЙ-ЯЙ-АЙ, твою налево! Какого хрена твои змеи кусаются⁈

— Не волнуйся, они не ядовитые. Сегодня, — Эскулап царственно опустилась в кресло и закинула ногу за ногу, демонстративно поболтала пальчиками под взглядом Медея, как бы говоря: «меня совершенно не задевают твои грязные, извращенные инсинуации».

Он не стал комментировать ни ее ребячливые жесты, ни покрасневшие мочки ушей.

— Хорошо. Когда мы разобрались с этим смущающим дерь, с этой благословленной Богами искренностью, о величайшая и прекраснейшая, хотел я сказать, убери уже от меня эти кожаные чехлы для слоника! Да, разобрались. И я как раз хотел рассказать тебе, какие страшные, жуткие, великие вызовы я принял и эм, успешно преодолел с самого начала года!

Она закатила глаза.

— Как будто ты мог сотворить что-то ужасное за жалкие две недели.

«Ты даже представить себе не можешь! Готовься внимать, Великая и Ужасная, хе-хе».

— Единственное, что меня интересует, кроме твоей странной травмы пальцев и лучезапястной кости, это причина, по которой ты довел бедного Демарата. Мальчик так старался у меня на занятиях!

«Ага, так старался не пялиться на твою обтянутую задницу или красивые глаза. Нет, я знаю, что это эвфемизм для сисек, но у нее реально самые красивые глаза из всех, когда-либо мной виденных!».

— Хм. У тебя есть занятия? А, точно.

Эскулап вела нечто вроде класса дополнительной подготовки для всех заинтересованных в искусстве врачевания. Обычно она собирала его через два-три месяца после начала года, чтобы избежать наплыва желающих поглазеть на полубога и собирала три раза в неделю. В этом году некоторые студенты уже спрашивали ее о начале занятий, но она сама еще не решила с точной датой.

— Да, в этом году второкурсники особенно горят желанием продолжить. Королевство подняло зарплаты врачевателям, да еще и объявило о готовности Храма Целительства. Все становится таким организованным… — добавила она с легкой тоской.

Да, нелегко быть бессмертным. Мир крутится быстрее, чем ты ворочаешься с боку на бок в кровати. Вроде только зевнул — а весь Сагеней летит в трубу, люди вокруг кричат, а ты оказываешься гребаным персонажем новеллы.

— Тебе же лучше, — пожал плечами Медей как можно более естественно. Пусть теперь ищет в этой централизации плюсы, — а тепе-е-ерь… внемли же моей саге… не в стихах, не в стихах, не надо меня превентивно наказывать! Кхм, моей саге о том, как я буквально размазал по арене Немезиса самого сильного, самого могучего, самого мужественного и безжалостного-

— Третьекурсника, — продолжила Эскулап и покачала головой в неверии, — наставник хвастается, как избил на дуэли своего ученика.

— Эй! Я не просто избил его на дуэли! Я едва ему не проиграл, вдобавок!

— Пф-ф, — весело фыркнула она, — почему я ничуть не удивлена?

— Ах, все началось с одной скромной надписи…

— Ты сделал ЧТО⁈

— Хе-хе. Ага. Наставник теперь рвет и мечет. А потом Демарат вызвал меня на драку. Он так злился, так злился…

— Почему? Что ты вообще сделал этому милому мальчику?

Взгляд Медея вильнул. Чертово отродье!

— Ну… на самом деле… может быть… у него создалось немножко неправильное впечатление…

— Ты ПРИСТАВАЛ К УЧЕНИЦЕ⁈

— Это было давно и неправда!!! — закричал на нее Медей, — в прошлом году — не считается!

— Еще как считается! Да я тебе сейчас все ненужные придатки удалю!

— Как тогда я буду приставать к тебе?

Эскулап ненадолго зависла, а затем закричала с новой силой:

— Теперь точно удалю!!!

— Стой! Я принес тебе подарок! — закричал он, когда в руке полубога врачевания соткались из воздуха монструозные ножницы самого садового вида.

Медей совершенно не хотел проверять, насколько далеко может зайти закусившая удила маленькая гордячка. Навсегда-не навсегда, но ходить охолощенным мерином следующую неделю или даже месяц ему хотелось меньше всего. Зашкаливающее либидо молодости — самая главная причина его хорошего настроения! Гормоны — вот залог психического здоровья. Да, побочный эффект довольно неприятный — слюноотделение при виде любой симпатичной особи и частичное отключение мозга при этом. Однако его наслаждение, упивание новой жизнью, всеми эмоциями, магией, другими интересными делами и встречами, точно стоит и не таких неудобств.

— Подарок? — девушки скептически подняла бровь, затем шагнула к нему, подняла вверх свои яркие, пронзительные, великолепные-

— Зачем ты постоянно это делаешь⁈ — Медей пришел в себя уже на коленях, с вытянутой в ее сторону рукой.

— Должно же быть хоть какое-то наказание твоей кобелиной натуре. Как ты вообще посмел!..

— Да не было ничего! — искренне возопил Медей, — ну попридирался к ней на уроках — я так придираюсь абсолютно к каждому! Несправедливость для всех — и пусть никто не уйдет необиженным!

Эскулап против воли захихикала. Она еще пыталась строить грозное лицо, но такое сомнительное остроумие всегда действовало безотказно на ее высокомерную, но отходчивую натуру.

— Ладно, пока продолжай. И не думай, что я забыла про «подарок», — тонко улыбнулась она, словно хотела его запугать и заставить судорожно искать решения.

Настоящая женщина, никаких отличий с прошлым миром! Однако подарок действительно имелся, поэтому Медей пожал плечами и закочил историю про дуэль.

— О, так ты все же победил Демарата? Ах, какой бойкий наставник. Осталось только утвердить свое превосходство дракой с выпускником. Как раз за год подготовишься, — Эскулап послала ему дразнящую улыбку.