Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 9)
*[ ] — в начале то, что герой кричит вслух, а в скобках — безмолвные чары, которые он реально использует
Глава 4
По лестнице в небо спускают с небес на землю
Медей как-то прочел у Розанова: «Победа создается не на войне, а в мирное время». Страшный смысл его эпохи, заключенный в простых строках. И сейчас наставник сам заново делал переоценку своих возможностей, погрузился во мглу тяжких раздумий, о том, насколько он сам незаметно стал считать себя бессмертным. И поплатился за это, прошел в дуэли по самому краю. Поэтому следует сделать выводы из своей Пирровой победы сейчас, выявить уязвимые точки и закрыть ту вонючую кучу недостатков, что выявил настоящий бой с сильным, но не САМЫМ сильным студентом Академии. Чтобы в следующий раз его лень и почивание на лаврах не стали причиной смерти или унижения.
Личные покои встретили наставника морем утреннего света. Редкие былинки мистически сверкали в жарком сиянии раннего мая, а на столике уже исходил паром чайник, который ему приготовил Адимант с помощью мимов. Безликие слуги Эвелпид не воспринимали нежить частью замка, но слушали те приказы, что касались мелочей личной жизни одного преподавателя: запросить внеочередную уборку, грелку в постель, дополнительный мягкий коврик на подозрительно удобный стул или поставить греться чайник. Последнее выглядело удивительно к месту.
Медей плечом открыл дверь, прошаркал вперед, с мычанием упал в кресло. Он уставился в пространство невидящим взглядом и сидел так со стариковской неподвижностью добрую четверть часа. Наконец, он вяло зашевелился, плеснул себе кипяточку с каркаде, который здесь использовали вместо нормального чая, заказал мясную тарелку в качестве перекуса. Внутренние часы академии только-только пробили восемь утра и он решил не идти на завтрак. Потом отговорится подготовкой к первому уроку. Так у него будет два свободных часа до начала о занятия.
— Как прошло испытание посоха, мастер? — нетерпеливо просипел Адимант с выражением любопытства в своих жутких, высохших бельмах.
Медей не ответил. Поболтал ложку в чае, привычка из прошлого мира догнала и здесь, после чего вдруг спросил:
— Ты же считаешься моим фамильяром, так?
— Опуская нюансы… да, именно так, великий, — осторожно ответил Гнилоуст.
— Как именно ты бы мог выдать мои секреты? Намеренно или нет.
— Никак, — уверенно ответил тот и Медей не почувствовал по своей духовной связи с нежитью никакой лжи.
Адимант говорил с абсолютной искренностью.
— Я ничего не могу поведать о вас без прямого приказа. Из меня невозможно извлечь воспоминания, мою суть не берет ни приворот, ни ментальное подчинение. Моя душа по договору принадлежит Тартару, поэтому не оставляет след в подлунном мире — последователи Кроноса не смогут применить свой «взгляд в прошлое». С моей стороны ваши секреты в полной безопасности.
— Тогда, пожалуй, расскажу, — со скрытым облегчением ответил Медей, — дело в том, что мой посох оказался посвящен богине Ктизис.
— Ктизис? — Адимант наморщил свой уродливый серый лоб с высохшим трупным пятном, — это… О, великий Парнас! — воскликнул он.
— Ага, заражен стихией экстропии, — Медей с удовольствием отметил страх и алчность на роже своего раба.
— Большая опасность, большие возможности, — чуть ли не пропел Смертоглав, — и что же конкретно делает посох? Нет, это не посох вовсе. Просто мимикрия под него.
— Именно, — кивнул наставник, — но дело не в этом. Неожиданно для себя, я прямо на месте смог испытать его в тренировочном бою. Против студента.
— О! — Адимант показал живейший интерес своей куцей мимикой.
— Слушай…
И Медей рассказал своему фамилиару о полном ходе боя. Разумеется, он опустил много ненужных подробностей: свои успехи в безмолвной магии, реальный страх и напряжение от тяжкого боя, позорные срывы от паники, неумение держать концентрацию.
То, насколько близко он подошел к своему поражению.
— Мне интересно услышать твой анализ. Насколько я могу судить, при жизни ты был опытным магом.
— Больше флотоводцем, с фокусом на заклинаниях поддержки, команд и рассеивания чар, но да. Опыт дуэльных, массовых и иных сражений у меня не уступает самому Алексиасу и Демокриту из числа здешних наставников, — довольно покивал Адимант.
Ему пришлось по вкусу признание своего едкого, не признающего авторитетов мастера.
— Для начала давайте оценим вашего оппонента, — предложил он, — не сомневаюсь, что вы и сами прекрасно понимаете возможности…
— Хватит лести, — вяло махнул рукой наставник, — мое обучение и стиль боя весьма, хм, неортодоксальны. Я только недавно осознал, что плохо понимаю классическую тактику наших королевских магов. Говори так, будто перед тобой ученик. Даже если ты не скажешь мне ничего нового, сам ход твоих мыслей может быть мне полезен.
— Очень взвешенное решение. Преклоняюсь перед вашей мудростью, — обрадовался Адимант.
— Тогда начнем с самого начала дуэли, — деловито продолжил он, — ваш оппонент первым делом бросил «Стинг», слабое проникающее заклинание, попытался сходу сбить возможность быстрого удара…
— И я ответил ему «Сьон», — отозвался Медей, — вернее, бросил его одновременно с чужим «Стинг».
— Да, это очень рискованная тактика. Вы весьма тонко рассчитали момент, когда противник формировал заклинание и оставался уязвим. «Сьон» напрямую в человека не проходит сквозь щит. Любой, даже самый примитивный «Вард» на инстинктах, — пробормотал Адимант.
Он рассуждал больше для себя, не сомневаясь, что Медей знает все эти нюансы, но тот все равно следил за словами фамилиара с неослабевающим вниманием.
— Первый раз вы успели одновременно с чужой атакой. Второй раз — сразу после пробития. Причем, в обоих случаях, ваш оппонент физически не мог применить «Вард», хоть на инстинктах, хоть сознательно. Вторая иллюзия вышла проще и надежнее, по беззащитному. Раз пробитый интуитивный «Вард» можно возвести только через три, пять, а то и десять секунд, в зависимости от мастерства. Разумеется, мы говорим о магах до пятого или граничного ранга. Тот же Немезис Суверен вряд ли тратит больше секунды на повторное возведение.
«Ага. То есть, просто метнуть „Сьон“ в мага не выйдет — он расплещется об интуитивный Вард любого второкурсника. Сначала нужно пробить щит или ударить одновременно с чужой атакой. И засада принципиально ничего не изменит: противник успеет возвести защиту прежде, чем в него влетит заклинание. Требуется сначала разбить чужой щит — например, взрывом скрытого пылевого облака. Короче, стоит поработать над подобной тактикой», — решил Медей и сделал знак продолжать.
— Дальше вы дали сопернику нарастить преимущество. Он принялся закидывать вас скоростными «Стинг», а в ответ получил «Гинн Алу Сфагиазе». Какую форму у вас принимает это заклинание?
— Рой железных стрел. Мелких стрел. Демарат увернулся от большей части, остальное без проблем принял на свой «Вард», — недовольно ответил Медей.
Он уже и сам понял, насколько глупым получилось это решение. Любимое заклинание отродья, «Гинн Алу Сфагиазе», на поверку оказалось довольно слабым и специфичным. Оно плохо подходило для противников с щитами, не пробивало чужую защиту и почти не загружало ее. Разве что закрывало обзор… При том, что от роя стрел довольно легко уворачивается любой одинокий, маневренный противник.
Да, против тварей этот спелл выглядел более эффективным. Может быть, против воинов, как показала смехотворная (по результату для Медея) дуэль с Аристоном, но не против магов. Облако с пылевым взрывом и вовсе годится лишь для засад, чересчур неповоротливое да затратное и по времени, и по мане. Только изменение через экстропию посоха Ктизис сделало оба заклятия хоть немного полезными в серьезной дуэли.
— … А потом, противник принялся усиливать давление, перешел на более мощную пробивающую форму. Разделался с двумя вашими щитами, — безжалостно продолжил Адимант.
— Откуда вообще такая эффективность у жалкого «Стинг»? — недовольно воскликнул Медей и раздраженно нахохлился, — оно ведь ниже Великой Четверки! Почему его вообще используют в дуэли?
— Ах, это стандартная тактика подавления, — разъяснил Гнилоуст, — одна из трех основных стратегий ведения боя. «Стинг» обладает слабым воздействием на тело, зато вызывает резкую боль и непроизвольные сокращения мышц, что почти всегда приводит к обрыву формирования заклятия. К тому же, «Стинг», точнее, его усиленная версия: «Гинн Стинг» отлично пробивает стихийные и однослойные щиты, которыми вы пользовались.
— А как он так быстро кидал заклинания?
— Ах, всего лишь натренировал скорость прохождения маны по каналам. Скорее всего, для конкретного заклинания и его модификаций. У каждого мага своя скорость формирования конструкта. Обычно, третьекурсник должен выдавать полторы секунды на одноступенчатое заклинание, — пояснил Адимант.
— У Демарата, исходя из вашего рассказа, это занимало примерно девять десятых. Достойный результат для выпускника и почти гениальный — для новоиспеченного третьекурсника. Думаю, он очень долго работал над такой скоростью, — протянул Адимант и продолжил уже более воодушевленно:
— Однако вы и сами это знаете, судя по бою. Он кидал заклинания с впечатляющей быстротой, однако ваши собственные ничуть не уступали! — уважительно кивнул Гнилоуст, — хотя и являлись трехступенчатыми. Не замечал за вами такой отточенности…