Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 10)

«Ха! Ну да, я ведь кошмарил фантасии по пути к Делетериону, а не в нем самом».

— Вы поэтому пользовались своими стихийными атаками? Облаком и стрелами. Из-за отработанной скорости формирования?

— Ага, именно поэтому, — ответил Медей с дергающимся глазом.

— В любом случае, не самая эффективная тактика. Хотя для демонстрации студенту — вполне, вполне. Что касается дальнейшего боя, то вы правильно ждали сближения противника: у вас, как у наставника, усиление внутренней чарой должно быть на порядок выше, чем у студента.

У Медея задергался уже второй глаз.

«Какое, нахрен, усиление? В новелле мне не показали никаких подробностей этой сраной способности! Или заклинания. Что это вообще⁈ Просто, по сюжету, гэ героиня и ее присные становились все сильнее физически и автор тупо объяснил это внутренней магией. Гребаный рояль в кустах! А-а-а, почему плохая проработка автора кусает меня за задницу на таком раннем сроке⁈ И память отродья ничего не дает — в его колхозной академии такому учили лишь на продвинутых курсах, куда ленивый выродок и не подумал прийти!!!».

— Как именно происходит усиление? Есть какие-то общепризнанные цифры? — Медей смог справиться, унять тело только из-за усталости.

Он не подался вперед, не воскликнул и не вцепился в Адиманта своими скрюченными от волнения пальцами. Однако чашка дрожала, когда он подносил ее ко рту. Впрочем, отрубленная голова перед ним не заметила таких нюансов, поэтому и ответила все тем же ровным, лекционным тоном:

— Обычно используют или упражнение: «Эолова арфа», или более масштабное, для групп: «священный отряд». Последнее я КРАЙНЕ не рекомендую, — поморщился он, — степень освоения делят на ступени. Этот студент должен быть не выше пика первой — то есть его сила увеличена в два с половиной раза, прочность кожи — вдвое, скорость движения — в полтора раза и скорость реакции — в четверть от естественной. Также некоторые тренируются сокращать, хм, время ожидания между мыслью, командой и самим движением.

«То есть „пинг“ от мозга до тела», — мысленно перевел Медей.

— Есть и другие направления для тренировки, но их берут редко. Сложно, долго, чересчур большая нагрузка — причин хватает, — чему-то усмехнулась нежить.

— Ладно, потом расскажешь про «Эолову арфу» подробнее, — как можно более небрежно отозвался Медей, хотя у самого аж ладошки вспотели от волнения, — сам я тренировал другое искусство: «диванодав».

— О, — заинтересованно кивнул Адимант, но выспрашивать дальше не посмел, поэтому продолжил разбор.

— А потом студент использовал автономное заклинание. Связка «Фастр»-«Вардхаль»… очень интересно. И весьма талантливо, — башка с энтузиазмом подпрыгнула на месте, — чары автономности, а после — самонаведения. И то, и другое — ранний четвертый ранг. А второе еще и двусоставное. То есть и он сам вышел на четвертый. Да еще в таком возрасте! Ах, очень талантливо, как для современного ученика Академии.

— Ну… самое заклинания с низа четвертого ранга ведь могут быть слабее, чем с верха третьего? — вспомнил Медей разглагольствования Фиальта за завтраком, — может, не так уж это и впечатляет?..

— О чем вы говорите, мастер⁈ — возмущенно закричала башка, — дело ведь не в сложности заклинаний, а в их архитектуре! Не забывайте, что вы имели дело с учеником, а не таким же магом, как вы! Сама способность использовать такой ранг заклинаний означает, что он смог изучить настолько сложную структуру и теперь автоматически становится магом четвертого! Сила тут не играет роли. Впрочем, в рамках дуэли вы правы: заклинания начального четвертого ранга будут сложнее, затратнее, и, вероятно, менее эффективны, чем верха третьего. Но это уже дело разных тактик и предпочтений. Хотя, ваш оппонент, скорее всего, просто хотел покрасоваться.

— Да, я и сам так решил, — Медей не сумел скрыть скрежет зубов.

«Четвертый ранг⁈ Какого хрена⁈ То же отродье в принципе никогда не поднималось выше начальных ступеней третьего ранга — и то одним-единственным заклинанием „Сфагиазе“! Чары четвертого ранга, охренеть! Не каждый выпускник так умеет».

— А потом вы применили наведенную ранее иллюзию… — с сомнением отозвался Адимант.

Как будто не мог поверить, что Медей мог сконцентрироваться во время боя на отложенном спелле и выдать сырую, не слишком креативную заготовку. Пришлось, в рамках политики возвращения веры своему мастеру, наложить похожие заклинания изменения вкуса на Адиманта.

Колдовство сразу после затратного боя ударило злым откатом по его истощенному организму, но выражение фамилиара того стоило.

— Мастер, вы истинное чудовище, — хрипел Адимант, — насколько высоким может быть уровень вашей ментальной дисциплины, чтобы каким-то жалким «Сьон» достичь настолько виртуозного контроля⁈

— Видишь, ли… — Медей помедлил, но все же дал парочку туманных намеков, сводящихся к тому, что у него есть способ сделать неповоротливое заклинание более гибким за счет прямого контроля.

— Это не объясняет ваше мастерство, — прогундосила нежить после того, как едва смогла избавиться от вкуса сразу несколькими заклинаниями, одно из которых считалось четвертым рангом.

— Есть несколько заклинаний иллюзии продвинутого ранга. Я лично видел мастера на стороне Оркуса, кто сделал эту ветвь магии своей специализацией. Однако менять ощущения от материи внутри другого волшебника… — он наморщил высохший, мумифицированный лоб, в попытках объяснить свои ощущения примитивным звуко-буквенным набором.

— Мало того, что следует досконально представить сразу несколько разнообразных вкусовых сигналов, так их еще надо правильно смешать, сохранить ощущение, после чего быстро заместить вкус и текстуру материи во рту новой командой. В ЧУЖОМ рту. Даже если это полностью пережитое магом чувство, сделать такое в пылу схватки… вы, одновременно, крайне талантливый, природный менталист и обладатель творческого начала, способный даже низменными способами передать высокие чувства. Преклоняюсь перед вашим мастерством, — и он действительно наклонился вниз, отчего едва не упал лицом в стол.

— Сомневаюсь, что мой оппонент счел эти чувства «высокими», — хмыкнул наставник.

— Не важно, что там думал какой-то напыщенный юнец! — воскликнул Адимант с неожиданной горячностью, — правильно донести до чужого человека чужие чувства так, что он примет их за собственные — вот настоящее мастерство иллюзиониста! А не идиотский морок на местности или материализация оружия, рук, огня или что там еще любят высокоранговые ослы, что бьют тонкой материей, как большой дубиной!

Медей довольно кивал на его горячую, исполненную искреннего уважения речь. Ну хоть кто-то оценил гениальность одного наставника! А то все остальные только и делают, что судят Медея по клятому отродью.

— Вы — творец. А они — так, горшечники. Вы — благословлены самой музой. Они — лепят свои заготовки, словно еще одно атакующее заклинание. Нынешняя школа иллюзий — слабый, ненужный довесок для засадных тактик. Поэтому не вздумайте принижать себя, наставник Медей. То, что творите вы — невообразимо сложнее стандартных практик, пусть и формально ниже по рангу! Особенно, если использовать проводником БОГОМ ПРОКЛЯТЫЙ «СЬОН»!!! — под конец вскричал он, — как это вообще возможно⁈

Медей, открыв рот, слушал поток ИСКРЕННИХ восхвалений от своего фамилиара. В итоге, он так расчувствовался и засмущался, что молча прописал говорливой башке в челюсть, после чего смущенно отвернулся и пробормотал нечто неопределенно-благодарное.

«Неужели я действительно создал нечто настолько поразительное? Пусть и в очень узкой области? Причем, использовал для этого самое никчемное заклинание. А если я найду спелл иллюзий поудобнее? Мир содрогнется, хе-хе-хе!», — невольно подумал он и почувствовал прилив злого, раскатистого энтузиазма.

Больше, чем когда-либо прежде. Даже больше, чем после своего первого знакомства с настоящей магией нового мира.

«Тогда мне, тем более, следует и дальше двигаться в этом направлении. Канон или нет, плевать. Творить заклинания слишком весело. А если ты чувствуешь себя спецом, раздвигаешь границы невозможного, одной волей своего разума навязываешь другим собственное видение… О, Энрико, мой любимый поставщик. Кажется, я нашел для себя идеальный рецепт счастья! Куда там твоим таблеточкам и гербариям!»

Несмотря на восхваления Адиманта, сам Медей довольно быстро унял радость от похвалы, вернулся с небес на землю. После чего пришел к неутешительным выводам по поводу проведенного боя. Впрочем, а смысл обманывать себя, гордиться победой, где исход решился одним удачным озарением? Он постоянно отвлекался, дал перехватить инициативу Демарату с самого начала, истерил.

При том, что главное оружие Медея — безмолвный каст, он постоянно сбивал этот самый каст назойливыми мыслями. Оказался не готов к скоростным противникам — те, что тренировали именно время прочтения и «пинг», как назвал его сам Медей — время между сигналом системе и ее выполнением.

Благо, у него самого не имелось проблем с «пингом», благодаря безмолвному прочтению, которое позволяло просто «кликнуть» на иконку. Но для этого нужна серьезная ментальная дисциплина. Зато Демарат бросил свои силы на отработку быстрого подавления противника и достиг в этом серьезного успеха. Насколько помнил отродье, свои дуэли третьекурсник выигрывал в восьми случаях из десяти.