Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 12)

— Так это правда⁈ Вы действительно провели целое Испытание?!! — воскликнул один из сидящих на галерке.

— Ну конечно! — с облегчением повернулся к нему Медей, радуясь возможности отвлечься от личика низкорослой сердцеедки, — когда стало ясно, что нужно менять Второе Испытание, Немезис Суверен кинул клич, — наставник гордо выпятил грудь, поставил ногу на возвышение преподавательского стола, вытянул вперед руку.

— Он искал самого лучшего, самого ответственного, самого смелого и бескорыстного. Ваш любимый наставник привлек его взгляд. О, не мне судить, насколько я хорошо выполнил свое предназначение, — он скромно шаркнул ножкой, — но сам Великий Алексиас назвал это критическим успехом.

— Ах, вы были просто великолепны мастер! — тут же воскликнул Адимант со своего места и изобразил аплодисменты.

За неимением рук, он чпокал языком за щекой, что звучало настолько вульгарно и смущающе-стыдно, что Медей аж сбился с мысли.

Остальные тоже резко подавились словами. А потом разом раскрыли рот для очередного ненужного мнения. Но, как только неудержимое желание высказаться стало назревать гнойной пробкой в миндалинах студентов, дверь открылась и в зал вальяжно прошла шестерка опоздавших.

— Прости-и-те, наставник Медей, — издевательски растягивая слова сказала самая мелкая и блондинистая из них, с лицом, усыпанным веснушками и чертами прирожденной стервы, — мы были та-а-к заняты очень важным делом, что не успели.

Трое человек захихикали и помахали Медею рукой, как будто он был своим в доску корешем из приближенной к шестеркам иерархии. Двое остальных даже не удостоили его объяснением, просто молча направились к своим местам.

«СТОЯТЬ!» — голос Адиманта отразился в головах всех присутствующих эхом головной боли и отвратительным писком ментальной атаки.

Ментальный удар обрушился на них так внезапно и бескомпромиссно, что сходу пробил все их невеликие щиты. Чужой гнев забурлил в восприятии студентов, вкатился в их разум шипастым железным шаром. Настроение тут же упало, краски мира в глазах выцвели и поблекли, тени удлинились и стали жить своей жизнью. Казалось, потемнел сам лекционный зал, словно погода за окном из солнечного безветрия превратилась в укрытый тяжелыми тучами шторм.

Все ученики дружно скривились, часть вскрикнула, некоторые и вовсе ударились лбом о парту и прижали руки к вискам. Белокурая любительница тянуть слова подпрыгнула на месте, прижала ладони к ушам и заполошно огляделась. Сам Медей не почувствовал никакого дискомфорта, только понимание, что именно сделал его фамилиар.

«КАК ВЫ СМЕЕТЕ ПРОЯВЛЯТЬ ТАКОЕ НЕУВАЖЕНИЕ К МОЕМУ МАСТЕРУ!!!» — он бил растерянных, дезориентированных учеников словами, точно тараном, погрузил в пучину тревоги, гвоздил страхом, отнимал силы, истончал чужую волю.

Теперь в темном, тяжелом зале, каким его сделало отравленное Адимантом восприятие учеников, не раздавалось ни одного лишнего слова.

«А что, так можно было⁈ Блин, я и не подумал приказать Главогнили унять гаденышей», — Медей досадливо поморщился.

Он настолько привык к своей приобретенной гениальности в ментальных науках, что и забыл, насколько редким являются его умения. Умения, нивелирующие психические удары фантасий, агорантов и других типов нежити с упором на разум и душу.

Учитывая, что талант менталиста оценили все коллеги, то ученики, и вовсе, выглядели почти беззащитными перед мощью старого мага, достаточно талантливого и извращенного, чтобы продолжить жизнь без изменений в личности даже таким уродливым способом.

Разумеется, с нынешними способностями и ограничениями, Адиманту хватит и двух-трех учеников для гарантированного упокоения. Только кто ж им позволит, раз заспиртованная башка официально сертифицирована в качестве фамилиара наставника штатной фарш-машиной Академии? Ну, не совсем так, но разницы ученики не почувствуют. Главное, не перегибать палку. И быстренько перебить впечатление чем-нибудь другим, а то реально пойдут жаловаться на огульное охаивание со стороны наставника.

Медей глумливо оскалился, после чего произнес:

— Я жду извинений за опоздание. Иначе мой миленький фамилиар будет дан вам в качестве нового задания. На отработку устойчивости перед психическими атаками.

Шестерка опоздунов отчетливо побледнела.

— И ты так просто оставишь это, Леонид⁈ — вдруг злобно крикнула блондинистая гадюка своему старосте-диадоху.

— Фамилиар утвержден самим наставником Немезисом, — ученик недовольно поджал губы и покосился на Гнилоуста с отчетливой неприязнью, — однако я обязательно оспорю его решения после.

— Что там еще за фамилиар та…кой, — глаза стервозины некрасиво выпучились, а среди пятерки остальных раздались потрясенные охи.

До этого фигура самого Медея загораживала стол, но он любезно посторонился, чтобы открыть весь вид на разгневанную морду его нового любимчика.

— Это же агорант! Богопротивная мерзость! Его надо уничтожить! ВЫ НЕНОРМАЛЬНЫЙ!!! — вдруг заорал один из штрафников.

Остальные бросились его унимать, но тоже косили шалыми глазами на нежить в кабинете. Однако больше вслух никто не кричал. Даже мелкая стерва проглотила язык после лицезрения отрубленной и высушенной головы. А потом шестеренки в ее голове щелкнули, и она вдруг решила сменить тактику.

— Мы п-просим у вас прощения, наставник Медей. Мы изо всех сил старались не опоздать~

Девушка выдала фразу с умилительной неловкостью, опустила голову, состряпала рожицу с глазами на мокром месте и начала неловко гнуть друг о друга указательные пальчики — ну прямо кающаяся лисичка, даром что светленькая.

«Ладно, плюс балл тебе за актерские способности. Но ты все равно будешь страдать», — однако в реале Медей лишь благосклонно ей покивал.

— А если не извинимся, то что, опять натравите на нас свою мерзопакостную нежить? — с вызовом произнес тот самый опоздун, что орал: «ненормальный».

Остальная пятерка поспешила подзатыльниками заткнуть чужой фонтан. Но уже диадох Леонид ухватился за эту возможность и начал переводить стрелки на своего наставника.

— Способности таких опасных тварей не должны применяться к ученикам! Тем более, он начал без команды! Вы вообще способны его контролировать, наставник Медей⁈ — принялся наступать на него староста класса.

«Ах, вот как ты заговорил, ублюдок!» — теперь Медей разозлился по-настоящему, — «что за класс готтентотской морали⁈ Если вы срываете урок и доставляете проблемы — то все нормально. Если я начинаю разбираться с этим и привожу к дисциплине — я уродский урод, на которого надо жаловаться гребаному Суверену. А то стон идет по всей стране — детей обидели! Ей Богу, как будто снова в своем мире оказался. Нет, даже на своей родине. В Америке и в голову не придет так дуть детям в жопу, как в России».

— Не волнуйтесь, детишки, я держу его в руках, — он с удовольствием отметил раздражение от своей манеры речи и покровительственного тона.

Затем наставник подошел к голове, схватил за длинные седые патлы, подбросил в воздух и с оттяжкой прописал ему кулаком в челюсть.

— Н-на! Это тебе за инициативу.

— Сшпфасибфо, мафстер, — прошепелявила радостная нежить и благодарно выпустила изо рта гнилостный пузырь прямо на столешницу первой парты, куда приземлилась после удара.

— Глоп, глоп, — ученик за ней впечатлился настолько, что едва сдержал приступы рвоты, а, глядя на него, подобной гимнастикой занялось еще несколько студентов.

Остальные просто смотрели на него с выпученными глазами, и, периодически издавали разные странные звуки, вроде «А, а!..» или «впфптпф». Без впечатлений не ушел никто.

— Как видите, я никому не позволю безнаказанно жамкать разумы моих миленьких ученичков, — его слова словно прорвали плотину и класс накрыл вал перешептываний.

Чрезвычайно тихие, но яростные обсуждения создавали какой-то тихий, свистящий гул, точно плеск волн или низкочастотный шум по типу коричневых звуков. Ничего не разобрать, но очень любопытно.

«Адимант, транслируй мне, что они там говорят».

— Да хватит нас уже так называть, придурок! Почему он такой жеманный?

— Он реально его ударил! УДАРИЛ!

— И даже не сдох, паяц.

— А-а-а, как же это было отвратительно!

— Походу, не врет, что сделал фамилиаром.

— У меня чуть сердце не выскочило.

— Да как это вообще возможно⁈

— Так безнаказанно… он же нас теперь со свету сживет!

— Псих ненормальный.

— Мужеложец, — тихо шептали студенты.

«Э, а вот последнее обидно. Я вообще не по этой части, не даром же отказался от тренировки в стиле: „священного отряда“. Блин, может еще поприставать к Карии? Чисто, чтоб слухи развеять. Не, опять какой-нибудь рыцарь в сияющих доспехах вызовет меня на дуэль. А я не ветряная мельница — максимум, вентилятор с особой субстанцией. Могу и проиграть очередному Дон Кихоту. Нафиг-нафиг».

— Не волнуйтесь, я всегда защищу вас от своего фамилиара! — пафосно закончил Медей и скорчил улыбку номер двенадцать: «горделивая ответственность».

Выражения лиц, что разом обратились на наставника, можно было разделить на две категории. Первая отражала нечто в стиле: «лол, ты серьезно? Вот от НЕГО⁈». Вторая же легко могла поверить в его контроль после подобной демонстрации, но волновалась по другому поводу: «а от тебя теперь кто защитит, отморозок ты болтливый⁈».

— Кхм-кхм. А теперь поговорим о вашем наказании, — Медей немного подождал, пока новые реалии окончательно осядут в головах студентов, а потом повернулся к «штрафникам», — так нагло игнорировать заветы Академии Эвелпид, — Медей покачал головой и кокетливо погрозил им пальцем.