Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 13)
На удивление, в этот раз он ничуть не преувеличил: опоздание считалось серьезным проступком, а уж такое демонстративное неповиновение… даже у доброго дедушки Демокрита они жрали бы землю, а Киркея заваливала редких наглецов чудовищным объемом домашки. Что уж говорить об отце русской демократии Немезисе, самом добром демоне Зу или девочке-комфортик Колхиде.
— Хмф, — блондинка обиженно надула губы, скрестила руки на маленькой груди и отвернулась, как бы говоря: «я согласна, что заслужила наказания, но ты гадкий гад, мог простить за такую красоту и неотразимость. Тоже мне, наставник».
Остальные пренебрежительно хмыкнули, но глаза подозрительно забегали от фигуры наставника в незнакомом, явно дорогом и стильном хитоне до его ручного фамилиара, который вытер рот тетрадкой ученика, шумно сморкнул соплю куда-то вверх, после чего одним прыжком на остатках шеи преодолел больше трех метров и шлепнулся обратно на учительский стол.
— Наказание… определят ваши соученики! — Медей вскинул руки картинным жестом конферансье и указал ладонью на сидящих студентов, — вы будете озвучивать варианты наказаний для каждого опоздавшего по очереди.
«Штрафники» презрительно заулыбались. Как же, будут их товарищи подыгрывать какому-то лоху в его бессмысленном судилище. Даже враги опоздавшей шестерки не станут вписываться в этот блудняк. Предложат, для вида, написать фразу: «я не должен опаздывать» или: «стоять пять минут в углу» и все.
«Вот, примерно так они и думают. Понимаю. Мгм, пришло время слегка оживить сцену».
— Я жду вариантов, — напомнил Медей и уточнил, — за самое неприятное и смешное наказание, в приличных рамках, молодые люди, я дам умнику две, три или четыре драхмы, в зависимости от проявленного остроумия. У вас есть шесть попыток, дерзайте.
Вообще, для учителей выдавалось тридцать драхм на триместр, по десять на месяц. Траты свыше нужно объяснять… Или пополнить у штрафников. Половина академии, половина наставнику, снявшему баллы. Но студент может оспорить после, как и любую другую несправедливость. Теоретически.
Наказание в три драхмы и ниже уходит академии, что снимает вариант корыстных придирок. Только за серьезные проступки. За чересчур большое снятие могут и коллеги попугать. И вообще, Медей обнаружил, что в этом мире, оказывается, есть понятие о чести. Не синоним морали и совести, во что она, в большинстве своем, выродилась в его прошлом мире, а реальное, из семнадцатого тире девятнадцатого века. Когда офицер положил солдат зазря, а ему и говорят: «что ж вы солдатиков не бережете?» Он берет и стреляется. Потому что позор смывается кровью.
«Ну, так было в континентальных армиях. Россия, Германия, Австро-Венгрия. Про англичан речи не идет: обмани ближнего, обосри нижнего на всех уровнях иерархии. Про Азию, со своими приколами, в то время синоним бессмысленной жестокости — тем более. А здесь сохранилось, надо же».
Поэтому наставники, кроме глупого и подлого чисто по натуре отродья, тряслись над своей репутацией, относились к ней, как к части собственной магии или тела.
«Впрочем, в семье не без урода. Всегда будут гады, позорящие сословие», — с ухмылкой подумал он.
Заявление Медея вызвало нешуточное оживление. Возможность срубить, минимум, две, а то и все четыре драхмы на какой-то фигне явно подняло настроение присутствующим. Диадох попытался успокоить класс, но запрещать прямо не мог из-за Медея рядом, а общие слова урезонить самых азартных так и не смогли.
— Итак, первое наказание придумываем для Софии, — он жестом предложил блондинке выйти на середину класса.
Та подошла, громко топая ногами, и обвела аудиторию яростным взглядом.
«Только попробуйте, суки! Землю жрать потом будете», — говорило ее невинное, детское личико.
Впрочем, одна девушка из задних рядов совершенно не испугалась свирепой моськи.
— Табличку ей на шею до конца дня: «я воняю тухлой рыбой»! — с усмешкой предложила она.
«Ага, явно „заклятая подружка“. Другая так бить по достоинству бы не стала».
Видимо, за этим предложением стояла какая-то история, потому что половина учеников не смогла скрыть усмешек, а часть и вовсе заржала, спрятав свою реакцию за кашлем.
— Метку ей на лоб: «она дерзит учителям»!
— Заменить голос на мужской до конца недели!
— О-о-о! — хором выдохнули довольные креативным предложением ученики.
Сама девушка некрасиво отклячила челюсть, побледнела и стала переводить паникующий взгляд с одного одноклассника на другого. Но вместо жалости, страха перед собой или отвращения к наставнику увидела только зашкаливающий энтузиазм. Да, нечасто ученикам дают возможность выбрать чужое наказание. Вот их и понесло. Тут же посыпался ворох уточнений от вошедших в раж студиозусов.
— На голос наставника Аристона!
— Нет, на голос нищего калеки у ворот!
— Какого-нибудь макрона!
— На наставника Немезиса!
— На ментора Алексиаса!
— На демона Зу!
— О-о-о! — хором протянули впечатленные ученики.
— Какой еще демон Зу, вы, заплеванные Богами безумцы! Что вы творите, зачем идете на поводу у него⁈ — София сорвалась на визг, но ее никто не слушал.
В итоге, Медею ничего не оставалось, кроме как утвердить этот концентрат мозгового штурма в качестве наказания. Благо, метка наставника Академии вполне справлялась с такими примитивными морфами, стоило только произнести фразу: «назначено наказание» и озвучить условия. Правда, этим механизмом замка старались не пользоваться, так как снять его или перенаправить не представлялось возможным даже ментору.
— Итак, два обола автору идеи. Потому что продумал не до конца. И еще один тому, кто предложил демона Зу, — ученики встретили его слова восторженным гулом.
Пусть каждый из них терпеть не мог самого наставника, его затея оказалась гипнотически интересной, а награда — на удивление справедливой, без попыток взять свои слова обратно. Поэтому остальная пятерка опоздунов испуганно хрипела, глядя на радостный оскал своих любимых одноклассников.
В итоге, София получила наказание на сутки. Красная, с дрожащими от унижения губами, она глотала слезы и злобно пялилась на автора идеи. Тот поймал ее взгляд, вздрогнул и отвернулся, уже сам не рад, что пошел у азарта на поводу.
«Да-а, кому-то будет больно. И нестерпимо стыдно хе-хе».
Таким же образом прошли наказания остальных пяти «штрафников». Каждый получил неприятное, но не переходящее грань наказание для себя. При этом КРАЙНЕ опускающее его в глазах одноклассников.
«Ну, как только слухи распространятся, дисциплина на моих уроках точно должна подняться. Эх, жаль драхм, но дело верное».
— А теперь, мои дорогие ученички, мы с вами проведем маленькую контрольную работу. Срез знаний за прошлый год.
— ЧТО⁈ — хором воскликнули юноши и девушки самым возмущенным тоном.
«Ну да, отродье-то их нихрена не учил. А я пришел и требую знаний. С другой стороны, темы-то мудила озвучивал. И лепетал нечто близко к теме. Можно было и самим узнать».
— То есть вызывать эйдолонов вы тоже не умеете? — вздохнул Медей и посмотрел на них, как на неразумного ребенка с измазанным в грязи ртом.
— Нет! — с вызовом закричали одни.
— ДА! — перекрикивали их вторые.
— Тогда с эйдолонов и начнем, — подытожил наставник.
— Вы нам не показывали!!! — хором возмутились они.
— Адимант.
— Проблемы илотов гоплита не волнуют, — язвительно проскрипела мерзость услышанной от самого Медея фразой.
— Да вы сами не умеете! — набралась глупости блондинистая опозданка, чтобы щедро поделиться ею с окружающими.
Однако собственный голос: утробный, шелестящий, с резкими металлическими оттенками привел ее в такой ужас, что она мгновенно залилась слезами и потеряла интерес к происходящему.
«Серьезно, ты пережила наказание, тебе сношала мозги страшная нежить, а потом ты берешь и открываешь свой громкий рот, который и привел тебя к нынешней ситуации. Еще и забыла, что, до конца суток, язык твой — враг твой», — хмыкнул про себя наставник.
«Блин. Но, так-то, она права. Отродье знает сам ритуал, но всегда был чересчур труслив, чтобы попробовать. А, ладно, призову после. У меня тут есть еще один потенциальный обладатель эйдолона».
«Мастер. Не стоит вам показывать собственное отражение души и амбиций», — предупредил его голос Сфарагоса.
— А ты сам-то сможешь? — тихо спросил его Медей когда дал пять минут на подготовку тем, кто это умел.
— Конечно! Если вы немного поделитесь магической энергией… — неожиданно робко для нежити выдал Адимант.
— Ладно. Если получится хорошая демонстрация — снова дам тебе в челюсть, — милостиво разрешил Медей.
— О, вы не будете разочарованы! — с каким-то злорадством провозгласил Адимант.
Медей бы напрягся, но гаденькая усмешка предназначалась ученикам, а не ему, так что он лишь махнул рукой.
— Хорошо. Тут некоторые сомневаются в моих умениях… Поэтому показываю один раз… Адимант, прошу!
— СТОЙ!!! — заорал диадох Леонид, но было уже поздно.
Гнилоуст уже призвал своего эйдолона.
Глава 6
Вид невзрачный, щедрая душа