Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 14)

Что такое эйдолон? Соулмейт, духовный двойник, воплощение нескольких черт мага. Сплав внутренней сути личности, доминирующей эмоции характера и стихийного сродства. Зеркало души отражает человеческую суть и воплощает ее в тварном мире из солнечных лучей, тени, дыма и зеркал.

Ритуал призыва: ладони сложены перед грудью в молитвенном жесте, глаза закрыты, маг произносит мысленно: «Кведья, эйдолон минн», и активирует «якорь», чей образ или физическая форма будут держать воплощение души в мире заклинателя. Затем глаза открываются, а руки резко разводят в стороны, как будто распахиваешь перед собой оконные створки.

Адимант не имел больше рук, что давно сожраны живыми проклятиями Делетериона, но это ничуть не сказалось на его возможностях вызова. Он потянул ману у Медея — деликатно, почти смущенно, и тот разрешил одной седьмой части своего резерва перейти по связи фамилиар-хозяин.

— СТОЙ!!! — заорал диадох Леонид.

Он вскочил с места, вскинул руки перед собой, рот открылся, чтобы выдать речитатив заклинания…

— УО-О-УО!

Тварь соткалась из теней в углах кабинета, из мрака закрытых шкафов, из пыли, что годами оседала на поверхностях вперемешку с остаточной маной. Светлый балахон из солнечных зайчиков трепетал, точно на ветру, показывал тьму на месте лица внутри. Руки сочились чернильным мраком, пальцы гудели темно-фиолетовыми, дымчатыми когтями из злого, холодного сквозняка подземелий.

— «Гинн Алу Не»! — из ладоней старосты вырвалась волна искажений, устремилась в центр четырехметровой фигуры.

Заклинание развеивания засвистело неприятным, промышленным скрежетом, когда столкнулось с иной материей. Центр твари дрогнул, прогнулся, контур эйдолона стал бледнеть, однако длинные, сегментированные руки вдруг поднялись, когти вонзились в сферу искажения, что уже успела потерять часть своей мощи. Свист вырос до скрежета, сильно прибавил в громкости… А потом резко пропал.

Заклинание старосты исчерпало свой лимит и бесследно рассеялось тонкой паутинкой остаточной маны.

— УО-О-УО!

Существо воздело руки к потолку, тени внутри сияющего плаща сгустились, а затем на класс обрушилось мощное, всеобъемлющее воздействие. Исчез страх, сомнения, безразличие или отрешенность. Только гнилое, гадливое чувство подсердечной ненависти к миру, психопатическое желание жить во зло и подталкивать других к собственному состоянию. Не ментальная атака, но нечто более тонкое, более серьезное.

— Это Экспрессия! Экспрессия злого типа! Держитесь!

Парочка студентов с задних рядов уже успела забормотать заклинания, глаза невидяще пялились в пространство — пустые, нерассуждающие, чистая потребность излить наведенные чувства, что нашли в душе подозрительно живой отклик. Их товарищи живо поставили щиты. Другие — бросились атаковать эйдолон нежити, но заклинания срывались, плескали в руках безобидным фонтаном радужных всполохов.

Какая-то девица смогла на одной своей злобе лупануть по эйдолону хитрозакрученной бомбой. Заклинание из огненного кольца с гранитным центром влетело под капюшон воплощения, оглушительный взрыв ударил по ушам Медея, который только и успел открыть рот для защиты барабанных перепонок и выставить перед собой Вард Регул.

Вокруг ближайших учеников проявились плотные пленки инстинктивных щитов — веер больших, острых, прокаленных осколков забарабанил по аудитории, оставил выщербины в стенах, влетел с громким треском в слюдяное окно и расколол на нем длинную трещину. Тварь не пострадала никак. Стихийные атаки просто не могли нанести урон нематериальному воплощению.

— Что вы творите, олухи⁈ — рассмеялся наставник, коротко и зло.

Чужие чувства пытались вторгнуться в его усталую душу, вытащить со дна всю ту мерзкую муть, что оседала там после каждой ошибки, потери, приступа бессильной ненависти… он собрал это пыльное разочарование, гнилую зависть и безысходность прошлого, шарахнул им обратно так, что эйдолон отшатнулся от его фигуры, потерял к наставнику всякий интерес, поплыл к ученикам.

Те все никак не могли скооперироваться. Часть боролась исключительно в своем внутреннем мире, точнее, его зачатках. Часть — чересчур спешила и заклинания срывались посреди фразы, другие — успокаивали и защищались от парочки поддавшихся воздействию. Только диадох и трое учеников вокруг него поставили общественное перед личным — просто терпели уколы темных эмоций, пока сами медленно плели очередное «изгнание» или «очищение», но делали это безбожно медленно.

«Сьон Кведья»! — Медей покачал головой и кликнул по иконке в безбрежной пустоте внутреннего космоса.

Простой трюк — инверсия цветов. Его иллюзия поменяла местами оттенки эйдолона. Черная тьма стала белой, сияющий желтый плащ — холодным голубым, а темно-фиолетовые когти — ярко желтыми.

Стоило ему только указать посохом в спину твари и произнести маскировочное: «Сьон», как произошла инверсия, что раскрасила эйдолона в веселенькие оттенки клоунады. Воплощение ненадолго зависло, по фигуре прошла рябь, точно от помех в телевизоре, после чего она распалась безобидной радугой. Разноцветная дуга повисела в воздухе живым напоминанием, а потом растворилась, исчезла в пространстве без следа меньше, чем за секунду.

Сзади злобно закричал Адимант, по которому ударил эмоциональный откат призванного монстра.

— М-да. Век живи — все равно дураком помрешь, — Медей покачал головой с видом разочарованным и слегка недоуменным, как бы говоря: «как вообще можно было ТАК сесть в лужу перед таким задохликом?».

Четверо студентов во главе со старостой послали ему обжигающие взгляды, а большая часть остальных просто растеклась по партам от невероятного облегчения — больше никаких наведенных эмоций, гнусного негатива, темных желаний. Как же хорошо просто быть самим собой!

— Этот вызов эйдолона был очень опасен, наставник! — гневно закричал на него Леонид.

— Разве что для детишек, — Медей демонстративно поковырял мизинцем в ухе, после чего вытер его об столешницу первой парты.

Ее владелец казался слишком поглощен умиротворением после исчезновения твари, чтобы возмущаться, зато большая часть других студентов показательно скривилась.

— Что за взгляды, мои миленькие ученички? Откуда я знал, что вы такие нежные пупсики?

У девушки со злыми глазами, что кинула осколочную бомбу в сраное приведение, лицо перекосило от ярости. Она почти успела подняться, прежде чем ее подруга зашептала нечто успокаивающее и посадила злюку обратно.

— Да кто вообще мог справиться с таким чудовищем⁈ — раздался резкий, стрекочущий бас с металлическими нотками.

София вскочила с места, чтобы выразить свое возмущение, но после фразы, произнесенной таким брутально-насекомьим голосом снова шлепнулась задницей на место и зашлась в жутких, протяжных рыданиях демона.

Одноклассники вокруг нее побагровели, принялись кусать рукава хитонов, но потом весь класс погрузился в дружный, слегка отдающий истерикой хохот. Студенты буквально усыкались от смеха, что провоцировало блондинку плакать еще жалостливее и вызывало новый взрыв хохота.

Не смеялся только Леонид со своим приятелем. Они хмуро переглядывались и недовольно кивали головой. Сейчас, когда первый приступ священного гнева прошел, они стали думать, и, к своей досаде и неприятному удивлению, поняли… что наставник Медей оказался прав. Существовало множество способов разделаться с таким неприятным противником. Тип «Экспрессии» в принципе плохо подходил для прямого противостояния. Как раз из-за слабости ко множеству разных вещей.

— Ну что, видели свою скорость реакции? — Медей скорбно оттянул губу вниз, — где вал заклинаний изгнания? Где сплоченность будущих соратников? Где заклинания ограничения и защиты? Вы провалили тест: не на изгнание монстра — на слабость. Страх, гнев, даже высокомерие или гордость — оружие, но лишь пока вы держите их под контролем. Простое, совершенно не ментальное воздействие дезориентировало настолько, что две трети вообще не смогли творить заклинания! Кажется, кто-то халтурил на уроках, — он шутливо погрозил им пальцем.

Ученики выглядели униженными, красными от стыда и злости. К их чести, никто не стал орать про то, почему вообще такое ничтожество читает им мораль. Понимали, насколько облажались. Особенно диадох — он опустил голову и стиснул зубы. Знал, собака, что если назвался лидером класса — изволь соответствовать.

— Я рассчитываю, что вы расскажете о сегодняшнем уроке и собственной слабости своему педагогу. Пусть подберет вам тренировку или слова напутствия, ха-ха, — Медей искренне улыбнулся на тяжкий вздох основной массы учеников.

«Так, а кто там педагогирует Леонида? Ага, Киркея. Блин, хотел ведь потроллить еще и препода. А, ладно, хоть повод поговорить с ней дал. Подойду с точки зрения беспокойства, вот и пусть потом плачет, что его ангел носится с ним как с ребенком, а не восхищается мужскими достоинствами».

— Ну а теперь, — Медей хлопнул в ладоши, — когда мы все так замечательно размялись, у вас есть время подумать, как бы вы сами, с учетом своего арсенала, могли бы развеять эту хре, этого эйдолона. А чтобы лучше думалось, вопрос будет включен в нашу маленькую контрольную работу.

Ученики ответили возмущенными воплями. Злюку опять успокаивала подружка, София вскидывала кулак, открывала рот, затем ее накрывало осознания и она, с дрожащими губами, затыкала свой фонтан. Остальные были не столь красноречивы, но даже наставнику стало неуютно под перекошенными рожами личинок магов. Дескать, мы столько всего пережили, а ты после этого еще и контрошу⁈