Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 6)
Медей сам сумел увернуться только от одного «жала». Два других ударили по инстинктивному «Вард», заставили отвлечься на щит.
Связь с упущенным «Сьон Виндр» не прервалась, продолжала тянуть ману на поддержание, однако Медей никак не мог вернуть достаточно концентрации, чтобы одновременно держать вокруг себя интуитивный «Вард», уворачиваться от чересчур быстрых для него «Стинг» и детально представить нужное воздействие на чужой разум.
— «Вард» [«Вард Алу»]!
— «Гинн Стинг»!
Они закричали одновременно. Перед Медеем моментально возникла тонкая железная полусфера, в которую тут же вонзилось злое, гудящее копье черно-желтого цвета. Спелл разорвал на части выставленный щит, хлопнул по наставнику сырым остатком энергии. Враг явно не пожалел влить силы в атаку.
Медея отбросило на шаг назад. В ушах поселился противный писк, руки дрожали, пот неприятно жег глаза.
— «Вард» [«Вард Алу Трир»]! — произнес он, и, одновременно, представлял как можно более мощный, дебелый щит.
Новая полусфера вышла более плотной и явно стальной, в отличие от прошлого заклинания из дрянного местного железа, но высосала изрядную долю сил.
«Как он кастует свои спеллы так быстро⁈ Он почти не уступает в скорости моим невербалкам!» — возопил Медей у себя в сознании.
Чересчур возгордившийся, без опыта реальных дуэлей, он позволил себе на мгновение отвлечься своей истерикой, за что и поплатился, не успел перейти в атаку из-под щита.
— «Гинн Стинг Твир Фьёльд»! — Демарат как раз успел выдать новую ступень мощи заклинания.
Жала ударили по щиту Медея с двух разных сторон. Атака заставила кости гудеть от перегрузки, откат отозвался уродливой, ноющей болью в верхней челюсти. Огромный сферический щит чуть не схлопнулся от двух мощных, проникающих атак с противоположных сторон. Не будь он безмолвным, то не смог бы вытянуть дополнительную ману на удержание и мог просто исчезнуть после удара.
— «Гинн Стинг Алу Фастр»! — над плечом студента возникло жидкое, оранжевое ядро, похожее на недоваренный желток.
Шар сиял от наполненной энергии, внутри переливались и плавали магические потоки.
— «Алу» [«Алу Вард»]! — передышкой тут же воспользовался сам Медей.
— «Гинн» [«Алу Вард Гуннр»]! — агрессивное облако железных частиц, дополнительно измененное силой посоха Ктизис, с ревом китайской мотоциклетки рвануло в сторону студента, который как раз заканчивал свою связку.
— «Гинн Стинг Вардхаль „Медей“»! — провозгласил он, и, в ту же секунду, выставил вперед руки, произнес стремительным речитативом:
— «Вард Регул»!
Облако врезалось в щит, заскрежетало по видимой поверхности. Демарат заскрипел зубами от напряжения, Медей выставил посох, в мозгу начало формироваться новое заклинание-
Проникающее копье «Гинн Стинг» едва не оторвало ему руку. Спасли только приобретенные им самим рефлексы — инстинктивный Вард удачно отклонил заклинание проявленным ребром.
— А! — вспышка от собственного незаконченного заклинания ударила по внутренним органам, заставила потерять драгоценное время, мотнуть головой от боли.
«Что за хер-»
Новое воздушное копье вылетело из оранжевого шара над плечом студента, прошелестело по воздуху. Медей едва-едва успел увернуться от него, рыбкой нырнул в твердый, наждачный песок арены.
— «ВАРД» [«Вард Алу»]! — проревел он и завалился на спину, когда очередной «Гинн Стинг» коршуном рухнул прямо в центр его наведенной защиты.
Магические копья из оранжевого шара не несли и трети мощи персонального заклинания Демарата, однако били достаточно часто, чтобы отвлекаться на них, тратить силы и время, тогда как сам студент:
— «Стинг»! «Стинг»! «Стинг»! — Демарат избавился от наведенного облака, и теперь бежал прямо на него, попутно кидая свои быстрые спеллы со скоростью безмолвного каста.
Чужие заклинания теперь летели со всех сторон. Медей больше уворачивался, чем принимал на щит — запас маны стремительно таял, а враг словно не чувствовал потери энергии.
«Зачем он бежит на меня⁈»
Последняя мысль, перед тем, как разбился щит, а противник оказался на расстоянии удара.
Демарат ударил новым «Стинг». Тело Медея вздрогнуло от боли, он едва успел увернуться от новой атаки автономного «Вард-Халь», но оступился, упал на колено прямо рядом с самим Демаратом.
Студент оскалился в глумливой усмешке, вбил кулак в челюсть наставника. Удар вышел смазанным — лишь откинул мразь в сторону. Тот попытался взмахнуть своим странным посохом, но третьекурсник Академии видел сквозь все его жалкие трюки — удар предплечьем попал прямо по основанию посоха, чуть выше пальцев наставника.
Он хотел лишить Медея единственной надежды, чтобы потом размазать, вбить в песок по самые уши, поглумиться теперь уже над ним самим. Также безнаказанно и мерзко, как глумился наставник над невинной Карией.
Получилось — от удара, посох неожиданно легко вылетел из ладони двуличной твари. На слащавой роже мелькнула странная, неуместная для него сосредоточенность вместо паники. Демарат уже не думал об этом — все его мысли крутились вокруг того, как приятно будет ударить по холеному лицу извращенца, сломать челюсть, выбить зубы, свернуть набок этот вечно задранный нос…
Он перестал поддерживать щит, выбросом сырой маны от его отмены развеял очередной жалкий «Вард» мерзкой твари, занёс руку-
БАХ!!!
Удар посохом пришелся прямо в висок. Лишь стандартное усиление не позволило проломить хрупкую височную кость. Проклятый Гекатой урод не усилил атаку внутренней чарой, задействовал только свои хилые мышцы. Недостаточно для опасной травмы, но Демарат отлетел от удара, зрение поплыло, нахлынула тошнота, на глазах против воли выступили слезы
Новый удар пришелся прямо в лоб, Демарат рухнул на колени, зубы щелкнули в челюсти, рот наполнился кровью…
«Я ПОКА НЕ ПРОИГРАЛ!!!»
Хотелось закричать ему, но вырвался только хрип. На одной силе воли, студент поднял рефлекторный «Вард»
— «Гинн Гуннр»!
Направленный воздушный кулак снёс его поспешную, слабую защиту, врезался в тело, протащил по песку. Парень выкашлял накопленную во рту кровь, приподнялся на локтях-
Только чтобы упереться горлом в кончик чужого посоха.
Всё. Этот бой окончен.
— Я проиграл, — горестно прохрипел он.
Тройная сирена возвестила конец схватки, одновременно с его оторванным от сердца признанием.
«Проиграл-проиграл-проиграл», — билось в его голове.
Он смотрел на грязные, облепленные песком ноги Ублюдка в сандалиях, на свисающую фалду хитона, на тощие, лишенные мышц голени. Лежит у ног такого убожества, что за несчастный поворот судьбы… Глупое тело не давало подняться, внутренние чары текли слишком медленно, усиливали слишком слабо, реагировали слишком долго!
«О, великие Боги! О Гермес Трисмегист, о Гелик, за что вы от меня отвернулись? Какое преступление против мира совершил я, чтобы заслужить такую невыразимую подлость⁈».
Суставы скрипели, боль в виске еще туманила разум, однако Демарат упрямо возился на песке, пытался встать самостоятельно, сохранить хотя бы эти жалкие крохи гордости. Вместе с тем, клял себя в мыслях и горько сетовал на судьбу.
У него появился такой редкий, такой удачный шанс отомстить, разрушить жизнь недостойного выродка, избить его телесно и духовно. А он — упустил эту возможность, поддался азарту, сглупил, подставился, как сопливый первокурсник.
Демарат сам не заметил, как горячие, едкие слёзы закапали из его глаз на песок арены. Проиграл. И кому? Жалкому ничтожеству, высокомерной бездарности, воплощению всех низменных страстей, позору Академии Эвелпид.
Он плакал уже навзрыд, утирал бегущие слезы плечом, не стесняясь ни Ублюдка, ни своего жалкого положения. Куда уж хуже-то, после проигрыша бездарной мрази?
Чудовищное, беспросветное разочарование накрыло его погребальными плитами. Понадобилось не меньше двух минут, прежде чем юноша успокоился достаточно, чтобы прекратить выставлять свои страдания напоказ. Хватит, он опозорился достаточно, чтобы не радовать эту смазливую гниду зрелищем дополнительных унижений. Видят Боги, он и так упал куда ниже, чем мог представить.
Демарат медленно поднялся на ноги, осторожно пощупал висок. Кость цела. Лишь наливается огромный синяк во всю скулу, спускается на нижнюю челюсть и тянется до начала затылка. Ничего такого, с чем не справится великая целительница, хотя идти к ней не хотелось до зубовного скрежета. Она же обязательно спросит…
«Мало того, что полубог надо мной посмеется, так я теперь еще и желание должен!» — вспомнил он.
Второй вал отчаяния оказалось подавить не легче, чем первый. Отчаяние и пустую, безрассудную ярость, с которой хотелось броситься на обидчика Карии. И тут, когда он уже достаточно подготовил себя, чтобы выдавить сквозь зубы: «что вы хотели загадать мне, наставник Медей?»… От пыльного, извалянного в песку наставника послышалась гадкая, опасная, провокационная
Такая притягательная фраза:
— Хочешь отыграться?
Медей и не думал прятать усмешку, когда бросал эту наживку прямо в своего оппонента. О, Демарат не мог не понимать, что это ловушка, что он пляшет под свирель врага, но все равно повелся, сходу выкрикнул свое согласие и время новой дуэли — ровно через минуту.
Наставник скованно улыбнулся. Эйфория от тяжелой победы на самой грани перебила даже боль от откатов и нескольких пропущенных «Стинг». Половина мышц в теле ныла и дергалась то там, то тут злой, болезненной судорогой, страх и напряжение еще не успели полностью вывестись из организма — его трусило, остаточная энергия бурлила нервным потоком, тогда как колени уже дрожали, подкашивались от всеобъемлющего облегчения. Стандартный хитон наставника был мокрым от пота, волосы слиплись, посох едва-едва держался в руках даже на удобной резьбе. А в голове сверкало гордой пустотой его воодушевленное победой сознание.