Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 5)
Арена медленно пришла в движение. Небольшой купол разом закрыл половину площадки, вспыхнул под потолком цепью угрожающе-красных символов. Похожая цепочка вдруг отразилась на лицах обоих противников, точно огни неоновой вывески, вдруг попавшие на хмурое лицо позднего пассажира. Медей ощутил маленькое касание к своему духовному ядру, после чего он словно «врос» в пол арены. Чувство ничуть не мешало продвижению в пределах немаленького купола, но вызывало стойкое отторжение, стоило хотя бы подумать о внезапном побеге.
Студент прикрыл глаза, улыбнулся и шумно выдохнул, когда и его самого коснулось то ментальное заклинание «врастания». После чего, злость окончательно трансформировалось в нечто более позитивное. Обещание долгой, мучительной боли своему противнику.
А Медей вдруг понял, почему Демарат выдохнул с таким облегчением. Память отродья выдала ему нехитрое знание: он мог отменить поединок как из-за своего статуса наставника, так и просто человека под принуждением! Но три секунды истекли, пока он хлопал глазами, удивленно пялился на ученика и думал, где будет проще пробить купол, поэтому дуэль подтвердилась автоматически.
— А вы не так трусливы и глупы, как я ожидал, наставник Медей, — вдруг сказал ему оппонент и насмешливо поклонился, в полном соответствии с дуэльным кодексом.
Медей небрежно кивнул ему в ответ, но промолчал — все еще раздумывал над ответом, который позволит ему без потерь вырваться из той задницы, в которую завел его собственный язык.
— Я хотел дождаться вашего отказа и рассказать… с доказательствами, конечно же, насколько вы никчемная личность. После этого всем и каждому станет понятно, кто из нас двоих автор надписи. Но небольшой поединок нравится мне еще больше. Как насчет пари, наста-а-а-вник? — насмешливо протянул он.
— Пари? Ты хочешь сделать ставку, мой миленький ученичок? — Медей шутливо погрозил ему пальцем, — как твой наставник, я не могу одобрить азартные игры.
Студент снова заскрипел зубами от ярости, стоило ему только услышать этот елейный голосок и дебильное именование.
"А-а-а, зачем я и дальше продолжаю его злить⁈ В рот мне ноги, он уже подставил меня по самые помидоры наставника Немезиса! Если я просру, то об меня будут вытирать ноги даже мимы! Неужели я еще тупее отродья⁈ По крайней мере, он так люто не подставлялся. Ай, хрен с ним, сгорел сарай, гори и хата! Почему бы благородному дону и не принять ставку на бой. Все равно проигрывать мне нельзя, даже если он догадается про безмолвные заклинания… Нет!
Проигрыш можно обратить себе на пользу. Главное, заболтать этого дебила, а потом ударить в спину! Уж память, с помощью Адиманта, я ему как-нибудь подправлю. Местные работают топорно, однако вырезать последний час Гнилоуст точно сможет. Главное вырубить его и метнуться кабанчиком за фамилиаром. Время пока детское, никто не видит…"
Демарат не стал снова орать. Он быстро справился с собой, после чего продолжил, словно и не прерывал его никакой идиот-наставник:
— Ставка на бой — овеянная славой традиция многих поколений магов. Это знают даже трехлетние дети, — презрительно скривился он, — я предлагаю простой вариант: победитель исполняет желание проигравшего, — провозгласил он последнюю фразу, после чего медная пластина за пределами купола потемнела, зажглась изнутри мистическим светом и отобразила несколько предложений.
Бой:
Медей, наставник, пятый ранг
/против/
Демарат фамилии Эврипонтид, гиподиадох, ученик третьего курса, второй ранг.
Ставка на бой: «Желание» по стандарту номер три. «Без крови, без боли, чужого навета и долгого выполнения роли».
— Можешь выдвинуть свою ставку, но я и так взял по минимуму. Сразу скажу — моим желанием будет рассказ Немезису, кто действительно выбил надпись над его вотчиной. И как ты ИЗДЕВАЛСЯ НАД КАРИЕЙ!!!
Ученик словно обрел второе дыхание. Он аж светился изнутри от переполняющей его радости соперника, что опускает ненавистного врага в грязь, предвкушения скорых страданий Медея и возможности как следует отделать ненавистного, презираемого наставника, который посмел так долго и успешно его оскорблять.
«Я что, реально не могу отказаться от ставки⁈»
Память отродья подтверждала его слова.
«Вот дерьмо! Может, получится его заболтать? Главное не злить еще сильнее…»
— Кто такая Кария? — совершенно искренне спросил он.
Чем снова довел противника до умоисступления.
— Ты-ы-ы, — взревел Демарат, — из за тебя, из-за твоих домогательств, злобы, придирок Карию отстранили от занятий и дали выговор, отобрали половину заработанного, обесценили ее старания! Она плакала, ты, ублюдок! Как ты посмел приставать к собственной ученице, а потом делать вид, что не знаешь ее?!!
Только железный самоконтроль не дал наставнику уродливо выпучить глаза и отклячить челюсть.
«ЧТО⁈ ПРИСТАВАЛ⁈ Домогался, реально? Кажется, кто-то тут выдумывает. Отродье не трогал студенток. В основном, из страха перед другими преподами и их реакцией. Да и память мол-ч-и-т…» — медленно закончил мысль Медей.
А затем потянул за смутную цепочку ассоциаций. Вывел одну, другую, третью… после чего, к своему ужасу, узнал про последнюю любовь наставника Медея.
Кария. Девушка с доброй улыбкой и шикарной копной волос оттенка осенних листьев. Да, тех самых, что медленно гниют под лавками во время бесконечных дождей. Такой, неопределенно-коричневый цвет с намеком на былую рыжину. Выглядело неожиданно симпатично. К тому же, эта девушка оказалась достаточно глупа, чтобы искренне уважать Медея весь свой первый курс. Первую половину, пока не столкнулась с его приставаниями. Ну а много ли еще надо для любви мужчины к фигуристой школьнице? Как минимум, знание уголовного кодекса, но это уже детали. Тем более, по меркам первого мира Медея, она совершеннолетняя.
«Все равно легче не стало», — кисло подумал наставник.
Отродье держал эту тайну так глубоко в своей душе, что даже память об этом отзывалась неохотно, через силу. Ревностно хранила секрет давно ушедшей личности. Однако, стоило Медею докопаться до правды, то тайное стало явным, а на его многострадальное сознание вывалили настоящий контейнер из розовых мечтаний отродья, эротических фантазий на ее тему, реальных приставаний после занятий, «случайных» встреч в коридоре и прочей кринжатины.
Однако Кария не оценила потуги наставника. Неожиданно твердо дала ему от ворот поворот, пригрозила пожаловаться наставнице Пандоре, которая являлась ее педагогом и он, в отместку, принялся изводить ее мелочными придирками…
«А-А-А-А! ГРЕБАНОЕ ТЫ ОТРОДЬЕ! Первый раз, за все время моей жизни в новом мире, мне так хреново от чувства стыда. Надеюсь, душа этого гнидогадойда попала в носок возбужденного подростка и теперь годами терпит его увлечение черно-оранжевым сайтом!»
— Ладно-ладно. Откуда я знал, что наткнусь на жениха Карии? — миролюбиво поднял руки Медей, — и все было совсем не так.
«Все было еще хуже, чем он думает. А-а-а, я же думал, что мудила не трогал студенток! Сколько еще таких эпизодов пылится под замком? Что еще он мог натворить, а потом попытаться забыть так, что уже я ничего не могу вспомнить⁈ Чертово отродье!!!».
— Я не ее жених, — вдруг покраснел Демарат, — она просто подруга детства…
Он рыкнул, помотал головой. Секундное томление сердца после упоминания любимой прошло, вернулась боевая злость, а ненависть к Медею и вовсе усилилась.
— Бой пройдет до первой раны, увечья, потери сознания или сдачи. Меня устроит любой вариант, наставник Медей, — елейно пропищал он, безуспешно пытаясь спародировать самовлюбленные нотки оригинального отродья.
Жалкий дилетант.
— Правила, как для первокурсников, — презрительно усмехнулся он, — здесь не боевой зал Аристона, умирать в наведенном мороке не придется, но… Как вы знаете, наставник Немезис признает только реальную боль! — злорадно выдал он.
«Кажется, я сейчас в полной жопе», — подумал Медей и не успел скрыть полный страха взгляд на своего кровожадного ученика.
Глава 3
Корень учения горек, да плод его вовсе лучше не пробовать
— Начинаем после сигнала. Разрешаю вам пользоваться своим посохом, — высокомерно бросил Демарат.
— О, ну тогда ладно, — Медей крутанул древко в потных ладонях с азартом, который на самом деле не испытывал.
Лицо студента неприятно вытянулось. Он ожидал, что наставник оскорбленно откажется, но быстро взял себя в руки.
«Сьон Виндр»! — воскликнул Медей про себя.
— «Стинг»! — стоило лишь прозвучать сигналу, как в сторону Медея с исключительной скоростью устремилось слабое жалящее заклинание.
— Ай! — вскрикнул наставник и едва не выронил посох.
Инстинктивный Вард опоздал, заклинание ужалило его в руку. Концентрация «Сьон Виндр» сбилась от внезапной боли на последнем этапе, бесформенный, почти незаметный комок иллюзии успел влететь в тело противника, но наставник не успел представить нужный эффект. Иллюзия повисла на Демарате упущенным шансом.
— «Стинг»! Стинг"! Стинг"! — студент продолжал метать быстрые, жалящие стрелы, одновременно принялся зайцем петлять перед Медеем-
— «Гинн» [«Гинн Алу Сфагиазе»]!
Огромный рой железных стрелок достал врага лишь на излете. Вспыхнула радужная пленка чужого «Вард», без проблем выдержала попадание четырех или пяти снарядов. Остальные два десятка прошли мимо.