Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 37)
— «Гинн Гнид»!!! — заверещал он, выставил вперед руки.
Так мог выглядеть шорох, если бы в мире существовали воплощения звуков. Странная волна грязно-серых колебаний ударила по Александру. Его кожа, точно под заклинанием ускоренного времени, начала краснеть, затем шелушиться, пошла кровь, кожа начала отслаиваться с правой ладони и предплечья, куда прошла атака… А затем завихрения резко замедлились, прекратили свою разрушительную атаку, будто стекли обратно и ударили в направлении заклинателя.
Гектор закричал. Нет, заорал от боли, от невыносимых страданий. Эффект пущенного обратно заклятия оказался гораздо разрушительнее, чем в оригинале. Кожа отслаивалась целыми пластами, мясо под ним темнело и сыпалось, кровь с шипением испарялась, кости трещали. Несчастный юноша прожил достаточно, чтобы сойти с ума от чудовищной боли, а уродливый монстр, в которого превратилась четверка учеников, просто прошел мимо. Как прошел мимо умирающего тела самой Никты.
«Он уже выучил „Гинн“? Так быстро⁈» — возникла в мозгу неуместная мысль.
Нет, на диво уместная, спасительная мысль. Она и понимание, что сцена перед ними уже не случится — вот и все, что удержало разум Никты от падения в пучину отчаяния и вины.
Они двинулись дальше. Один третьекурсник успел закрыться щитом. Другой сбежал. Однако даже так за жалкие пять минут тройка превратилась в семерку. Пока они не набрели на наставника Фиальта.
Он понял все сразу, с первого же взгляда. Смешливый, несерьезный балагур с отталкивающим цветом волос встретил их лицом к лицу, когда вышел из кабинета. Никта ожидала увидеть, как орава одержимых поглотит и самого Фиальта, однако…
— «Гинн»! — отрывисто произнес он.
Гул от его заклинания сотряс стены. Казалось, она почти услышала инфернальный визг, с которым чудовищно структурированный поток энергии врезался в толпу порабощенных тел… чтобы стечь безобидным магическим импульсом.
Магия наставника Фиальта еще не успела втянуться в ближайшие тела, не успела поглотиться демоном, как он отпрыгнул в глубь своего класса, выставил между собой и ордой околдованных учеников неизвестный Никте щит на голом контроле. А затем медленно повторил, со злостью и скорбью:
— «Гинн»!
Руки отведены назад, кончики пальцев смотрят вниз. Странная, неэффективная, бесполезная стойка — каждый знает, что фокус должен быть направлен точно на-
Волны направленного импульса, самой основы атакующей магии ударили в пол под его ногами. Мощь и контроль этой атаки оказались настолько высокими, что выбили целый шквал каменных осколков самых разных форм и размеров.
В этот же момент существо ударило психической атакой. Наставник упал на колено, лицо разгладилось, однако его руки, казалось, жили своей собственной жизнью.
— «Гинн»!
В последний момент каменная волна получила новый импульс. Разогнанные до скорости пули из пращи, нет, до скорости высшего заклинания молнии, они вломились в плотный строй порабощенных тел. Десять из одиннадцати учеников моментально превратились в ломкие, рваные куски мяса, кровавый душ оросил стену позади, осколки костей застучали по приземистым стенам Академии, оставили царапины и выбоины, порвали в клочья несколько гобеленов.
— «Гинн»!
Новое заклинание пошло странным кругом, вытянулось силовыми спиралями, закружилось, ударило волнами со всех сторон, соскоблило со стен кровавые ошметки и бросило в последнее тело под контролем демона. По горькой иронии, им оказалась София. Ее ударило волной крови, протащило несколько метров, однако она все еще подавала признаки жизни, когда наставник подошел к ней.
Он топнул ногой, раздавил остатки соломенной фигурки перед ним. А затем:
— «Гинн Дрипа Льос», — первое составное заклинание за всю недолгую схватку.
Никта не слышала ни звука. Заклинания появлялись из ртов черными надписями, диалоги возникали облачками над силуэтами, звуки обозначались словами-подражаниями в каллиграфии ломаных линий, большинство и вовсе оставалось за сценой. Однако она была готова поклясться любыми Богами, что уничтоженное существо издало крик. А следом за криком, из-под соломенных ошметков выплыла бесформенная тень, чтобы моментально развалиться на тысячи безвредных фрагментов.
Фиальт не смотрел на изгнание потусторонней сущности: он уже склонился над ученицей, бесцеремонно открыл ей рот, запустил руку прямо в горло и вытащил оттуда соломенный пучок. София вздохнула, открыла глаза и ее вырвало. Она оказалась единственной выжившей из всех захваченных демоном учеников.
В воздушном, ажурном зале Идалии воцарилась тишина. Землистая, она отдавала полынной горечью и тяжеловесным, масляным ужасом. Никта почти чувствовала этот запах. Запах смерти, запах уничтоженных Фиальтом учеников, запах демона — мускусный, с кислинкой щавеля и нотками луговых трав, как в его личном измерении.
— О великий Гелик, о Аполлон вседержитель, о Гермес лучезарный!.. — София захлебывалась слезами.
Осознание произошедшего, осознание своей чудовищной ошибки придавило ее сильнее, чем три дня назад, во время злых, колких речей наставника Медея. В конце-концов, в тот раз никто не погиб, в тот раз они боролись, не дотрагивались до куклы, пытались исправить свою ошибку.
В тот раз София не была причиной смерти стольких людей.
Никта просто стояла в оцепенении, как и двое других ее товарищей. Сердце отказывалось осознать только что увиденное. Рассудок кричал, что это ошибка, что такого не могло произойти. Что наставник Медей спас их в настоящей жизни. Но она все стояла, опустив руки и голову, молча и неподвижно. Стояла и не могла понять, как одна невинная, пусть даже злая, да хоть бы и преступная попытка мести могла обернуться такой катастрофой.
— Ну как? Это ведь явно интереснее, чем просто опоздание наставника Медея? Тогда просто погибло трое из вас. Теперь же… М-м-м, жертв определенно больше, — раздался в зале щебечущий голос Идалии.
Никта не помнила, что случилось в следующую минуту. Наверное, она кричала на наставницу, на это бесчувственное, уродливое воплощение жестокости. Наверное, она плакала вместе с Софией в обнимку, пока Александр и Парис молча прижимались друг к другу и раскачивались из стороны в сторону. Наверное, она… просила прощения у своих несостоявшихся жертв. И прощала сама: Софию, Александра, Париса.
Спустя еще несколько минут они пришли в себя достаточно, чтобы принять происходящее, чтобы не зацикливаться на неслучившимся будущем.
— Мы не должны нести ответственность за эти видения, — сказал им все еще бледный Парис, — они не имеют никакой ценности!
— Ты бредишь, — София бросила это с робкой надеждой, а остальные и вовсе воззрились на него с нетерпеливым, жадным ожиданием, почти потребностью.
— Просто представьте, сколько разных вариантов одних и тех же событий могло случиться в любой, в ЛЮБОЙ день нашего прошлого. Никта, сколько раз мы могли погибнуть, когда каждое утро шли посидеть на реку? А Третье Испытание? Каждый из нас мог умереть на нем! Думаю, наставница Идалия могла бы легко показать собственную смерть всем нам. Я и не говорю про сам замок. Наставница Колхида как раз вела у нас во вторник «основы выживания в Академии Эвелпид». Мы можем в любой день, любой час, любую минуту получить стигму под ноги, столкнуться с фантасией или случайным монстром в заброшенном крыле или старом кабинете, попытаться пересвистеть флейту в Липком Коридоре…
— Да-да, мы поняли, мой сердечный друг, не нужно перечислять и так знакомые опасности, — Александр хлопнул его по плечу, — клянусь Гермесом Эрмием, ты тысячу раз прав! — он улыбнулся, впервые за все время пребывания у Идалии, — глупо обвинять нас в том, что мы могли сделать, но не сделали. Или бояться не наступившей смерти.
— Я не наставница, так что не называй меня так, — вклинилась статуя.
Ученики дружно ее проигнорировали.
— Однако видеть эти смерти все равно тяжело, — со вздохом сказала Никта, но ее плечи тоже расслабились после выводов лучшего друга.
— Да, особенно, когда в дело вступает наставник… Я слышал, что наставник Фиальт — специалист по магии: «Гинн», но всегда думал, что это такое издевательство, — Александр первым нарушил молчание, после долгих, неловких минут взаимных извинений, выводов Париса и приятной, отдохновительной тишины.
— Как вообще можно настолько отточить это… искусство? — с сомнением выдохнула София, — потоки маны, структурированные до такой степени, просто нечто! Он буквально избил всех окружающей средой. Страшно представить, как он может сражаться вне заколдованных, почти нерушимых стен Академии.
— Мы должны больше тренироваться. Я думал, что достаточно овладел магией «Гинн»… — покачал головой Александр.
— И это все, что вас сейчас волнует в нем⁈ — закричал Парис, но быстро осекся, начал задыхаться и сполз на пол.
Только своевременные усилия Никты позволили справиться без срочного забега в терапевтирион.
— Ты прекрасно понимаешь, что не только. Просто…
— Да, простите, я…
— Как и все мы, — сказала София с нехарактерной для нее грустной отрешенностью.
— Он так легко убил всех нас, — вдруг сказал Парис, — так просто. Нет, не просто. Ему было тяжело. Он скорбел о нас. Но не колебался ни мгновения.
— Я больше никогда не смогу смотреть на наставника Фиальта по прежнему, — с тяжелым сердцем признал Александр, — а ведь он был моим любимым учителем. Теперь нет.