Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 28)
— И я только сейчас подумала… вы пялились на меня через «Око»!!! — взвизгнула София.
— Да кому ты нужна!
— То есть вы пялились на других через око!
— А-а-а, я ведь уже объяснил, что это невозможно в Академии! — раздраженно воскликнул Медей.
Эти детишки становились все менее веселыми.
Тут слово взял слегка приободрившийся Александр. Он перечислил все грехи наставника Медея, заверил, что они вполне способны держать язык за зубами, даже готовы принести клятву неразглашения, после чего склонил голову и смиренно ПОПРОСИЛ смягчить их наказание. Остальные склонились также быстро и без понуканий, даже две норовистые кобылы. Возможность того, что все закончится, окрылила их так сильно, что подгибались колени.
«А он хорош. Стань они требовать что-то с позиции силы, я бы их добил. А теперь… ну, я и не планировал наказывать придурков слишком сильно. Это вызовет подозрения. Тем более, наказать их мне самому не дадут: нельзя по уставу академии, из-за эмоциональной вовлеченности. Все же забрались они именно ко мне в кабинет. А раз я не могу их наказать лично, то и хрен с ним. Выберу самого веселого наказателя и будет с них. Драхмы-то я уже снял. Да и здорового стресса им прибавил столько, что жить будут, как Мафусаил».
— Хорошо, я закрою глаза на ваши глупые игры с демоном и не буду извещать коллег…
«Вот ведь хитрые уроды. Почти загнали меня в угол. Да, все увиденное ими — это мелочевка, но, в совокупности, Немезис точно даст мне какое-нибудь неприятное наказание. И уж точно он отберет все мои приколюхи».
— Но наказание вы получите. У Великолепной Идалии. Подойдете к ней завтра в шесть вечера. Формулировка: «вторжение в покои наставника». И драхмы я уже снял. Стоимость за мебель, так и быть можете не платить.
— Мы согласны!!! Спасибо наставник!!! — они дружно разрыдались от облегчения, сползли на пол одной сопливой, всхлипывающей грудой.
— Спасибо, спасибо, спасибо… — повторяли они не то Медею, не то друг другу, не то вообще всем, городу и миру за то, что им не пришлось покидать Академию.
«Ха! Это еще они не знают, кто такая Идалия. Будет забавно понаблюдать за их лицами. Но да, легко отделались, идиоты».
Облегчение каждого расплывалось на лице, точно подсолнечное масло по сковородке. А искренняя благодарность и вовсе заставила Медея недоуменно моргнуть.
— Вы кое-что забыли. Извинения, — надавил он голосом, — я жду, жалкие воры и мошенники, — в этот момент Медей заставил себя не улыбаться.
— Простите меня!..
— … Нас!..
— … Меня!..
Извинилась даже Никта. Впрочем, после затапливающего облегчения она действовала на автопилоте, почти не понимала, что происходит вокруг. Только Парис более-менее сохранял ясность рассудка. Он же и поднимал девушек, когда они из-за слабости не удержались на ногах и рухнули после извинений на пол. Вышло очень эпично, как покорные азиатские извинения, Медею понравилось.
«Ах, теперь я понимаю, что в них находит самый добрый глава одной грозной республики. Отродье бы тоже одобрил. Гм, какое внезапное сходство…».
Они кое-как выползли за дверь и хлопнули ею, после чего Медей облегченно сполз по стенке.
«Блин, что я сделал не так? Почему я пошел за шерстью, а вернулся стриженым? Как будто Петр Верховенский пришел к Кириллову, а потом жидко облажался: и идею предсмертной записки не впарил, и курицу у самоубийцы не сожрал. Эх, ладно, мотать нервы им было забавно. К тому же, они показали одну мою критическую уязвимость».
— А теперь вернемся к тебе, Адимант, — Медей по-отечески улыбнулся своему фамилиару.
Тот вздрогнул и попытался откатиться назад.
— А я же говорил, — хмуро произнёс Демарат, стоило только униженным, обессиленным, плачущим от облегчения и запоздалого страха заговорщикам войти обратно в свое «логово».
— Теперь я верю каждому твоему слову, — со вздохом признался Александр и зло посмотрел на полосатую дуру.
Весь его романтический флер и желание приударить за красивой младшекурсницей истончился ещё по пути обратно. Но не только он переосмысливал свои поступки.
Первый раз в жизни Парис задумался о том, что некоторые дурные мысли подруги следует буквально выколачивать из ее головы, а не доставать бесполезными нравоучениями. София же просто рухнула без сознания на кровать и изо всех сил взмолилась Богам о помощи забыть этот день. И тот срам, который она выпалила наставнику Медею прямо в лицо.
В итоге, каждый из четверки думал о Никте, но никто, включая ее саму — в положительном ключе.
Глава 10
Семь раз отмерь, один раз окстись
Светлое, безоблачное утро охватывало замок тем прознительным сиянием, которое только исходит от безграничной, глянцевой синевы небес поздней весны. Ни одного облачка не осталось между темным, коренастым замком и восходящим к зениту пылающим светилом — даже мрачные коридоры Эвелпид стояли, залитые светом, исчерченные солнечными лучами, благоухающие разнотравьем от легкого ветерка. Впрочем, от стен Академии все равно веяло сухостью и прохладным, освежающим безразличием. Древние своды приняли на себя весь удар жаркого майского солнца, оградили своих обитателей от жужжащей, суетливой жары преддверия лета.
Медей успел полюбить эти стены: толстые, приземистые, неровные, нет, не просто неровные — кривые и ноздреватые, точно слепленные ребенком из куска глины или мокрого песка. Они придавали суровому виду замка некий сериальный, уютный шарм книг Вальтера Скотта или щемящей, ностальгической атмосферы компьютерных игр. Тканые гобелены-плакаты, портретные галереи, а также ковровая дорожка на основном маршруте облагораживали эту суровую неприхотливость, добавляли замку Эвелпид камерный, домашний вид.
В ярких красках майского утра академия сверкала музейным уютом, казалась мягкой, почти безопасной… Если только забыть о пробирающем нутро ощущении Тайны и Магии — жестокие загадки, укромные места, тихие омуты незримой угрозы, опасные секреты, аура познания и обещание жестоких испытаний — точно прекрасные скульптуры изо льда с острыми сколами. Ты тянешь к ним руку в надежде урвать для себя частичку мастерства, но совершенно не замечаешь крови между пальцами. И чем дольше ты ходишь вокруг, тем больше ран покрывает душу и тело…
— Слышал, про деву Эскулап? — узнал Медей голос одного из третьекурсников, когда открыл дверь своих апартаментов — он как раз возвращался из ванных комнат, но решил слегка задержаться и послушать любопытный разговор учеников.
Благо, студенты чесали языками аккурат перед поворотом. Небольшое усиление слуха — и их голоса становятся вполне различимы.
— Ага, бедная Хтонофила. Она ведь пришла еще до комендантского часа! Целительница точно не успела лечь почивать! Так зачем награждать ее «куриной слепотой» из-за такой мелочи⁈ Хтона шла обратно два часа по стеночке и на ощупь, чуть не переломала все кости на лестнице!
— Это еще ладно! Не забудь про Евгения!
— А что с ним?
— Ты не в курсе? Наш жеребец из глубинки не успел вовремя отвести глаза. А может, не собирался отводить глаза вовсе, кто его знает. Он, конечно, то еще животное, но закреплять магией два железных шара к нему на грудь просто за то, что пялился чуть пристальнее обычного — перебор! Он весь вчерашний день не ходил, а полз, хуже муравья с соломинкой!
— Пф-ф, аха-ха-ха, так вот почему он так раскорячился. Да я чуть со смеху не сдох, когда первый раз увидел! Я думал, его прокляли! Ну, или Боги навели помутнение на разум за святотатство, я бы не удивился. А так, иду себе по коридору мимо мастерских, глядь — ползет на четвереньках с откляченной задницей, по полу носом возит. У меня так брат заставлял так ползать опоенных срамных девок. А потом седлал их скатертью, лупил под зад ногой и орал: «вези меня, возница»!
— То есть это ты пнул его⁈ Да как ты мог, Александр! Он ведь хромал на утренних упражнениях!
— Что? Хватит выставлять меня злодеем! Все так делали. Может, я слегка перестарался с силой… Но некоторые девки вообще на шею к нему садились, попирали дурака ногами, а потом позировали с мерзкими ухмылками для быстрых рисунков. Ну, те девки, которых он отверг. Или домогался. Разница невелика. А придурок Филат рад стараться — все зарисовал, в подробностях.
— Эх, хотел бы я, чтобы на меня так села София или Клитемнестра… У него случайно этих рисунков не осталось?
— Не осталось, все поразобрали. А потом злой Евгений орал, что вызовет его на дуэль и отделает, как следует… Так ты тоже хотел купить? Боги, какой же ты изврат. Найди уже себе веселую вдову в Лемносе или гимнастку из тех, кто подурнее. Я слышал, они там не слишком блюдут девичью честь. Особенно, если слабые и ленивые — когда в нормальную команду войти без такой, хех, гимнастики не хватает ни навыков, ни ранга.
— Ага, потом от такой любительницы подвигов у меня будет течь из всех срамных мест разом. У этих бесстыдниц все приключения, походы в подземелья и защита граждан начинаются и заканчиваются задними комнатами в астиномии. Пока не выгонят за разврат. Почти уверен, что после такой девки придется идти со срамной проблемой к полубогу. Знаешь, что Великая сделает со мной после лечения, если ей придется врачевать такую гадость? Или самим лечением…