Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 3 (страница 24)
Он оказался на небольшом плато, где светило свекольное солнце, где возвышались снопы сена, сугробы фасоли и чечевицы, а с неба падали в ленивом танце зерна и злаки, точно маленькие снежинки.
Ровно посреди плато шел бой четырех студентов с гигантским чучелом, точно созданным из снопов колосьев, соломы и брюквы. Бой далеко не в пользу несчастных идиотов.
А Медей вдруг понял, что это за кукла. Новелла: «три осколка брошенных солнц» показала этого персонажа в томе масштабного вторжения в Эвелпид. Именно Хозяин Злаков, монстр не слишком высокого четвертого ранга, сумел заблокировать боевого автоматона Идалию, бессменного защитника академии. Не просто заблокировать — обернуть против академии. Именно с ней все время вторжения дрался Немезис Суверен, из-за чего не смог вовремя прийти на помощь остальным.
«А пришел бы?», — возникла неприятная мысль, — «учитывая его близкие отношения с предателем Алексиасом…»
Медей отогнал ненужные мысли. Он все равно ни черта не понимает, что творится в микросхемах фарш-машины. Сейчас главное — победить Хозяина Злаков.
Плевать на идиотов, которые сами так глупо подставились. Тем более, он даже не видит отсюда точно, кто именно из студентов ворвался в его маленький личный рай и жрал вприкуску кофейные зерна из мешка. Лиц с такого расстояния не разглядеть. Так, может и черт с ними?
Нет, очень тупая идея. Можно, конечно, повернуть назад, хотя за потерю учеников пистон ему вставят просто легендарных размеров. Но проблема не только в этом…
Чудовище вырвалось на волю. Сразу после дисциплинарной комиссии, где его как раз стращали подобным исходом.
«Узнай кто-нибудь о таком залете, даже без гибели студентов! — и меня выгонят на мороз без выходного пособия, как Фиальта в новелле через год. Или через полтора? А, плевать. В любом случае, после исключения мне кранты. И никакого веселья. Но кранты — тоже важно.».
Пришлось собрать все яйца отродья в кулак. фу, звучит по-эгегейски. Интересно, Эгейское море тоже эвфемизм?
Медей помотал головой, снова собрал в кулак все необходимое и бодро потопал вперед, геройствовать.
Как он помнил из новеллы, Хозяин Злаков специализируется на отражении магии, ее поглощении и переработке. Собственно, изначально этого демона и призывали, чтобы он вытянул всякую дрянь с зараженных проклятиями и кровью полей, а потом преобразовал весь этот ужас в бурный рост злаков или других культур.
Однако демон брал себе процент от негативной энергии и скоро отъелся достаточно, чтобы представлять концептуальную угрозу. Во время своего первого буйства, он сумел убить трех магов третьего ранга и одного — четвертого: гимнастов, что взяли задание. Потом его кое-как забили дрекольем местные крестьяне безо всякой магии, запечатали и отправили в Академию к наставникам.
Там он, во время вторжения, и подчинил Идалию — Хозяин Злаков перенаправлял энергию ее мощных ударов в сломы директив, в микротрещины программы, что появились просто от долгого времени жизни. И, таким образом, перепрограммировал ее на бездумную атаку всего и вся. Не полное подчинение, конечно, но остальным обитателям замка от этого было отнюдь не легче.
«Не, изгонять его полностью я точно не буду. Такая корова нужна самому. Раз уж сам Немезис не узнал эту гадость, пусть и дальше находится у меня в загашнике. Авось, пригодится. Только надо подчинить ее основательно, как Гнилоуста».
Он прищурился, чтобы рассмотреть подробнее идущий бой, пока сам начал обходить монстра по дуге.
Удивительно, однако студенты ещё сражались. Да, с трудом и очевидным проигрышем, но все же! Демон-то ЧЕТВЕРТОГО ранга! А эти, самое большее третьи, если на третьем году.
Медей подобрался еще ближе и смог разглядеть подробности — Хозяин Злаков его не замечал, поскольку наставник не стал пытаться отбить тех узников или впадать в истерику с истечением ауры. Собственно, для этого ему и нужны те трюки — заставить вторженцев применить магию, «настроиться» на нее, чтобы потом эффективно отражать и «перерабатывать».
Медей подошел еще ближе.
Смутно знакомый третьекурсник стоял на коленях и хрипел, рука тянулась к трезубцу, но он одергивал себя раз за разом. Ага, сопротивляется. Не удивительно: в отличие от автоматона, человеческое сознание не статично и куда более усложнено, чем любая, даже близкая к безупречности, работа древних скульпторов.
Собственно, сам факт, что не самый сильный третьекурсник сопротивляется его воздействию уже говорит о силе Хозяина Злаков. Да, он крайне опасен, но не в прямой драке. Четвертый ранг присвоен вполне справедливо, но по совокупности «заслуг».
Остальную троицу Медей знал куда лучше, чем парня с трезубцем.
«Та-а-ак, а кто это там у нас? Узнаю брата Колю по эмо-полоскам. Эх, Никитос-Никитос. Вот же гад!»
Сам Никитос, вместе со своим верным обитателем френдзоны Парисом и стервозной Софией, что так и не научилась вовремя закрывать свой рот, вяло поливали чучело заклинаниями разной степени изощренности. Скорее всего, именно поэтому они все еще выглядели почти не потрепанными, хоть и уставшими. Демон желал выжать их досуха, а их магия, в отличие от трезубца Александра, его только усиливала.
«Впрочем, это все уже не важно. Спасибо, новелла, что подробно раскрыла механизм воздействия. Он преобразует заклинания или отталкивает обратно, в зависимости от сложности. Значит…»
— Кведья, спрайт, — произнес он.
Медей призвал мелкого духа с помощью силы посоха Ктизис, отправил прямо в пасть Хозяина Злаков. Что будет, если попытаться извратить элемент порядка? Он не может быть выпит или преобразован в энергию — так как являет собой высший уровень упорядочения. У демона пупок развяжется. Значит, только вывернуть в противоположную сторону и отправить обратно в Медея. Так поступал Хозяин Злаков с особенно сложными чарами, вот только…
Антипод порядка — хаос.
Элемент эНтропии почти не просматривался обычным зрением. Просто Медей ощутил, как магия вокруг демона забурлила, его внутренняя энергия разом вспучилась, пошла в разнос, вступила в реакцию с аморфным искажением…
«Гинн»!
Медей лениво метнул вперед свинцовую пулю. Снаряд загудел в разреженном, искусственном воздухе внутреннего мира демона, после чего врезался в уродливую соломенную рожу-
ВЗРЫВ!!!
Стенки внутреннего пространства хрустнули, пошли видимыми трещинами. Огромная фигура чучела опала, точно сдутый шарик, снопы пшеницы стали распадаться и гнить, пока под ними не обнаружилась привычная Медею маленькая кукла. В ней не осталось ни капли собранной в Делетерионе магии.
— С… с ОДНОГО УДАРА! — шокировано закричал единственный третьекурсник.
Он единственный, кто действительно понимал НАСКОЛЬКО сложно было убить настолько сильного демона. Хотя троица остальных впечатлилась не меньше.
Все они раскрыли рты и отвалили челюсть, а Никта, вдобавок, стала горько кричать от разочарования и злости.
— А-а-а-а-а, — пронзительно и жалостливо, точно маленький ребенок.
Наставник горделиво подбоченился, подмигнул остальным придуркам.
— Ну и что вы тут делаете с моим глупым монстриком? — Медей демонстративно сдул пылинки с плеча безупречного хитона.
Студенты могли только хлопать глазами и осоловело пялиться на мелкую, безобидную, лишенную всякой магии фигурку в ладони наставника.
— Ба, еще и возились так долго. Пришлось самому идти проверять, как дела у мерзких, гадких, лишенных всякой чести, паршивых преступников, настоящих рецидивистов, бандитов с большой дороги, моральных уродов, которые нагло вломились в мои покои…
С каждым словом он втаптывал их гордость в чужое измерение все сильнее и сильнее, и сильнее, и-
— ЭТО ВЫ ТУТ САМЫЙ ГАДКИЙ!!! ОТДАЙТЕ МНЕ МОИ ДВАДЦАТЬ ОБОЛОВ!
— О, Никитос, — он сделал вид, что заметил ее только сейчас, — а ты что тут делаешь?
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК!!! — она попыталась подняться, но девушку все еще шатало от слабости.
«Уф, совсем у соплюхи кукушка прохудилась. Демон взболтал ей мозги или сама расстроилась, что хе-хе, не смогла мне подгадить, но теперь она зациклилась на своих сраных оболах. Блин. Про такую психичку даже Кен Кизи писать побоится».
— Так хотела меня видеть, что не могла ждать и дня до первого урока? — он сделал вид, что не услышал ее истеричного ора, пока остальные кое-как пытались остановить или усовестить свою сообщницу.
— Ц-ц-ц, — Медей самодовольно защелкал языком, а после нахмурил брови в притворной суровости, — сама, лично забралась в кабинет к наставнику? Что за бесстыдная девица! Ещё и других юношей с собой позвала. Я не одобряю твоей одержимости моей, гм, благосклонностью. Ты уже стала студенткой академии… вопреки моим прогнозам, — пробормотал он себе под нос, а затем продолжил обычным, наставительным голосом, который так триггерил его любимое чучело для упражнений в остроумии.
— Мгм, все же дам тебе совет на будущее, — Медей поднял палец вверх, и с преувеличенной серьезностью произнес:
— Если пойдешь на свидание с мальчиком… Особенно, охом, с продолжением, то не стоит брать с собой бывших парней-
— А-А-А-А-А-А-А, — заорала доведенная до ручки Никта, — Я НЕ ЛЕГКОМЫСЛЕННАЯ ДЕВКА! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, БОГАМИ ПРОКЛЯТЫЙ ДУРАК! КОМУ ВООБЩЕ НУЖНА ЛЮБОВЬ ТАКОГО УРОДА⁈ СОВЕТЫ ТАКОГО НИЧТОЖЕСТВА⁈ Я ХОТЕЛА ОТОМСТИТЬ! ОТОМСТИТЬ! МЕСТЬ! И Я ДЕВСТВЕННИЦА!