Магдалина Шасть – Он хороший (страница 51)

Больше всего она ненавидела себя.

Ни дочь из неё никакая, ни мать, ни невеста, ни сестра.

В тот день она решила встретиться с сестрёнкой. Чего она хотела от этой встречи? Предостеречь, помочь финансово, поговорить, как там они… как там мама.

Когда-то Олеся считала себя крутой. Очень смешно. Глупая-глупая Олеся. Пустоголовая голубоглазая кукла с неуравновешенным характером и нездоровыми амбициями.

Нужно было предупредить Соню, что так, как она, нельзя.

Нельзя связываться с криминалом! Никогда и ни при каких обстоятельствах. Нужно сказать Соньке, чтоб хорошо училась, чтоб выбрала хорошего мальчика, чтоб вышла замуж… и ни-ни до свадьбы!

Она просто поговорила с младшей сестрой.

А когда вернулась домой, сразу поняла, что будет скандал. Она попыталась ворковать, но всё было напрасно.

Кто-то доложил Плешивому, что Морж не платит дань.

– Теперь мы все будем сосать! – орал он на неё, вращая белками, – Из-за тебя болтливая тварь! Сдохни!

Глава 39. Перед бурей

Всё произошло стремительно: несколько выверенных ударов, и Морж затих.

Крови было очень много, её тягучий, зловонный запах уже проникал в ноздри, и Олесю сильно тошнило. Глаз неумолимо заплывал, и начинала трещать голова. Кулак у Моржа ого-го… был… Но Морж мёртв.

Туда ему и дорога!

Только вот даже за эту лживую и трусливую тварь им с Алёшей грозит уголовная ответственность. Звать сюда ментов нельзя.

– Вот такая я теперь стала, Алёш: блядь продажная, – она смущённо отвела глаза.

Зачем здесь этот странный пацан из её детства? Чтоб окончательно унизить? Теперь даже этого светлого пятна у неё не стало. Ни детства не было, ни юности – только протест против… кого? Чего?

И большое, светлое «искусство».

И смерть…

Но именно Алёшка убил тупого Моржа, освободил её от его опостылевшей, злобной туши. Хорошо, что он здесь.

– Мы все продажные, но Бог поймёт, – в этом весь он, даже её шлюший характер оправдывает.

Знал бы он, какая она тварь, какая сука: любившего её Гену убила, под Костяна легла, в любви ему клялась, а сама трахалась с Моржом как последняя проблядь.

– Нет здесь никакого Бога! – она разозлилась: какой на хер Бог? Она опять в дерьмо влезла, ещё и детдомовского пацана за собой потянула. Теперь ему срок грозит, – Куда тело прятать будем? Он же огромный, как слон. Зря ты меня пожалел, Лёнь. Лучше б я сдохла сегодня. Сил жить у меня не осталось…

– Убивать он тебя не собирался, просто покалечил бы, – сказал, как отрезал, и возразить нечего, – Не умерла бы ты сегодня, а страдала.

Алёша, он же Лёня, бережно освободил её от оков, и отвернулся. Видимо, чтобы не смущать. Очень смешно!

Синица слишком поспешно вскочила, её голова жутко закружилась, взгляд упал на зловещее багровое пятно, медленно растекавшееся по полу, и она согнулась в приступе неукротимой рвоты.

– Какая вонь… – ей стало стыдно: голая, синяя, ещё и блюёт перед этим умным и смелым пареньком.

– У тебя сотрясение, – сходу поставил диагноз он, – Не делай резких движений и не нервничай, я сам тут приберусь. Одевайся и иди в комнату, приляг, я скоро вернусь.

– Чё командуешь? – Олеся накинула на голое тело халат и тайком улыбнулась: как же приятно, когда мужчина знает, что делать, – Нам с тобой бежать надо, а не на диванах валяться.

– Бегают те, кто стыдится, а я прав. Я за ним наблюдал: Морж плохой человек, – Лёня спокойно склонился над мёртвым телом, стал обыскивать его карманы. Олеся невольно ужаснулась: парень из её детства выглядел так, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Убивал и обыскивал.

В голове что-то щёлкнуло. Сегодняшний Алёша, он же Лёха – профессиональный убийца, и это было так же очевидно, как и то, что сегодняшняя Олеся – шлюха.

– Наблюдал? – она сглотнула, – Звучит ужасно. Ты кто, Алёш? Ты человек Плешивого?

Лёня посмотрел на неё прямым, прожигающим насквозь взглядом. Голубоглазый, светловолосый, худощавого телосложения, приятной, но неброской наружности, он источал такую внутреннюю силу, что у Олеси пересохло во рту. Сейчас он не казался ей застенчивым мальчиком, он производил впечатление сурового воина, и в этом жёстком, безжалостном человеке было что-то настолько пугающее, что хотелось зажмуриться.

Она медленно отвела взгляд, снова сглотнула и схватилась за сердце – оно застучало с бешеной скоростью, и рёбра задрожали. Олеся догадалась, что сейчас Алёша скажет ей то, что очень ей не понравится.

– Я работаю на Константина Геннадьевича Белозёрского. Я здесь для того, чтобы наказать одну из его… шлюх, – произнёс он тихо и твёрдо, а Синица медленно осела, а по её лицу потекли горькие слёзы.

Так она и знала! Так и знала! Даже сейчас судьба посмеялась над ней. Хитрожопый Костян и детдомовского Алёшку к рукам прибрал.

– Ты – тот самый "большой заказчик", да? – её хотелось орать, кинуться на Алёшку с кулаками, расцарапать ему лицо, плюнуть в эти честные глаза, заткнуть рот, который не боится говорить ей правду, – Я так и знала. Я чувствовала. Морж – ноль в бизнесе, какие заказчики? Он же жопу от дивана отрывал только для того, чтобы посрать…

– Я не заказчик, я – исполнитель, – поправил её Лёня. Синица снова на него глянула, но тот отвернулся и продолжал нещадно выворачивать карманы Моржа. Ключи, купюры, много купюр, кожаный кошелёк, снова ключи… Вся одежда Моржа была нашпигована бабками и ключами, – Заказчик – Константин Геннадьевич. Он узнал о вашем «бизнесе» случайно и решил его простимулировать, чтобы столкнуть вам лбами. От больших бабок у Моржа совсем отвалилась башка, он даже подписался на истязания актрисы, то есть тебя... Аванс уже выплачен, я должен был проконтролировать процесс, втёрся в доверие. Я же тоже в каком-то смысле «режиссёр». Я вмешался.

– Вмешался, чтобы наказать? Круто! – она всхлипнула, – Бросишь меня тут, да? Я и труп. Идеально… Давай я свои отпечатки на рукоятке оставлю, хотя с деньгами Костяна и отпечатки не нужны, – она перестала плакать и рассмеялась. Смеяться было больно, но остановиться Синица уже не могла.

– У тебя истерика, пойдём я тебя уложу. Завтра поговорим, – Лёня бросил возиться с убитым Моржом, и подошёл к кровати, взял Олесю за руку.

– Уложишь? – Олеська вырвала свою руку, и рассмеялась пошло, дерзко, вызывающе, – Хочешь меня трахнуть? Ха-ха-ха… А и давай, еби, не жалко!

– Могу и трахнуть, если настаиваешь, но лучше дам успокоительного, тебе нужно отдохнуть, – во взгляде Лёни не было ни издёвки, ни агрессии, и Олеся смутилась.

Что не так с этим Алёшей? Почему с ним невозможно разговаривать? Он не ведётся на её провокации, не пытается казаться лучше, не старается произвести впечатление.

Захотелось выяснить всё здесь и сейчас, сказать, наконец, правду.

– Почему он так меня ненавидит? – выдавила она из себя, снова начиная плакать, – Костян уже меня унизил, забрал моего ребёнка, он моего Гену забрал! Того рыжего мальчика… Помнишь Гену, про которого ты говорил, что он вспыльчивый? Костян его убил… – дыхание сбилось, – Из-за Костяна меня не уважает мама… у меня не было ничего, кроме Моржа и его блядского кино, которое я ненавижу. Куда ещё хуже? Зачем меня наказывать? Ниже падать некуда. Я давно не живу… Меня нет, понимаешь? Костян даже тебя умудрился у меня забрать, – Олеся всхлипнула и смолкла.

– Меня он у тебя не забирал, – Олесе показалось, или голос Лёни дрогнул? Конечно, показалось, с чего бы ему волноваться? – Пойдём, тебе надо выспаться и прийти в себя. Скоро сюда заявятся люди Плешивого, нельзя терять голову, – он увлёк Синицу за собой.

– Откуда Плешивый узнал? Ты нас сдал, да?

– Ты красивая, Олеся, и очень… артистичная. Фильмы с тобой популярны.

– Блять! – Так она и знала! Под их «кино» дрочат все, кому не лень! – Морж – тупая скотина, я давно говорила, что Плешивый должен быть в доле.

– Да, Моржа сдал я, мне нужно было спровоцировать конфликт. Прости, я не думал, что он заподозрит тебя, так уж совпало.

– Блять…

– Тебе нужно отдохнуть, не нервничай, – Лёня подвёл её к рукомойнику, – Пока умойся, ты вся в крови, сейчас принесу полотенце.

– Алёш, – она напряжённо вгляделась в его лицо, – А как ты собираешься меня наказывать?

– Никак. Я не думаю, что ты виновата.

– А тогда зачем ты здесь?

– Константин Геннадьевич очень зол, он хочет тебя растоптать, и я подумал, что для тебя лучше всего будет, если исполнителем стану я. Я думаю, что он перегибает палку, так нельзя. Я хотел нейтрализовать Моржа с помощью Плешивого, вытащить тебя из этого дерьма. Ты мне как сестрёнка...

– Сестрёнка? – Олеся чуть не матюкнулась, – Тогда почему ты не вмешался сразу? Молча снимал это блядство и ни разу не пытался меня остановить? – она возмущённо фыркнула, зло дёрнула рукомойник и зажмурилась от боли, орошая разбитые губы холодной водой.

Пиздёж! Кругом пиздёж! Братик? Добрый, хороший братик. Очень смешно. Братик, который молча снимал, как её ебут, на камеру?

– Ты выглядела довольной, и я хотел разобраться, – просто ответил Алёша, и Олеся закашлялась. А возразить-то и нечего? Никто не принуждал, никто над ней с пистолетом не стоял: сама играла, сама давала, сама бабкам радовалась, – А о том, что Костян заказал кино с насилием над тобой, я узнал только вчера вечером.

– Тебе никогда не говорили, что ты странный? – спросила она чуть слышно.

– Я никого и ни от чего не отговариваю. Каждый сам выбирает, чем ему заниматься. Я подумал, что это твой выбор.