Магдалина Шасть – Он хороший (страница 53)
Когда синяки немного сошли, Олеся не выдержала. Сколько можно прятаться за мужиков, если от них никакого толка? Она решилась отпроситься из больницы и вынести из дома Моржа всё, что сможет найти. В конце концов, она – сожительница хозяина, его деловой партнёр, это и её деньги тоже! Спрячет их у мамы, а потом решит, как удачно потратить.
Она давно подозревала, что у Моржа есть тайник. История о Подмосковье только подтверждала эту версию. Только вот где тайник искать?
После вечернего обхода принявшая решение Олеся направилась к дежурной медсестре.
– Я туда и обратно, честно, – поклялась она, засовывая той в карман 10-тысячную купюру, – На шоколадку, – и подмигнула.
– На блядки? – медсестра оказалось «понятливой», – Смотри сильно не бухай. И чтоб к утру, как штык, поняла? Если тебя опять побьют, я ни при делах.
– Спасибо.
Ехать пришлось на автобусе почти через весь город. Долго, уныло, палевно.
Как же не хватало ей сейчас крутой тачки с личным водителем, да хоть какой тачки, хоть ржавого ведра! Почему она никогда не пыталась встать на ноги сама, ведь бывают же на свете бизнесвумен, которые могут за себя постоять? Как же плохо быть куклой, зависеть от властного, но не всегда умного мужика, но как стать хозяйкой своей жизни?
Видимо, нехило покойный Морж её головой о свой кулак приложил: ни единой мысли о любви и трахе, только о бабках и делах. Она глупо хихикнула. Мужичок, сидевший рядом, оживился.
– Девушка?
– Отвали!
Когда Олеся злилась, её слова звучали убедительно, уроки господ Белозёрских даром не прошли. Мужик испуганно отвернулся.
Дом Моржа встретил её тёмными глазницами окон и угрожающей тишиной. Олеся сразу поняла, что заставить себя зайти не сможет, ведь от ужаса у неё дрожали колени, а перед глазами упрямо вставала неприятная картина: залитый кровью, жирный, зловонный труп.
Кстати, где Туз? Собачья будка пустовала: ни единого движения, ни одного звука. Оно и понятно, оставлять пса одного негуманно, но кто из соседей приютил лохматого дурачка? Родители Моржа давно умерли, оставались лишь немногочисленные знакомые. Последний год Морж был скрытным и взаимодействовал с людьми осторожно.
Отчего-то Олеся вспомнила о Кире. Тот не мог не знать, что произошло с его корефаном. И Кир любил собак. Скорее всего, Туз у него.
А что, если попросить Кира помочь? Пусть хотя бы посторожит в дверях, пока она соберёт вещи.
Стояла поздняя весна, день был относительно тёплый, но к вечеру поднялся ветер, и Олеся зябко поёжилась. Кир, конечно, хорошо, но он может неправильно её понять, начнёт приставать или что похуже: обворует. Нужно идти одной.
Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, нащупала в кармане джинсовой куртки ключи от входной двери и попыталась собраться. Странно, что при ней оказалась нормальная одежда, с ключами и деньгами. Кажется, эту куртку на неё надел Алёша.
Олеся улыбнулась. Алёшка. Смелый и решительный «режиссёр «своей жизни, её названный «братишка», почти родственник.
Видел бы он её сейчас: трясётся, как пугливая собачонка, того и гляди обосрётся. Стыдно, очень стыдно. Труп давно увезли, а в привидения верят только идиоты. Она смело шагнула в сторону крыльца. Ну, сто раз же возвращалась сюда затемно, и знает каждую мелочь. Чего бояться?
Но… если включить свет, это увидят соседи! Блин…
Какого хрена она припёрлась сюда по темноте?
А когда ещё? Она здесь жила, у неё здесь куча шмоток, в конце концов! Она имеет право здесь быть, и пошли все в жопу.
Олеся откинула последние сомнения и ринулась навстречу судьбе.
– Я фартовая… фартовая, фартовая, – шептала она себе под нос, сжимая кулачки.
Олеся быстро собрала свои вещи в чемоданы, но очень скоро поняла, что банально не дотащит их до родительского дома: тряпок было гораздо больше, чем сил.
Тряпки – это чудесно, но их можно забрать и потом. А где бабки? В верхнем ящике стола она нашла некоторое количество денег, но это была лишь капля в море.
Где Морж хранил выручку?
Она облазила все закоулки: вывернула наволочки, наматрасники, повытаскивала все ящики с бельём, распотрошила альбом со скабрезными фотографиями. Нашла ещё несколько некрупных купюр, какие-то документы, ещё фотографии, негативы, плёнки…
Негативы!
Несгораемый шкаф в фотолабе. Как раз там… внизу… где… Алёша спрятал мёртвого хозяина…
Это самое логичное место хранения важных документов и бумажных денег. Несгораемый, мать его, шкаф, запираемый на ключ. Обычный, в принципе, ключ, который Морж наверняка таскал с собой в кармане.
Но где ключи? Целая связка валялась совсем рядом, на столе, другая, поменьше – в ящике с бумагами. У Моржа с его фобиями был пунктик насчёт замков: он менял их каждый квартал, а ключи оставались. Если не торопиться, можно подобрать нужный. Те, которые обнаружил Лёня, когда обыскивал карманы трупа, скорее всего остались внизу.
Внизу.
От одной мысли, что ей придётся спуститься в подвал, у Олеси начался приступ паники. Вряд ли кто-то отмывал фотолаб от крови и выделений мёртвого тела. Спуститься вниз, снова увидеть ЭТО… Нет, лучше сдохнуть!
Но деньги! Немаленькие деньги, которые очень пригодились бы ей сейчас. Пережить столько всего аморального, чтобы вновь вернуться к маме? Это всё равно, что признаться в полной несостоятельности.
А что подумает Соня? Олеся уже рассказала Соньке, что не нуждается в деньгах, наврала, что Морж носит её на руках – сестрёнка думает, что она сорвала джекпот: нашла хорошего человека и бесконечно счастлива.
Олесе нужны деньги хотя бы на первое время: снять квартиру, подумать, как дальше жить.
Нужно было как-то отвлечься.
Это обычный дом. Дом, в котором она прожила много месяцев, и знает тут каждый закоулок. Олеся сотню раз спускалась в подвал и ни разу с ней не случалось ничего плохого. Впрочем, хорошего с ней там тоже не случалось, но это только потому, что она дура...
Она огляделась. Хаос, который она оставила после своего обыска, был ерундой по сравнению с тем, что ей предстояло сделать. Увлечённая поиском бабок она не обращала внимание, насколько здесь тихо. Тишина давила на уши, заставляла прислушиваться к шорохам, и от внутреннего напряжения у Олеси затряслись поджилки. Ей казалось, что за каждым предметом быта притаилось нечто зловещее.
По стене погружённого в полумрак коридора мелькнула чья-то тень.
Отчего она не догадалась включить свет и там?
Тень снова появилась и вдруг замерла, будто кто-то стоял за дверью, поджидая неосторожную гостью.
– Мамочки, – прошептала Олеся, не сдержавшись, и отпрянула вглубь комнаты, пытаясь спрятаться за шкаф. Бесформенное тёмное пятно на стене стало раскачиваться из стороны в сторону, – О Господи! – Олеськина спина покрылась холодным потом, а ноги стали ватными. Что за хрень? Человек? Животное? Отчего оно так трясётся? Хочет напугать? Олеся схватилась за сердце – в груди нещадно кололо. Ещё чуть-чуть и случится сердечный приступ, – Блядь!
На секунду она пришла в сознание.
Ветер за окном! Ну, конечно. А на стене всего лишь тень от яблони. Олеся выдохнула и улыбнулась. Какая же она трусиха. Видел бы её Костян сейчас – ржал бы, как полоумный.
Зачем вспомнила о Костяне? Лёгок на помине, старый хер. Костян обещал не делать её шлюхой, но… и сравнять её с землёй тоже обещал. Первое обещание он выполнил, теперь дело за вторым?
Для того и Лёня здесь.
– Ублюдок, – от злости у Олеси свело живот. Когда-то она была не против стать женой Костяна, а теперь понимала, насколько они друг другу не подходили.
Да и женат он уже. Костян, который ненавидит женщин, женат!
Его сегодняшняя баба вряд ли боится привидений, скалится так, как будто любому руку по локоть отгрызёт. Странно, но эта мысль придала Олесе уверенности. Она, Олеся Синицкая, тоже не пальцем деланная, спустится вниз и обыщет этот чёртов ящик!
И… надо уничтожить все снимки и кассеты с самопальной порнушкой! Все до единой! От одной мысли, что Костян видел «кино», в которых она сношается с другими мужиками, становилось дурно. Да, она там в гриме, но… он точно знает, что это она. Если Костян захочет, он сделает так, что эти «фильмы» увидят все.
И мама увидит, и Сонька…
Олеся решилась: собрала все ключи, которые нашла, приняла деловой вид.
Привидений не бывает, а люди… люди жестокие, они не простят ей её позора.
«Надо что-то делать», – звенело в голове, когда она шла по тёмному, абсолютно пустому коридору, – «Нужно уничтожить кассеты, а ещё лучше… уничтожить Костяна», – стучало в висках, пока спускалась в злосчастный подвал», – «Но как?!», – последняя мысль отняла у Олеси все душевные силы.
Она очнулась возле кровати, на которой тупой и жадный Морж собирался её казнить. И сразу поняла, что сейчас её вырвет: перепачканная коричневыми пятнами простынь воняла так, что пришлось зажать нос. Дверь в фотолаб была слегка приоткрыта, и на мгновенье Олесе показалось, что через этот тёмный зазор сочится мгла.
Показалось. Всего лишь показалось.
Чтобы не блевануть, она подалась к стене.
Тошнота понемногу отступила, но легче от этого не стало.
Низкий потолок давил на макушку, обшарпанные стены сжимали плечи, к ногам подступала темнота, и Олеся начала задыхаться. Страх сделался невыносимым. Она не сможет зайти ТУДА! Просто не сможет.
Олеся набрала побольше воздуха и вдруг… заорала громко, хрипло, от всей души. Грязно-жёлтые стены задрожали от её полного страха и боли крика, вбирая в себя раскатистые вибрации.